44. Ты выбрал меня ( 1 часть )

06.09.2018. Осталось 44 дня. Алисия Утро началось с неожиданного объявления. Мы едем в офис Дерроу. К человеку, имя которого звучало в разговоре как приказ. То, как Адам произносил его – будто пробовал сталь на зуб. Я не задавала лишних вопросов. Он был сосредоточен на внутреннем мире, когда собирался. Выглядел как всегда: в идеально выглаженном костюме, с отточенными движениями и сдержанным выражением лица. Я наблюдала осторожно, поневоле вспоминала, как позавчера он пришел ко мне. В каком состоянии пришел и что увидел, ощутил...От одних только воспоминаний становится дурно... А потом наутро, как я и предполагала – ничего не вспомнил. А вчера, когда я почти окончательно сложила весь пазл в голове – мне стало более ясно, как Адам двигается. Куда дышит. Когда я нашла почти всю информацию, что меня так долго волновала – мне предстоит связаться с семьей. Взглянуть им в глаза и даже плюнуть в рожу. Продажа – не необходимость, а трусость. Отдать дочь в золотое рабство – пусть и не прихоть, но наплевательство. Я должна собрать картину воедино. Нет. Обязана. Сейчас мы готовимся выходить из дома. Адам стал вмиг ещё серьезнее. О его взгляд сейчас можно порезаться. Но в этом было что-то ещё – предчувствие войны. Он не просто готовился к визиту, он собирался в логово хищника. — Ты не задаёшь вопросов, — вдруг сказал он, когда я вышла в коридор к нему. Одета я строго, выдержанно, но одновременно элегантно и спокойно. — Потому что уже давно не верю, что получу ответы. Он ничего не ответил. Лишь кивнул, как будто признал мою правоту. В машине – молчание. Мы не включали музыку. Я не следила за дорогой. Только изредка открывала окно и прислушивалась к шуму деревьев. Мой взгляд был прикован на его профиль, на линию скулы, на напряжённую челюсть. Он не позволял себе ни одной лишней эмоции. Я снова почувствовала это – как он держит меня рядом, как часть сценария, как карту в своей руке. Но сегодня я не просто наблюдатель. Я помню то утро. Когда я услышала, что не должна была. Пытаться разобраться в этом мне тоже не следовало бы, но придется. Красивая жизнь – красива только на обложке журнала. Что творится внутри, известно только мне и фотографу. Адам дал понять: мир, в который я попала, не просто золото и шелк. Это игра на грани. И он – тот, кто умеет держать нож у горла и улыбаться при этом. Мой взгляд наконец цепляет гул машин и людей. Мы почти приехали, сказал Адам, а я же осматриваюсь и понимаю, что мы снова в моем родном городе. И не так далеко находится мой институт. Через 3 минуты мы подъехали к очень высокому зданию. Элитный офис Дерроу выделялся даже среди роскоши. Мрамор, сталь, стекло. Огромные окна отражали небо, будто напоминая: даже боги иногда падают. «Хм, основной офис Адама ещё больше, полагаю? Раньше мне не было интересно, когда я жила здесь. А теперь...» — Не отставай, — вдруг сказал он, когда вышел из машины. — И не разговаривай ни с кем, пока тебя саму не спросят. — Ты приводишь меня как щит? Или как разменную монету? Он повернулся. В его взгляде вспыхнуло что-то тёмное, настоящее. — Как напоминание. О том, кто потеряет больше, если сорвётся с цепи. Я замерла. Он развернулся и пошёл. А я шла следом. Но внутри – всё пульсировало. Я менялась. Я уже не та, что дрожала в особняке, не понимая, в каком аду оказалась. Я учусь. Я смотрю. Я собираю пазлы. Приёмная Дерроу была безупречна. Множество людей наполняло здание – муравейник. Мы поднимаемся на верхний этаж. Стекло, бетон, абсолютная роскошь. У него вкус — мерзко дорогой, выставочный. Работники сновали туда-сюда. С горой папок и стаканчиком кофе в руках бегали по этажам. Атмосфера здания полностью не соответствовала его виду. Холодная, сдержанная обстановка. Нам не предложили ни кофе, ни ожидания. Нас сразу провели в сердцевину муравейника. — Прошу, проходите. Господин Уильямс ожидает вас в своем кабинете, — говорит приятного вида девушка, с высока взглянув на меня. «Мда, тут все такие заносчивые?» Адам вошел первый. Без стука. Я следом за ним. Дерроу стоял у панорамного окна, спиной