43. Гости без предупреждения

07.09.2018. Осталось 43 дня. Утро. Алисия Я проснулась первой. Спина ныла, подушка съехала куда-то под бок, одеяло сползло, и я чувствовала только край — как будто специально, чтобы не забывала: оно не моё. Весь этот дом — не мой. А рядом был он. Я не сразу поняла, что он спит. Просто услышала ровное дыхание, почувствовала тепло где-то за плечом и движение воздуха — едва заметное, от его выдоха. Он лежал на боку, спиной ко мне. Пространство между нами было небольшим. Не слишком близко, но и не отстранённо. Как будто он... остался. Просто остался. Я не знала, что с этим делать. Диван скрипнул, когда я чуть повернулась. Он сразу открыл глаза. Даже не растерянно — будто и не спал. Янтарный взгляд, быстрый, острый. Пробежался по мне, по пледу, по моим ногам, потом снова — в глаза. Он ничего не сказал. Только посмотрел. — Доброе утро, — выдохнула я. Глупо, слишком буднично. Он сел, медленно. Рука скользнула по волосам, по затылку — привычное движение. Усталое. — Ты снова не в своей постели. Голос был хрипловатый, но спокойный. Как будто это просто факт. Никаких уколов, ни раздражения. — Я заметила, — ответила я. — А ты? Пауза. Он смотрел в пол. — Иногда проще не доходить. Всё. Больше ничего. Он встал, прошёл к двери. Неспешно. Я смотрела на его спину — чуть сутулую, без пиджака, слишком «человеческую» для него. Перед самым выходом он остановился. — Я заварю тебе чай. Тот...с лавандой. Он не обернулся, не ждал ответа. А я просто осталась сидеть на этом неудобном, слишком мягком диване, с ощущением, будто что-то тонкое, едва живое появилось между нами. Не объяснение, не извинение. Просто... чай. ... « Иногда безопасней не доходить. А иногда — остаться. Пусть даже на краю нашей пропасти. » Мари Аден. Алисия Спустилась вниз. Он сидел за столом, уже одетый, как всегда. Белая рубашка, запонки. Левый рукав чуть закатан, будто наспех. На столе — две чашки. Пар поднимался ленивыми завитками, лаванда перебивала горечь чая, делала утро мягче, чем оно заслуживало. Я подошла несмело, словно вошла в чужое утро. Он не встал. Просто кивнул на стул напротив. — Ты часто засыпаешь в зале? — спросила я. Он медленно поднёс чашку к губам, не отвечая сразу. — Нет. Только когда слишком поздно или слишком... пусто. Слово прозвучало странно. Как будто вырвалось. Я села. Обхватила чашку ладонями — мне стало легче от её тепла. — Вчера... я не думала, что ты останешься. — Я тоже. Он говорил коротко. Но не отталкивающе. — Значит, что-то изменилось? — Не знаю. Возможно. Он сделал глоток и поднял глаза. Прямо. — Или, может, я просто устал делать вид, будто всё под контролем. Молчание сгустилось между нами. Лаванда не перебивала этого вкуса. — Это звучит почти как признание...слабости, — сказала я. Осторожно. — А ты думала, мне не позволено? — его голос стал ниже, но не резче. — Я не из стали, Алисия. И не обязан быть. Пусть таковым стараюсь казаться. Пусть даже для тебя. Он впервые произнёс моё имя так. Не с холодом, не с насмешкой. Просто — как факт. Я кивнула. — Я не ждала от тебя слабости. Но... ты тоже не даёшь шанса увидеть другое. Пауза. Он смотрел в окно. — А ты бы захотела? Я не знала, что ответить. Он снова посмотрел на меня. Уже не так прямо. Взгляд был чуть уставший, будто на секунду перестал играть свою роль. — Я не прошу сочувствия. Мне оно опасно. — Почему? — Потому что те, кто сочувствует, однажды касаются. А касания — это риск. Я сжала чашку сильнее. — Иногда риск — это единственное, что нас держит