Часть 2

Вечером, когда стены лицея погрузились в тишину, Пушкин, без тени сомнения, постучал в дверь комнаты Пущина. Он вошел, как буря, сжигая воздух своим присутствием. Пущин, сидя за столом с книгой, поднял глаза, и в них читалось что-то среднее между страхом и ожиданием. "Ты знаешь, зачем я пришел," — начал Пушкин, его голос был низким, почти шепотом, но с такой интенсивностью, что Пущин почувствовал, как его сердце замирает. Пущин, пытаясь сохранить лицо, ответил: "Александр, мы не должны.." Но его слова были прерваны, когда Пушкин, с неожиданной резкостью, подошел ближе, его руки нашли плечи Пущина, крепко сжимая их. "Не говори, что мы не должны," — прошептал Пушкин, его губы почти касались уха Пущина. "Ты начал это, Иван. Ты знал, что я не смогу устоять." Пущин, с каждым словом Пушкина, чувствовал, как его сопротивление тает. Он знал, что переступил черту сегодня в саду, и теперь было слишком поздно возвращаться назад. Его руки, сначала лежащие на коленях, медленно поднялись, чтобы обнять Пушкина, притягивая его ближе, пока их тела не слились в один порыв. Комната, наполненная тишиной, теперь была свидетелем их тайны, их уязвимости, которую они больше не могли скрывать. Пушкин, смотря в глаза Пущина, медленно приблизил свои губы к его, готовый снова нарушить все правила, которые когда-то разделяли их.