к нам. Он смотрел вдаль, почти не обращая на нас внимание. — А вот и гости, — неожиданный голос Дерроу заставил меня дернуться. Его тон звучал как ледяная вода. Спокойно, с нажимом. Он повернулся. И я узнала его. Его глаза – острые, как нож. Его лицо – почти красивое, если бы не жуткая пустота в зрачках. Я вспомнила, как выдала себя при их разговоре. Его взгляд задержался на мне. Признал. Запомнил. — Так вот ты какая, Алисия, — говорит он. — Теперь я понимаю, почему ты всё усложнил, Адам. Муж не шелохнулся, не издал ни звука, но я почувствовала, как его руки напряглись. — К делу, — вдруг резко бросает он. — Конечно, конечно, — Дерроу сделал жест, приглашая пройти к его столу. — Ты нарушил старые правил. Убрал моих людей. Думаешь, я промолчу? — Я думаю, ты хочешь жить, — небрежно бросает Адам, пока подходит и ставит свой портфель. Я иду следом за ним. Дерроу усмехнулся. Его глаза вдруг небрежно заскользили по мне. — А леди знает? Что именно она – твоё слабое место? Что именно она – та ниточка, за которую стоит потянуть, чтобы развалить всё, что ты строил? — Осторожнее со словами, — голос Адама стал тихим. Опасным. — Нет. Ты послушай, друг... Моё условие таково: я получаю доступ ко всем твоим офисам, встречам, документам касаемо дел фирмы. С этой минуты – прихожу и ухожу, когда захочу. Или я раскрываю всё. Налоги. Синдикат. Я смотрю на Адама. Он прожигает Дерроу взглядом так, что мне кажется, сейчас начнется драка. Он продолжает: — Но самое главное... Архив особняка. Он нужен мне. А юная леди – Алисия, будет гарантией, что ты не схитришь. Ты ведь не хочешь, чтобы кто-то вдобавок узнал, что твоя милая жена – всего лишь наживка для более крупной рыбки? Доля секунды, но этого хватило, чтобы задуматься: не он ли та самая рыбка – крупнее? Дерроу замолчал на секунду, следя за моей реакцией, но я держалась слишком хорошо. Адам стоял прямо, переваривал то, что имеет. Те условия, которые не требуют согласования. Это приказ. — Или, может, мне придется самому рассказать Алисии правду? Что ты следил за ней ещё до этого года. Что ты выбрал её, потому что она идеальна для твоего плана. Спокойная. Умная. Управляемая. — Хватит! — я не выдержала. Мой голос разорвал напряжение. Мужчины резко замолчали, посмотрели на меня. Я сделала шаг вперед и оперлась руками о стол. — Скажи мне, Дерроу. Что получу за это я? За то, что вы, взрослые мужчины, используете меня как разменную монету? Потому что если вы оба хотите использовать меня в личных целях – я выберу, кто первым лишится этой возможности. Молчание. Никто не ожидал такого поворота событий. — Правду, — только и бросает он. — Или то, что от неё осталось. Это всё. Всё то, чего я достойна была услышать. Ответ, который ничего нового не даст. А если и даст, то что? И вдруг Адам засмеялся. Глухо. Как будто не мог поверить, что это действительно произошло. Что во мне может быть сталь, пусть и не слишком прочная. Я повернулась к нему, и в его глазах мелькнуло уважение. Или азарт. Или страх. — Дерроу, — тихо сказал он. — Эта девушка прошла через многое за короткое время. И я не думаю, что та информация, которую ты можешь дать – её устроит. Я услышала пренебрежение в его голосе, но тем не менее была благодарна. Мой муж может осмелиться сказать то, что не могу я сама. — По крайней мере, я не стану лгать и увиливать...Алисия получит ровно то, что может получить игрушка, находящаяся в руках взрослых мужчин. — Я не игрушка! — выкрикнула я, когда Адам вдруг больно схватил меня за запястье и одернул от стола. — Сегодня ты дошёл до края, — прорычал муж. — В следующий раз ты не сможешь удержаться, ублюдок. И поверь, я сделаю всё так, что падать тебе будет очень больно. Он хватает портфель и отпускает мое запястье. В ответ на угрозу Дерроу только ухмыльнулся. Он показал жест рукой своим людям, чтобы нас выпроводили. — Не надо, — выпалил муж, когда коснулись его спины. — Мы справимся сами. — Сэр, мы обязаны вас сопроводить к выходу, — натягивая улыбку отвечает та же миловидная девушка, снова касаясь мужа. Адам злится, но выходит. Я же кривлюсь от излишней