Глава 8: Пора на фильм!

И вновь по улице разносился ветер. Он был не теплый, не ласковый, не игривый. Он, подобно змее, шептал в ухо, виляя повсюду: по улицам городка, по комнатам жилых районов, по различным забегаловкам, даже по магазинам, ветер продолжал воспевать свою гнусную сатиру из злобных слов. Каждый порыв, каждое прикосновение казалось чем-то ужасным для Ицуки. Каждый шорох - очередная насмешка. Парень держал путь в сторону пруда Дзиндзаи. Лишь там парень надеялся успокоиться, обдумать все грядущее. Солнце, словно несмешливый глаз, продолжало наблюдать сверху, смеясь и осуждая каждого. Тени домов, прохожих, растений, облаков будто тянулись, хватались за души. Асфальт, разогретый под ногами, не шуршал, он хрустел, как ломающиеся кости. А растения тихо шептали злобные молитвы смерти. Шидо просто хотел уединиться. Просто хотел обдумать все. Он уходил от девочек, которых не предупреждал. Которые переживали за него, а он закрывал на это глаза. Который сделал им больно, пусть и поклялся в обратном. Но именно в этот миг позади раздался голос, знакомый голос: - ..Эй, Шидо? Юноша вздрогнул. На миг он хотел надеяться, что это была галлюцинация. Но, увы - перед ним появилась фигура Нацуми, а рядом с ней была Йошино. Нацуми Кёно прищурилась, попытавшись рассмотреть лицо парня, попыталась взглянуть на его душу. - Ты выглядишь как-то... подозрительно. Даже для себя. Парень встряхнул голову. Он не хотел слушать тот самый голос. - Да? Прости, просто... нет. Забудь, это неважно. - Ш-шидо-сан, мне кажется или тебя что-то беспокоит? - мягко произнесла Йошино, глядя с тревогой. Парень посмотрел на лица девочек, но... они становились размытыми, будто покрытые густым туманом. Словно свет на касался их, оставляя в кромешной тьме. Эти лица, эти голоса... это становилось лишь отголоском прошлого для парня. Прошло всего лишь несколько дней, но за это время он успел потревожить всех, истратив свое доверие перед девчатами. - Все в порядке, - прошептал Шидо. Эти слова были подобны предсмертной мантры. Такие же пустые, нагнетающие, не желаемые. А после парень попытался прошмыгнуть рядом с девчонками, пытаясь пойти дальше, но рука Нацуми схватила его за рукав. - Шидо, ты врешь. И ты это знаешь. Голос ее был без капли скромности, без игривости или смущения. Лишь тревога, а вдали страх. Ицука повернул свои глаза к ней. Ни гнева, ни боли - лишь пустоты и мрак. - Прости. - единственное, что сказал парень, после чего он пошел вдаль. Дорога начинала растягиваться в далекие земли, пока Ицука медленно двигался по ним. На мгновение ветер стих, растения сделали паузу, воздух перестал жить, даже солнце слегка удивилось. Девочкам только и оставалось наблюдать за уходящим парнем. Слова даже не лезли, чтобы позвать его, чтобы окликнуть его. - Он... он даже нас не видит, Йошино. - Может у него просто плохое настроение? - Не думаю. Слишком он уж странный даже для плохого настроения. Это точно что-то большее. |«Ты предал их.» |«Ты молчал.» |«Почему же тогда притворяешься, что ты - один из них?» Голос вновь прозвучал в глубине души. Парень слегка качнулся, в глазах на миг потемнело. Ветер смел часть забытой, не нужной никому дороги, что вела к неоднозначному месту - пруду Дзиндзаи. Это место имеет очень малую популярность, потому что многие ощущают там какую-то тревогу, страх. Но парню было глубоко наплевать. Лишь бы там можно было уединиться с самим собой. Окрас неба начал выцветать, словно давняя газета. Солнце продолжало освещать дорогу парня, вот только этот свет был не теплым, он слепил, приговаривал. Шидо шел... нет, не так. Он брел, словно ноги тянулись назад. В душе застряла вина, стыд, что не хотела выбираться наружу, мучая парня. Перед глазами вспыхнули их взгляды: Котори, Тока, Кагуя, Юзуру, Ниа, Нацуми, Йошино... Их глаза не были озлоблены, они были тревожными, с разочарованием. |«Всего несколько дней...» |«И ты успел растоптать, разорвать, опустошить их доверие...» |«Как ты сделал это так быстро?» Пение птиц становилось другим, будто понижалось на тон, затем еще на тон и еще... Вода вдалеке журчала как-то злобно, неприятно. Деревья вокруг качались, скрипели, словно стонали. Листья, опадавшие с деревьев, превращались в груду праха, пыли, развеивающийся на ветре. Наконец-то впереди показался отблеск пруда, а затем и сам пруд. Вода в нем была странно темной, как жидкое зеркало, в котором не отражается ничего. Шидо приблизился, а вода в ответ начала извиваться. Как будто там что-то сидело, что-то ждало. Смотрело. Ждало. Юноша поглядел в покров воды, после чего прошептал: - Я и вправду...