12. Не всё, как прежде

Мы сидели на лавке у корпуса, когда солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом. Вечер был тихим, ветер шевелил траву и мою челку. Я закуталась в тонкий плащ, а Жан сидел рядом, раскачиваясь взад-вперёд, смотря в никуда. — Знаешь, — он начал первым, — в такие вечера всё кажется спокойным. Как будто и титанов нет, и тревог, и этого чёртова напряжения в воздухе. Просто сидишь... и дышишь. Я кивнула, не говоря ни слова, смотрела на багровые оттенки неба. — А ты, кстати... всё в порядке у тебя? В последнее время ты будто устаёшь сильнее, чем обычно. — Его голос был немного тише обычного. — Я просто... стараюсь. Иногда кажется, что если остановлюсь хоть на минуту — всё покатится вниз. А я не могу себе позволить быть слабой. — Я сказала это, даже не повернув головы. — Ты не слабая. — Он сказал это твёрдо. — Даже если бы захотела быть — у тебя бы не получилось. Я немного усмехнулась, повернулась к нему. Он смотрел на меня, не отводя взгляда, но не навязчиво — скорее, с искренним интересом. — Ты часто ко мне подходишь. Просто поговорить. Почему? — Потому что ты не такой, как остальные. Не орёшь, не жалуешься, не строишь из себя героя. Ты просто... есть. И в этом что-то есть. Настоящее. Несколько секунд мы молчали. Потом я, немного смущаясь, но с теплом в голосе, произнесла: — Спасибо, Жан. Он встал, вытянулся и потянулся к небу: — Ладно, хватит философии, а то я ещё растаяю. Пошли, пока нас не начали искать. Я встала вслед за ним. Идя рядом, я почувствовала, что плечи немного расслабились. Что-то внутри стало легче. Утро выдалось пасмурным, небо затянуло серыми облаками, но дождь так и не начинался. В воздухе висел прохладный туман, и трава под ногами была мокрой от росы. Все ещё спали, казармы были тихими, только где-то вдали кто-то кашлянул или уронил кружку. Но для меня утро началось раньше. Я вышла на тренировочную площадку, кутаясь в плащ. На мне была не обычная форма, а что-то более свободное — чтобы легче было двигаться. Инструктор ждал меня у дальнего края поля, держа руки за спиной. — Сегодня попробуем больше. Ты уже знаешь, как вызывать силу. А теперь научись направлять её. — Его голос был строгим, но без злобы. Он говорил со мной как с равной. Я кивнула и сделала шаг вперёд. В груди уже знакомо зазвенело напряжение. Молнии будто ворочались под кожей, дышали вместе со мной. Я вытянула руку, глубоко вдохнула, и энергия вспыхнула — за спиной снова появилось фиолетовое кольцо, глаза засветились. Лёгкое жужжание окутало воздух вокруг. — Научись удерживать форму, — произнёс он, — не прыгай сразу. Заставь силу слушаться тебя, а не наоборот. Я закрыла глаза. Представила, как молнии проходят через ладони, как вплетаются в воздух. С каждым вдохом они медленно обвивали моё тело, не вырываясь, а двигаясь мягко. Я сосредоточилась — и сила внутри начала двигаться, медленно, но уверенно. Воздух вокруг меня чуть заметно заискрился. Я сделала шаг — и в этот раз не исчезла, не растворилась в молнии. Я просто перенаправила силу в ноги. Шаг стал легче, быстрее. Второй шаг — ещё быстрее. И только на третьем я отпустила её полностью: тело вспыхнуло, оставляя за собой шлейф электричества, и я перенеслась вперёд, приземлившись мягко и без звука. Я обернулась. Инструктор всё ещё стоял на месте. — Лучше, — произнёс он. — Намного лучше. Но это только начало. Я выдохнула. Лоб покрылся потом, руки дрожали от напряжения, но внутри — тишина. Сила больше не вырывалась. Я управляла ею. — Я просто хочу быть сильной, — прошептала я. — По-настоящему. Не из страха, а чтобы защищать. Он подошёл ближе, взгляд был серьёзным, спокойным. — Тогда не останавливайся. Сила — это не только молнии и свет. Это воля. И если ты хочешь быть сильной, ты должна хотеть этого всем сердцем. Без страха. Я кивнула. Страх во мне ещё был. Но теперь — с каждым днём — всё меньше. Он подошёл ближе, посмотрел на меня серьёзно. Я продолжала демонстрировать свои способности. Не торопясь, сдержанно — будто проверяя границы того, что умею. Инструктор внимательно наблюдал, изредка кивая. Его взгляд был сосредоточен, но без напряжения — скорее, как у человека, который наблюдает, как оживает нечто, о чём прежде только читал. Когда мы закончили, я чувствовала, как тяжелеют ноги. Ни разу прежде не использовала силу так долго и так осознанно. Молнии внутри постепенно угасали, оставляя после себя странную, но приятную усталость. Мы вернулись к корпусу. Я, чуть шатаясь, подошла к ребятам, которые как раз что-то обсуждали у лавочки. Услышав шаги, они повернулись ко мне. — Привет, — сказала я, махнув рукой. — О, привет! — Армин улыбнулся, — ты где была? На тренировке? — Ага... у меня теперь ещё и отдельные тренировки. — Что? — Эрен приподнял брови. — Почему только ты? Мы с Армином тебя почти не видели в последние дни. — И я вас тоже, — ответила я, немного замявшись. — Просто... так вышло. — Ну ладно, но что за тренировки? — Эрен нахмурился. — Это что-то серьёзное? Я опустила взгляд и на мгновение замолчала. Всё ещё чувствовала, как вибрации силы отдаются в пальцах. — Я не могу пока говорить. Это приказ, — тихо сказала я. — Приказ?.. — Эрен прищурился и начал внимательно меня разглядывать. — Что-то случилось? — Ничего страшного. Просто так надо, — ответила я, стараясь не встречаться с ним взглядом. Армин посмотрел на меня с беспокойством, но ничего не сказал. Вечернее солнце ложилось на лица друзей мягким светом, а в груди всё ещё гудело — не от напряжения, а от того, что теперь всё начинало меняться. — Ну ты даёшь, — вдруг сказал Конни, подходя сзади с ведром в руках. — Сначала помогаешь всем с уборкой, потом куда-то исчезаешь, а теперь у тебя ещё и «секретные тренировки»? — Может, она просто супергерой, — усмехнулась Саша, облокотившись на перила крыльца. — Или разведка взялась за неё всерьёз. Ты там, случайно, не умеешь летать? Я усмехнулась, покачав головой. — Нет, летать пока не умею. — «Пока», — заметил Жан, который всё это время молча слушал, прислонившись к стене корпуса. — Значит, правда что-то особенное? Я перевела на него взгляд. Его голос был ровным, но с лёгкой иронией. И — как ни странно — без раздражения. Скорее, с любопытством. — Это просто… нужно. Не потому что я особенная, — сказала я спокойно. — А потому что кто-то должен. Жан кивнул, будто принял ответ. Саша тем временем уже подошла ближе, глаза блестели от интереса: — Ну хоть скажи, ты что, теперь будешь спасать нас в самых тяжёлых миссиях? — Надеюсь, что никто из нас не окажется в такой ситуации, — мягко ответила я. — Слишком серьёзно, — проворчал Конни, но без злости. — Серьёзные люди всегда становятся героями. Вот я, например, абсолютно не герой. Зато всегда вовремя на кухне. — Это правда, — хором сказали Саша и Жан. Мы рассмеялись. Этот момент был простым, но важным — таким, когда даже молчание между фразами чувствуется как часть разговора. В груди стало чуть легче. Всё было не так, как прежде. Но… это было по-своему хорошо.

