Косяк Первый

Косяк Первый       Бар в Залесье — точно единый организм в центре Зоны. Такой же мутировавший, он пульсирует и дёргается, словно вот-вот лопнет, подобно гнойнику. Потные тела качаются в едином ритме, тусклые глаза и беглые взгляды скользят по пространству. Музыка едва касается барабанных перепонок — видимо, Бармен убавил громкость, чтобы не подначивать народ на очередную пьяную драку, которую могли бы спровоцировать три слова: - "Выключи свою херню!" По рации раздался хриплый голос Бати: — Хлопцы, надвигается выброс! Кабанчиком — по укрытиям разбрелись! Не хочу собирать ваши тела, как грибник по осени.       Ну, адекватному человеку дважды повторять не надо. Большинство местных тут же сбежалось в бар — воздух в помещении стал тяжёлым, как перед грозой. Почти перед самым выбросом в здание вошла девушка. Зрелище непривычное не только для этого места… Да что уж там — для всей Зоны. Неудивительно, что уже после первых двух её шагов она ощутила на себе десятки мужских взглядов. Кто-то даже присвистнул ей вслед.       Быть женщиной в таком месте — значит быть одной на миллион. Значит жить в постоянном стрессе, среди сотен мужчин, зачастую напрочь лишённых не только манер, но и малейшего представления о приличии.       Однако Скифа быстро адаптировалась, хотя и не перестала брезговать вниманием, которое её преследовало. Едва заметив блеск карих глаз в конце зала, около кабинки с рваными шторами, она, не колеблясь, направилась туда. Знала одно — скрывшись в этом тесном переговорном закутке, она сможет избежать лишнего внимания.       Скифа шла прямо, не замечая хаоса, творящегося вокруг. Её карие глаза были устремлены только вперёд. Деревянный паркет поскрипывал под её твёрдой поступью, а шелковистые каштановые волосы покачивались в такт шагам. Тёмная форма плотно облегала стройную фигуру, толстые перчатки надёжно скрывали тонкие женские кисти.       Как только она вошла в тесную, с позволения сказать, «комнату», сразу прикрыла за собой шторы, надеясь, что ни один похотливый взгляд не устремится ей вслед. На диване уже лежал Рихтер. Его лицо было прикрыто шапкой, в которую он что-то бубнил. Девушка вопросительно наклонила голову, ожидая, что он уберёт пыльный головной убор и обратит на неё внимание, но Рихтер продолжал невзначай бормотать себе под нос.       Тогда девушка решила действовать решительно. Она склонилась над его лицом, молча подождав пару секунд, и прижалась губами к шапке — ровно там, где были его губы. Бубнёж Рихтера прекратился. Он будто впал в ступор. За те несколько секунд Скифа успела заменить свои губы… на ладонь.       Ошарашенный Рихтер наконец пришёл в себя. Он выглянул из-под шапки, и, увидев женский силуэт над собой, сразу понял — Скифа. А к его губам всё ещё что-то примыкает… Не долго думая, он начал «протираться» губами сквозь шапку, надеясь на поцелуй.       Скифа в ответ лишь имитировала нежными пальцами движения губ. Однако спустя несколько секунд её предательский смешок выдал Рихтеру, что никакого поцелуя и не было.       Сталкер резко сдёргивает шапку с лица — и тут же ладонь девушки, подобно гусиному клюву, накрывает его рот, слегка касаясь щетины. Лицо Рихтера проходит через целую гамму эмоций: удивление, смущение, осознание… и, наконец — гнев. Хмуря брови, Рихтер слабо ударил девушку тыльной стороной ладони по руке. Вспышка гнева — его ноздри раздуваются, словно кузнечные меха, а взгляд прожигает душу девушки. Он делает несколько глубоких вдохов. Воздух в «комнате» становится, на удивление, более напряжённым, чем в основном зале. Видно, что парень не хочет, чтобы эмоции взяли верх. Он облизывает губы, слегка их покусывая — будто хочет стряхнуть с них пыль.       Глаза девушки на мгновение расширяются от сожаления, затем снова принимают привычный спокойный, чуть язвительный оттенок. Слегка успокоившись, Рихтер наконец выдает: — Скифа! Что это было?! - Сталкер начинает активно жестикулировать. — А шо такого? Мне уже нельзя подшутить над тобой, Ангел? — Скифа ехидно улыбается, и Рихтер будто загорается сверхновой. Однако вместо бурной реакции он лишь тяжело выдыхает — выдох, полный печали и усталости. — Над таким не шутят… Я ж… Бляха… Ладно, забей… — Это был её первый косяк. После этих слов парень обиженно отворачивается от Скифы на другой бок. Неловкую паузу нарушает девушка — она садится у его ног. Её губы будто хотят начать извиняться, но язык предательски застывает, прижавшись к нёбу. Рихтер раздражённо кидает шапку куда-то за диван — жест, в котором угадывается то ли отказ от разговора, то ли ожидание извинений. — Ты шапку на место вернул, что ли? — Это была одна из тех издевательских шуток, которые пытаются разбавить неловкое молчание. — Типа того, — твёрдо отвечает парень. — Ясно… — Стыдливо произносит Скифа. — Слушай… Я...! Наконец разум девушки берет верх, и она решает извиниться. Одна рука застыла у колен, показывая, как ей нелегко это даётся, вторая будто тянется к лицу Рихтера. Юноша, всё ещё обиженный, поворачивает лицо в её сторону… И в этот момент — БУМ! Резкий грохот и лёгкое землетрясение заставляют девушку потерять равновесие. Рихтер моментально поворачивается к ней, и она падает прямо в его объятия. После прекращения тряски на бледном лице Скифы вспыхивает румянец — предательское смущение. Она лишь жмурится и, отдалившись из объятий Рихтера, резко наклоняет голову и чмокает его в щёку, покрытую щетиной. — Считай… что я так извиняюсь… — смущённо говорит девушка, вставая с дивана и оставляя парня с удивлённым выражением, потирающего щеку.