живыми, когда всё плохо. Он ничего не сказал. Только встал, взял свою чашку и ушёл в сторону кабинета. Я осталась за столом. Всё ещё с лавандой и привкусом какого-то слишком честного утра. ... Дом наполнялся тишиной — плотной, как шерстяное одеяло, от которого не согреться, только душно. Я прошлась по коридору босиком, ощущая прохладу каменного пола. Ни одной службы поблизости, ни шагов, ни голосов. Только тиканье часов. Он не появлялся. Закрылся в кабинете — по звуку шагов поняла: ходит по комнате, не сидит. То ли думает, то ли сдерживает себя от мысли сделать что-то. Или не сделать. Я варила себе кофе, хотя терпеть не могла его вкус. Просто... нужно было что-то держать в руках. Мысль крутилась одна: если он способен на слабость, то почему я всё ещё не стою на ногах так устойчиво, как того хотелось? А потом другая: а если это не слабость, а ответный ход? Его желание проверить, насколько стойко я переношу его неподчинение. Мои правила, мои хитрости...дерзость. Но я ещё не научилась летать без помощи. И шанс того, чтобы однажды не взлететь и разбиться — велик. Когда твои планы срываются раз за разом, а ты должен что-то делать... Я вспоминала, как он смотрел на меня утром. Словно на человека, который может дотянуться, если осмелится. И с тем же взглядом — не вздумай. Я вернулась в комнату, легла на диван, где мы вчера уснули. Впервые место не казалось враждебным. Пахло чаем, его одеколоном и чем-то очень знакомым. Может, доверием. Или иллюзией доверия. Я закрыла глаза и попыталась вспомнить себя — до брака. До этой клетки, которая снаружи казалась дворцом. Но лицо своё — старое, прежнее — я не вспомнила. Адам Я сидел у окна, в кресле, в котором раньше сидел отец. И ловил себя на том, что ненавижу это кресло. Но не встаю. Как будто боль была чем-то важным. Закрепляющим. Напоминанием, что я жив. Алисия. Её имя крутилось в моей голове. Без звука. Без эмоций. Просто как пульс. Я вспомнил, как она сказала: иногда риск — это единственное, что нас держит живыми. Слова застряли во мне. Как осколок. Она не понимала, что я жил всю жизнь без права рисковать. Потому что любой риск — это шанс стать таким, как отец. Я на автомате листал бумаги. Не видел ни цифр, ни текстов. Всё это — ширма. Скучно, предсказуемо, безопасно. А она... Она утром смотрела на меня как на человека, которого можно понять. И это было хуже, чем ненависть. Хуже, чем страх. Потому что я почувствовал, что могу потянуться к этому взгляду. А это означало — отдать ей часть себя. Ту, которую я годами закапывал под слоями контроля. Я резко встал, подошёл к бару. Откупорил бутылку виски, хотя был полдень. Не пил — просто смотрел. Рука сжимала стекло, как будто хотела раздавить. Слишком рано. Слишком не вовремя. Слишком... правильно. ... Письмо от Дерроу Первое, что я услышал — писк. Электронная почта пришла с пометкой "важное". Я не открывал сразу. Просто смотрел на отправителя, чувствуя, как будто кому-то позволили пройти чуть дальше границ дома. Тема: Приеду. Сообщение: Не знаю, как ты это терпишь, Адам. Это место. Эти стены. Этот запах искусственного порядка. Я заскочу на днях — считай, навещу старого друга. Архив всё ещё в подвале, да?) Мне хочется вновь вдохнуть пыль твоих секретов — ты ж не стал ничего выносить? Надеюсь, я найду там пару милых напоминаний, прежде чем всё превратится в стерильную резиденцию любящего мужа... Кстати, привет Алисии. Уверен, она рада, что её теперь можно рассматривать не только как украшение, но и как интересный рычаг) Скоро