идиот. Тишина продолжала обволакиваться, а вода... шептала. Он присмотрелся в отражение воды и только тогда он заметил, что в отражении... не он. Парень, что был в той же одежде, с тем же расположением глаз, носа, ушей и рта, вот только лицо его расплывалось в дьявольской, ужасной улыбке. Он, подобно психопату-самоубийце, пронзал юношу своим взглядом. Шидо не мог отвести глаз. Может ему уже это мерещится? Вокруг все звучало слишком неестественно: голос птиц был, как будто на тон ниже, чем обычно. Ветер будто резал все вокруг, солнце испепеляло, растения окутывали. Возможно это было просто бредом парня. Вдруг все стало слишком тихо. Настолько тихо, что все будто замерло, перестало жить. И тишина пробудило давнее воспоминание: Ицука Шидо, вы - наш спаситель. Пожалуйста, поторопитесь пока не поздно. Соберите все осколки. Ваши силы вновь бушуют в вас, используйте их так, как считаете нужным. Мы дождемся вас, истинный герой... В груди парня что-то кольнула, а цвета вокруг на мгновение стали ярче, а звуки приятней. В груди вновь кольнуло, но это не был страх или боль. Это был призыв, далекий зов: - Свечение... - и вновь парень сказал об этом. Парень неспеша поднялся, быстренько осмотрелся вокруг - никого. Парень вытянул руку, приготовившись к призыву ангела, но именно в этот момент голос раздался в глубине души: |«Ты ведь выгораешь.» |«Тебе ведь больно.» |«Ты ведь даже не отдохнул.» |«Ты же не бессмертный.» Но этот голос Шидо просто не слушал. Он ясно понял одно: если не он, то кто еще? А если, пока я отдыхаю, Флоренс уже вот-вот растворится? А если ее последний миг пройдет без меня? Ицука конечно не мог с точностью сказать, а существует ли эта девушка - Флоренс, но сердце подсказывало, что она есть. Что она до сих пор надеется, ждет его. - Приди ко мне, Разиэль! Знакомый ангел тут же явился в ладони парня. Позолоченная книжка глухо приземлилась в его пальцы, а после парень тут коснулся страницы. И вновь на листе явились небесные линии. Они выстраивались, вырисовывали следующую картину места, куда парень отправится. На листе был изображен старый, забытый кинотеатр. Старые афиши, сломанные фонари, изрезанная дорожка, а над зданием возвышалось название «Алая завеса». Старый, но когда очень даже популярный, кинотеатр стал заброшенным после странных инцидентов: то в зеркалах движения были, как будто медленней, то афиши ни с того, ни с сего менялись, даже иногда слышались голоса в тех местах, где вообще никого нету. А посредине этой картины вновь было то самое таинственное сияние. Чтож, выбор сделан. Не теряя ни секунды, парень направился в сторону кинотеатра. *** По земле раздавались шаги парня. Сквозь густую листву и деревья парень наконец-то ступил на забытую тропу. Перед глазами предстал огромный, заброшенный кинотеатр. В душе завеяло легким, едва заметным холодом. Вокруг все словно скрипело, ломалось. Но впереди парня было оно - свечение, мягкое, как лунный свет. Ицука подошел к свечению без колебаний, страха, неуверенности. Лишь стремление и вера. Перед ним витало сияние, будто снисходящее с неба. Парень протянул руку, после чего схватился за небесную сферу. Разум дрогнул, а далее - вспышка. И вновь перед глазами начался просмотр очередной записи со старой и нежеланной кинопленки... ⨀ Меня окружили жалостные и грязные стены. Тусклый свет, скрипящий пол и я, одетая в тряпье, вся грязная, измученная и ненужная... Передо мной