любезности, но иду следом гордо, ровно, не оборачиваясь. ... До самой машины я не проронила ни слова. Адам тоже. Мы будто двое выжившие после урагана. — Ты знала, куда идёшь, — только и сказал он, когда мы уехали от офиса уже достаточно далеко. — Нет. Но теперь я знаю, что ты сделал. И я не уверена, что смогу с этим жить. Он резко затормозил. Посмотрел на меня. Его голос был хриплым: — Тогда выбери, Алисия. Прямо Сейчас. Здесь или до конца. Я посмотрела ему в глаза. И впервые не дрогнула. — До конца. Но по моим правилам, Адам. Он смотрел на меня, пристально. В его взгляде впервые за долгое время я заметила перемены. В нем что-то загорелось...Надежда? Азарт? Почва для новых игр? Адам вдруг уверенно кивнул. Впервые он увидел перед собой не разбитую девочку, а восставшую из пепла – девушку, которая диктует свои правила прямо в его машине. И впервые за всё время – он почувствовал себя почти живым. Алисия Он молчит. Мгновение. Второе. И я чувствую, как воздух между нами меняется – становится тяжелее, как перед бурей. Но не от гнева, нет. А от чего-то куда более опасного: он впервые не ломает моё слово. Не давит. Не спорит. Просто кивает. Как будто признаёт: я больше не девочка, которую можно запереть в золотой клетке и забыть в углу. — Тогда действуй, — его голос низкий, почти беззвучный. — Посмотрим, на что ты способна в роли босса. Я не отвечаю. Не потому что боюсь. А потому что знаю, что сказала всё. Впервые, как есть. И он услышал. ... Через несколько часов. У дома. Я выхожу из машины, моя рука осторожно скользит по её двери. Лёгкое касание. Как будто случайное. Но я чувствую: Адам провожает меня взглядом. До самых дверей. Я иду, а он продолжает сидеть в машине. Важная встреча. Надо ехать. Покой не наступает. Внутри клокочет. Адам Она изменилась. И мне это нравится до жути. До бешенства. До животного желания сжать её запястье, прижать к стене и напомнить – кто здесь ставит правила на самом деле. Но я ничего не говорю. Слишком опасно. Не сейчас. Не после этих слов. «До конца. Но по моим правилам.» Если я ошибусь – она вырвется. Как птенец готов вырваться из гнезда и взлететь. Или хуже – перестанет смотреть так, как смотрит сейчас: с гордостью, вызовом, и чем-то новым. Острым. И выбор: сломать крылья птице, чтобы та никогда не полетела – не самый лучший. Я жду, когда Алисия спрячется за дверью и только тогда звоню. — Срочно. Общее собрание. С сегодняшнего дня мы меняем принцип работы. — Но зачем, Адам? — С сегодняшнего дня у нас появился постоянный гость. Алисия Когда его машина растворилась за поворотом, я ещё несколько минут стояла у окна. Бесконечный холод в груди не исчез. Дерроу... его лицо я запомню навсегда. Темные глаза, чернее самой ночи. Манера касаться стола, словно под ним лежит хлыст. Он знал, кто я. И главное — зачем я ему. Я пошла в свою комнату. Сняла туфли, скинула платье, бросила на кресло. Ходила босиком по полу. Я не пряталась. Я размышляла. Как держать гордо поднятую голову дальше? Когда Дерроу – не тот, кто собирается терпеть мой характер. В какой-то мере он даже хуже Адама. Только ни к одному, ни к другому я подступиться не могу. ... Спустя пару часов решила выйти в коридор. Мои мысли направлены прямиком в кабинет Адама. Поэтому, когда я поняла, что дверь открыта – заперлась в его кабинете. Впервые не тайком, не дрожа. Я вернулась к тому, на чем остановилась. К тем папкам и бумагам, которые дали мне выбор. Мелкие строки, подчёркнутые маркером. Мои фотографии. Мои привычки. Мои слова, вырванные из контекста. Почерк Адама – в пометках на полях. Холодный. Практичный. Множество счетов, услуг. Дополнение...отчет...обязательство.... Он выбрал меня. Не по сердцу. Не по зову. По формуле. Потому что я умна, потому что умею молчать. Потому что умею слушать. Потому что меня можно поставить в витрину – и никто не заподозрит, что я знаю слишком много. Но теперь я снова знаю больше. Вдруг я неожиданно услышала, как дверь открылась где-то внизу. Тишина. Потом шаги. Он вернулся раньше, чем я ожидала. Но на этот раз я никуда не убегу...

Продолжение следует...