увидимся. — Дерроу Я закрыл письмо медленно. Не удалил. Сжал пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Мне плевать на тон текста — я привык. Но слово «архив» звенело в висках. Это был не просто намёк. Это была угроза. А имя Алисии вызывало у Адама другую реакцию. Странную. Злую. Не потому что Дерроу был не прав, а потому что был слишком близок к правде. Она — не вещь. И никто, кроме него, не смеет использовать её для своих игр. Вечер. Тот самый зал. Алисия Он вошёл в зал, когда я уже сидела у телевизора. Я слушала негромко музыку, но «слушала» — это сильно сказано. Скорее я просто смотрела в пустоту и думала. Думала о своем. Его рука привычно скользнула по запонке, потом по вороту. Галстука не было — он снял его ещё в кабинете. — Завтра приедет Дерроу, — сказал он негромко, как будто проверяя, не слишком ли холодно звучит это имя в его устах. Алисия посмотрела на него. — Приятный собеседник, — усмехнулась. — Уверена, у него куча историй. Особенно о тебе. Адам сел напротив. Мы были на расстоянии нескольких шагов, но напряжение между нами почти звенело. — Он будет в архиве, — коротко. — Я разберусь. — А со мной? — Я внимательно склонила голову. — Позволишь ему пройтись по мне как по экспонату? Или решишь защитить? Я не закончила. Он понимал. Он всегда понимает. И именно это пугало. Я видела, как он борется с собой. Поэтому решила сказать это сама. Чётко. Ясно. — Если он попытается прощупать почву, — сказала мягко, почти ласково, — я любезно дам ему это сделать. В моем голосе была коварная тишина. Не угроза, не вызов. Просто констатация. Адам кивнул едва заметно. Он понял: я не собиралась быть жертвой. Даже если придётся играть. Адам Я смотрел на неё. Глубоко. Внимательно. Пытался разгадать, чем же её будущая выходка обернётся для Дерроу — слабостью или козырем. Но впервые захотел, чтобы последний слишком далеко не зашёл. ... Остаток вечера Алисия В зале мягко звучал джаз. Без слов. Вкрадчиво. Я перелистывала книгу, не читая. Он сидел у окна, с бокалом, не притронувшись. Мы были рядом. Но каждый — в своей голове. Я думала о завтрашнем дне. Если он попытается манипулировать — я должна быть крепче, чем вчера. Холоднее, чем думаю о себе. Адам Я не отводил взгляда от неё. Внутренне боролся с импульсом сказать: не выходи к нему одна. Но знал, что она всё равно сделает по-своему. Она — обрела шипы. И, возможно, именно это — пугало больше всего. ... [ 00:00 ] Алисия — Приём рано, — сказал вдруг он тихо. — Лучше лечь пораньше. Я подняла глаза. Несколько секунд — взгляд во взгляд. Никаких слов. Но было ясно: мы держимся друг за друга. Это — единственный выход. И завтра он может спасти нас. Ночь Алисия Я лежала на боку, глядя в темноту. Слышала, как где-то хлопнула дверь. Он ушёл в кабинет. Простыня рядом была холодной. Пусто. Он рядом. Но не рядом. Если завтра всё развалится... останусь ли я одна? Я не знаю, чего боюсь больше — его потерь... или своих собственных. В это же время. Адам (кабинет) Я набрал номер. На другом конце сразу взяли трубку. — Приедешь к рассвету, — сказал я в трубку. — Архив. Пауза. — Нет, не спрашивай. Просто помоги мне подчистить. Остальное — потом. Я положил трубку. Посмотрел на дверь. Она спит. Или делает вид. Я почти слышу её дыхание. Оно — как отсчёт. Взял одну из старых папок. Открыл. Вырвал первую страницу. Поджёг. Огонь съел её за секунды. Пепел сжался и распался. Всё, что должно исчезнуть — исчезнет. Навсегда. Даже если для этого придётся вычеркнуть самого себя... Продолжение следует...🗡️