...

Джереми никогда не думал, что окажется здесь так надолго. Он приехал на базу Лисов в рамках межсезонных сборов: помочь новичкам, наладить связь между командами, ну и просто провести лето не в одиночестве. Ваймак был не в восторге, но не возражал. — Делай, что хочешь, только не мешай. Джереми не мешал. Он тренировался, подсказывал младшим и следил за тем, чтобы Кевин не угробил кого-то своей манией к изнуряющим нагрузкам. Это было несложно. В конце концов, он всю жизнь заботился о других — о своей команде, о своих людях. И всё же он чувствовал себя здесь странно. База Лисов была... другой. Тут всё держалось на шатком балансе доверия, привычки и какой-то странной, почти семейной привязанности, которой в других командах не было. Они не просто играли вместе — они выживали вместе. И в центре всего этого стоял Ваймак. Холодный, жёсткий, грубый. Человек, который не знал, как выражать заботу, но каждый чёртов день доказывал её поступками. Джереми давно привык к этим ощущениям — лёгкому, но неизменному трепету в груди, когда Ваймак бросал на него задумчивый взгляд; к глупой привычке искать его в толпе, к коротким, но ценным моментам, когда тренер, сам того не замечая, касался его плеча в разговоре. Он знал, что это глупо. Знал, что на этом нет смысла зацикливаться. И всё же… Он не ожидал, что узнает правду так случайно. Он просто шёл по коридору базы, заглянул на кухню — взять кофе перед тренировкой — и замер. Эбби и Ваймак стояли у плиты. Эбби что-то говорила вполголоса, и её смех был таким лёгким, что казался невесомым. Джереми не собирался подслушивать, но слова сами зацепились за слух: — Всё-таки согласился, — сказала она. — Как будто у меня был выбор, — буркнул Ваймак. Эбби усмехнулась. Ваймак тоже. Тихо. Почти юношески. Джереми почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Он не мог сказать, что именно его задело. То, что Ваймак смеётся? То, что он так легко стоит рядом с ней? То, что он... с ней? Джереми медленно отступил в коридор, сжал пальцы на рукаве своей футболки. Он не знал, когда всё это началось. Может, ещё в самом начале, когда он впервые увидел этого хмурого, измученного мужчину, державшего команду на своих плечах. Или когда понял, что для своих Лисов он не просто тренер. А может, когда услышал его голос. Глухой, сиплый, но всегда уверенный. Он столько раз говорил себе, что это неважно. Но сейчас, стоя в пустом коридоре, он чувствовал, что обманывал себя. — Нокс? Он вздрогнул. Поднял голову. Ваймак стоял в дверях кухни и смотрел прямо на него. — Ты в порядке? Джереми выдавил улыбку. — Конечно. Развернулся и ушёл. Даже не взяв кофе. Джереми не вернулся на тренировку. Он знал, что это глупо. Он взрослый человек, капитан команды, чёртов профессиональный спортсмен — и всё же стоило ему зайти в зал, как всё внутри переворачивалось. Он видел, как Ваймак что-то говорит Нилу, как Эбби стоит в стороне, сложив руки на груди, и от одного только их присутствия его бросало в жар. Он не хотел себя жалеть. Не хотел вести себя как ребёнок. Но и быть здесь сейчас он тоже не мог. Поэтому он ушёл Тренажёрный зал на базе был пуст. Джереми включил свет и без разогрева взялся за штангу. Тяжесть в руках помогала. Механическое движение вверх-вниз, напряжение в мышцах, боль в плечах — всё это было реальным, ощутимым. Гораздо проще, чем пытаться понять собственные чувства. Он не знал, как долго тренировался. Возможно, минут тридцать. Может, час. Он не считал подходы, просто доводил себя до состояния, в котором уже не оставалось сил на что-то ещё. И всё же, когда за спиной раздался голос Ваймака, он почувствовал, как сердце пропустило удар. — Ты что творишь, Нокс? Джереми медленно опустил штангу на стойку и вытер пот со лба. — Работаю. — Ты на сборах, а не на выживании. Джереми усмехнулся. — Ну, у вас тут это одно и то же, да? Ваймак не ответил. Он был зол — это было видно по напряжённой линии плеч, по тому, как он скрестил руки на груди. — Ты пропустил тренировку. — Я не Лис. — Нет, но пока ты здесь, ты часть команды. А твои внезапные исчезновения — это не командная работа. Джереми сжал челюсть. Он знал, что Ваймак прав. Но также он знал, что не может объяснить, почему ушёл. Не мог сказать: "Я стоял в коридоре и чувствовал, как моя дурацкая, безнадёжная, жалкая влюблённость разбивается на куски." Поэтому он просто пожал плечами. — Это не повторится. Ваймак нахмурился. Пару секунд он молчал, явно что-то обдумывая. А потом, к удивлению Джереми, выдохнул и подошёл ближе. — Слушай, я не знаю, что у тебя происходит, но если у тебя проблемы — скажи. Чёрт. Джереми ненавидел, когда Ваймак говорил таким тоном. Не жёстким, не раздражённым, а... по-настоящему заботливым. Он чувствовал, как в горле застрял ком. — Всё нормально, тренер. Он использовал тот же тон, что и в коридоре. И, как и тогда, Ваймак ему не поверил. Но, к счастью, спорить не стал. Просто кивнул. — Хорошо. Тогда отдыхай. И не убивай себя так. Он развернулся и ушёл, оставив Джереми одного. И только когда дверь закрылась, Джереми понял, что дрожит. От усталости. От злости. И от того, что несмотря