Часть 1

      — Тебе больно? — просто и без предисловий спросила Асока, как только Пло раскрыл глаза. — Да, — с задержкой ответил Пло. Без защитных очков он почти ничего не видел, а слезы, выступившие на серебристых глазах, были легко заметны. Когда-то маленькая 'Сока задумывалась, плачут ли кел-доры. Теперь ей было жаль, что она знала ответ. — Я про твои раны, — добавила Асока. Маска треснула, но дышать мешало совершенно не это. — Их я не чувствую. — У тебя нет руки, Пло, — Тано не знала, стоит ли снова называть его «мастер». В прошлый раз, когда он приходил в сознание, ему это не понравилось, особенно от неё. — И тебе плохо. Я нашла Комета. Мы с Рексом удалили ему чип. У него хорошая медицинская подготовка, помнишь? Он тебя подлатает. Главное — держись. — Другие мальчики здесь? — прохрипел Пло. Оставшейся правой рукой он попытался нащупать на полке очки и нацепить их, но металл соскальзывал с намокшей грубой кожи. — Нет, пока нет, — Асока положила руку на грудь старому мастеру, пытаясь успокоить его. — Но мы делаем все, чтобы вернуть их. Она считала, что ей повезло уловить закодированный сигнал Пло после приказа, вытащить его из разбитого истребителя и спасти. Мастер Кун не был с ней согласен. Кел-дора сложно убить. Прикованный к постели, он чувствовал себя бесполезным. Какой от него толк, если ничего, за что он боролся, больше нет? И в этом виноваты даже не сепаратисты а сама Республика и джедаи. Пло знал, что война — это неправильно, что члены сената и ордена погрязли в коррупции, но ничего не изменил. Все это время он говорил себе, что это не в его силах; теперь он жалел о собственных словах. Лучше бы старый мастер поднял бунт и погиб за правду, чем жил и смотрел на то, как меняется Галактика. — Я чувствую пустоту, — тяжело уронил он. Буквы выходили из горла тяжелыми комками, и Пло давился, выплевывая их. — Кто остался? — Единицы, — печальным голосом сказала Асока. Её пальцы сжимали ткань накидки Куна, обгоревшей и грязной. У них так и не нашлось времени и возможности её сменить. — Эра джедаев закончилась. Но есть ты. — Я больше не джедай. Как я могу сохранить свет, когда все рушится? — Может, мы и восстановимся, — Тано не была уверена в собственных словах, но ей было невыносимо видеть Пло таким сломленным. — Кто-то выжил, а это уже хорошо, верно? Надежда есть с нами. — Ты простила меня? — резко спросил Пло. Она больше не видела его глаз под очками, но почему-то знала этот взгляд. — Решение совета — не твоя вина, — Асока не могла подумать, что заставило бы её быть жестокой к человеку, который заменил ей обоих родителей просто по своей доброте, особенно когда он был так разбит. — Я не забуду всего, что ты сделал меня. Пло невесело усмехнулся и пошевелился. Мимика кел-доров совершенно ничего не выражала, но не так сложно было понять, как больно старому мастеру. — У тебя доброе сердце, 'Сока, — наконец после долгой паузы выдавил Кун. — Я того не стою. Я не справился. — Никто бы не справился! — горячо перебила его Тано. — Ты не мог предсказать будущего, и во всем, что случилось, нет твоей вины! Не взваливай это на себя. — А что мне еще остается? Пло чувствовал себя бесполезным обломком. Ему казалось, что он спекся. — Взять себя в руки и помогать тем, кто в этом нуждается. Ты научил меня сочувствию и милосердию, ты был лучшим из ордена. Еще не время сдаваться, пока мы можем делать мир чуть менее беспощадным. — Наверное, ты права, — Пло согласился. Они оба знали, что он не сопротивляется только ради Асоки. Что с ней будет, если она потеряет еще одного близкого человека? Пло сам виноват. Нарушил Кодекс, наплевал на все правила и привязался к девочке, постоянно сидел с нем и испытывал странную гордость и радость, когда слышал, чувствовал, как малышка смеялась, тянула за проводки на его маске и висла на его одеждах. Он обрек и её саму; научил, что любовь — это все-таки то, за что стоит сражаться. А теперь ей только больнее. Хороший джедай бы вздохнул, почтительно погоревал по павшим воинам и принялся жить дальше. Но теперь мастер Кун и не знал, правильно ли это — быть хорошим джедаем. Верно, не стоит превозносить Кодекс, раз именно он привел к тому, чем стал орден. Только ситхи все возводят в абсолют, верно? Тогда кто же они — лицемеры, обожающие выдуманные правила, но ввязавшиеся в войну? — Кит погиб, — зачем-то сказала Асока. Наверное, хотела прервать странную тишину, и знала, что рано или поздно придется сказать. — Я знаю, — Пло даже не обернулся. — Я все почувствовал.