стоял тот, кого я ненавидел очень сильно - мама. А рядом стоял недовольный папа. - Ну что? Память отшибло, или же специально решила тут свои порядки наводить, как последняя мелочь? - раздался кислотный, ядовитый голос мамы. На лице ее была вся то же лицемерие, что из раза в раз продолжало унижать, оскорблять и презирать меня. Она вечно любит нажаловаться папе, а если его рядом не окажется, то сделает все, чтобы унизить меня. Я старалась любить их, но теперь же я этого не могу, я точно не прощу их. - ... - я лишь молчала, ведь знала, что ответить - значит попасть в капкан. - Слушай, когда я с тобой разговариваю! - раздался рев мамы. Но нельзя избежать капкана, когда я окружена ими. Как бы я ни поступила сейчас, она все равно бы рявкнула на меня. Промолчала - рявкнула, ответила - тоже самое. Это гневное и ненавистное лицо... надеюсь я его больше не увижу, хоть когда-нибудь. - Оделась тут в тряпье, а еще и игнорирует меня! Родителей перестала уважать! Ну ты видишь это? - дернула мама рядом стоящего отца. - Не волнуйся, она уже получила как надо. - Мне кажется этого было маловато. Видишь, как она родную мать встречает!? Выглядит, как будто я тут - последняя дешевка! - ..да кто бы говорил... - прошептала я. Мама тут же бросила разъяренный взгляд, будто была готова разорвать меня на куски. Стиснув зубы, она продолжила свою "лекцию": - Чего ты там мямлишь! Есть что сказать или что?! - ... - Нет, я значит ей вопрос, а она как дура на меня смотрит. Слушай, а у тебя мозги еще не высохли случаем? Или может мы тебя слишком избаловали? Ничего, скоро как новенькая будешь. Опять она за свое. Да за что мне все это? Тусклое освещение, истрепанные стены, изрезанный паркет, грязная и ненужная я, а главное - мои "любящие" родители. Отец сделал шаг, после чего занес кулак. Твердый, тяжелый, как чугун, над моей головой. Но я даже не собиралась отходить или уворачиваться. Смысла не было, это только сильнее бы разозлило бы их. Все равно мне не убежать от этого. Моя жизнь заново превращается в игру на выживание... Вновь И вдруг --- вдох. Парень очнулся вновь. Перед глазами был вытянутый потолок. А сам парень лежал на старом, бархатном кресле. В воздухе витал отчетливый запах забытой кинопленки и пыли, застрявшая в коврах десятилетия. Перед парнем был огромный и обширный кинозал с киноэкраном во всю высоту, на котором бегал бессмысленный и размытый кадр. Ицука медленно приподнялся и осмотрелся получше. Скрип раздался под ногами, а вокруг он увидел десятки силуэтов. Тени - без лиц, одежды, лица, просто смазанные силуэты людей. Все сидели ровно и неподвижно, смотря на экран. "Что за черт?" - мимолетная мысль ударила в голову Шидо. Силуэты никак не реагировали на парня, просто молча, мертво смотрели на киноэкран. Но тут несколько голов начали странно извиваться, наклоняться в сторону. Как будто они начинали чувствовать присутствие того, кто выбивается из их ритма спокойствия. Дрожь пробежала в теле Шидо: - Сандалфон! - призывал парень ангела своего. В руке тотчас явился двуручным меч, окутанный опустошающим пламенем, что также хранил в себе сияние лунного света. Атмосфера сжалась, воздух перестал гнить, он начал дрожать. Парень сжал меч и приготовился к атаке, но... тени не нападали. Они все разом дрогнули, но не от страха, а от инстинкта. Нескольких секунд хватило юноше, чтобы осознать: они не нападают первыми. Если он сейчас нападет, то этот зал превратиться в кровавый спектакль. Тревожная тишина завеяла в зале, откуда-то подул холодный ветер. Шидо нервно начал смотреть во все стороны, стены висели постеры неизвестных фильмов. Но в один миг Шидо решается сделать шаг. Весь зал тут же уставились на него, повернув головы. Десятки, а может даже сотни лиц, как единое целое, уставились на парня своими пустыми лицами. В них было лишь вечное ожидание. Вдруг киноэкран сменил кадр, на нем показался черный фон, на котором было лишь одно предложение. Парень прочел его: - «Добро пожаловать в "Кинотеатр реинкарнации!", Ицука Шидо...»