***

Прошел почти год с того дня, как я впервые переступила порог кадетского корпуса. Многое изменилось — я стала сильнее, увереннее, но и тревоги стало больше. Особенно после того, как Инструктор решил поговорить с Дариусом Закклайем. Позвали меня в казарменный кабинет, где всё было непривычно тихо. За столом сидел Дариус, с серьёзным, но не враждебным выражением. Рядом — Инструктор. Я выпрямилась, чувствуя, как внутри всё сжалось. — Ты уже решила, куда хочешь вступить после выпуска? Или всё ещё думаешь? — спросил Закклай, откинувшись на спинку кресла. — В разведку, — ответила я, не колеблясь. — В разведку? Почему? Разве не хочешь служить в военной полиции? Жить спокойно, дома? Я покачала головой. — В военной полиции моя сила бесполезна. В разведке она куда важнее. Он посмотрел на меня пристально, словно оценивая не только слова, но и решимость за ними. Потом кивнул, не говоря ничего. Инструктор откашлялся и заговорил: — Господин Закклай предложил интересную идею. Мы могли бы отправить тебя в разведку уже сейчас. На неделю. Посмотришь, как всё устроено. Если не понравится — вернёшься и доучишься с остальными. Но если поймёшь, что твоё место там — начнёшь службу раньше. Я замерла. Это было неожиданно... но и захватывающе. Сердце забилось быстрее. Если вы считаете, что так будет лучше, — тихо сказала я, — то почему бы и нет.