ни на что, Ваймак всё равно продолжал заботиться о нём. Даже когда не должен был. Джереми хотел бы сказать, что ему удалось взять себя в руки. Что на следующий день он проснулся, вернулся к тренировкам и забыл обо всём, как будто ничего не случилось. Но это было бы ложью. Потому что каждое утро начиналось одинаково: он видел Ваймака на площадке, хмурого, сосредоточенного, непробиваемого, и его глупое сердце продолжало сжиматься так же, как и раньше. Только теперь к этому добавилось что-то ещё. Что-то острое и неприятное, как осколок стекла в ладони. Он больше не мог просто смотреть на Ваймака. Не мог не думать о том, что теперь между ними стоит Эбби. Она была здесь всегда. Была частью команды, частью базы, частью Лисов. Но теперь она стала чем-то большим. Тем, что принадлежало Ваймаку. И тем, что Джереми никогда не сможет иметь. Он избегал их, как мог. Не специально, конечно. Он всё ещё выполнял свои обязанности, всё ещё присутствовал на тренировках, всё ещё держался в центре событий. Но он больше не оставался в тренерской после занятий. Больше не задерживался на кухне. Больше не ловил взгляд Ваймака. Он не мог. Это было бы слишком больно. И всё же, несмотря на все его попытки, Ваймак его заметил. — Нокс, останься. Джереми уже собирался уйти после тренировки, но замер в дверях. Команда разошлась. В зале остались только они. Он медленно развернулся. — Что-то случилось? — Да, — Ваймак смотрел на него прямо, не отводя глаз. — Ты ведёшь себя странно. Джереми коротко выдохнул. — В смысле? — В смысле, ты избегаешь меня. Прямо в лоб. Как всегда. Джереми должен был бы это предвидеть. Он опустил плечи, устало провёл рукой по лицу. — Я просто… У меня много дел. — Не ври мне. Чёрт. Он ненавидел, когда Ваймак говорил так. Спокойно. Ровно. Без тени сомнения в голосе. Как будто он уже знал правду. Как будто он видел Джереми насквозь. — Тренер… — голос сорвался, и Джереми закрыл глаза, на секунду сжав челюсть, прежде чем снова взглянуть на Ваймака. Тот ждал. Спокойно. Терпеливо. Как всегда. — Это ничего не изменит, — выдохнул Джереми наконец. — Что именно? — Всё. Он даже не знал, о чём говорит. О себе? О своих чувствах? О том, что они никуда не денутся, даже если он будет их отрицать? Он не знал. Но Ваймак продолжал смотреть. И Джереми понял, что если он сейчас не уйдёт, то скажет что-то, о чём потом будет жалеть. — Забудьте, — он развернулся к двери. — Нокс. Он остановился. Но не оглянулся. А потом — выдохнул и ушёл. На этот раз Ваймак его не остановил. Джереми не был трусом. Он принимал удары на площадке, держал команду, когда всё летело в тартарары, стоял в первых рядах, когда нужно было брать на себя ответственность. Он всегда смотрел проблемам в лицо. Кроме этой. Этой проблемы он больше не касался. После того разговора он не сбегал, не прятался, но и не давал Ваймаку повода снова завести этот разговор. Он делал свою работу, тренировался, общался с Лисами, а в остальное время просто… существовал. Так было проще. Сборы подходили к концу. Через несколько дней Джереми собирался вернуться к своим, в свою команду, в свою жизнь. На кухне было тихо. Все уже разошлись, оставив после себя только тёплый запах кофе и лёгкий шум холодильника. Он сидел за столом, бездумно разглядывая тёмную гладь напитка в кружке. Именно тогда Ваймак сел напротив него. Джереми сразу понял, что он пришёл не просто так. — Ты собираешься сказать мне, в чём дело? — спросил тренер спокойно. — Я уже сказал: ничего важного. — Ты врёшь. Джереми сжал пальцы на кружке. — Я ухожу через три дня. Всё вернётся на круги своя. — Это не ответ. — Это единственное, что есть. Он не хотел этого разговора. Не хотел, потому что знал: если он скажет правду, ничего не изменится. Ваймак не был его. Никогда не был и никогда не будет. А значит, в этом всём просто не было смысла. Но, кажется, Ваймак видел это иначе. Он посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом, потом коротко вздохнул и откинулся на спинку стула. — Послушай, Нокс. Я не знаю, что у тебя в голове, но если ты думаешь, что я позволю тебе уйти вот так, то ты меня недооцениваешь. Джереми усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Я никогда вас не недооценивал, тренер. — Тогда поговори со мной. И вот оно — то самое. Он мог. Мог сказать всё, как есть. Мог признаться, что его сердце уже чёрт знает сколько лет бьётся чуть быстрее каждый раз, когда Ваймак говорит его имя. Что ему хватало одной этой хриплой фразы — «Ты в порядке, Нокс?» — чтобы на пару секунд забыть, как дышать. Что он знает, что это всё бесполезно, но от этого не становится легче. Он мог. Но он не стал. Потому что Ваймак не заслуживал этого. Он заслуживал спокойствия. Заслуживал тех, кто мог бы быть рядом без этого клубка из чув ств, боли и невозможности. Заслуживал Эбби. А Джереми… Джереми просто улыбнулся и покачал головой. — Мне правда нечего сказать, тренер. Ваймак смотрел на него долго. А потом кивнул. — Как знаешь. И ушёл. Джереми остался сидеть в тишине, глядя в кружку с уже остывшим кофе. Через три дня он собрал вещи и уехал. И Ваймак не стал его останавливать.