Прялка

Ты садишься у ног, не желая смотреть на город. И слова твои рваной струною о стены бьются. Твои просьбы просты и испугом скребутся в горле: «Сделай милость, родная, укрой от беды, голубка». Ветер стылый осенний стенает в пролётах лестниц. А моя золотая прялка поет тебе тихо песню. За воротами города лагерем стало войско. Налетели грозой, принеся в ясный день ненастье. Ты дружины собрал, но чужих за стена́ми сколько? И без ведьмы-жены не избавиться от напасти. Ветер стылый осенний умолкнет в пролётах лестниц. Но моя золотая прялка поет тебе тихо песню. На изломах парча шелестит, как пред смертью листья. Помнишь, вез ты зимой меня связанной в светлый терем? Вспомнить я не могла ни отца и не брата лица. Цепи звоном молили тебе оставаться верной. Ветер стылый зимой обернется в пролётах лестниц. А моя золотая прялка поет тебе песню смерти. Ты ведь, верно, забыл — пред тобой не жена, но ведьма. Не парча шелестит, то звериная блазнит шкура. Нету в песнях тепла — надрывается гневом ветер. Улыбнусь тебе нежно — сомкнуться в оскале зубы. Бесполезно кричать — тишина у закрытых створок. Громче шепот цепей, что сковали мои запястья. Только крик навсегда уснет в твоём рваном горле... А мой брат и отец на конях в твой въезжают город.