Тыквенный сок и лука кусок

Солнце уже поднялось, пуская свои лучи в окна огромного замка, осветляя утренним рассветом его мрачные коридоры. Все ученики факультетов мирно спят в своих кроватях. Многие из них мечтают поспать подольше, не торопясь снова встретиться лицом к лицу со скучным рутинным учебным днем. Кто-то с нетерпением жаждет новых знаний, которые готов преподнести им новый день, а некоторые готовы рано проснуться, чтобы прочитать новый интересный маггловский журнал об инопланетянах, теориях заговора и с несмешными анекдотами на последнем развороте. Сонные голубые глаза медленно разлепились и тут же зажмурились от резкого света разноцветной сияющей гирлянды на батарейках приклеянную скотчем к потолку, которую она купила в маленьком старом магазинчике электротехнической продукции между продуктовым и почтовым отделением. Светлые спутанные локоны торчали в разные стороны, подобно кактусу, гнезду, ну или унитазному ёршику. Как только эти криво подстриженные, стоящие ёжиком патлы ещё не называли, когда встречали девушку в общей ванной С кровати общежития Пуффендуя встала девушка, студентка пятого курса. Низкий рост, среднее телосложение и полное отсутствие внимательности. Вот она уже, не приняв водные процедуры, сразу достаёт из сумки тыквенный сок, отпивает из бутылки и, не закрыв, ставит её на тумбочку. Читая журнал об открытии маггловской картинной галереи, она натягивала колготки одной рукой и ртом держала тост с клубничным джемом. Эту цветную рубашку с божьими коровками и разукрашенные жёлтые кеды все узнают когда угодно. Вон она! Чарити Бербидж! Светлые криво стриженные волосы, голубые глаза, которые постоянно смотрят тебе прямо в душу, мягкие черты лица добавляли ей своего очарования Товарищи по факультету делали ставки, в чём сегодня будет их пуффендуйская рождественская ёлка. Что на этот раз? Разноцветные яркие рубашки, каждый раз новые юбки, джинсы, странные серьги, украшения, заколки, маггловские значки, вязаные кардиганы и перчатки с каким-нибудь принтом. Каждый раз Бербидж появлялась в чём-то новом и, кажется, почти никогда не ходила в одном и том же, потому что это, по её словам, "скучно".Что ещё можно сказать о Чарити? Чарити – это постоянный громкий смех в коридорах после каждого урока, это трёхнедельный тыквенный сок, забытый на тумбочке, это жизнерадостность, эмоциональность, забывчивость, синдром главной героини в старом американском сериале для подростков, это любовь к жизни и принятие. Вы поглядите, а вот и она! Вышла из гостиной, и бренчание её цветных кулончиков и бус из разноцветных камушков слабо слышно в будничном хаосе полных коридоров школы. В животе как-то неприятно урчит, всё-таки пить сок, заедая всё тостом, было не очень хорошей идеей, тем более тот сок пролежал в сумке не одну неделю... Ой нет... это предательское бурление... А ведь мадам Помфри говорила нормально есть со всеми в большом зале с утра. Чарити со страдальческим лицом, стараясь не делать резких движений, поплелась на завтрак. – Какая дикая несправедливость... Испортился сок, а страдать из-за этого конечно же буду я! Мурашки пробежали по телу вместе с новым, не очень одобрительным урчанием в животе. Чарити обхватила себя руками и съёжилась, согнув колени. – Че, опять всякую хуйню ела? Я не хочу опять сидеть с тобой в туалете и играть в морской бой, потому что тебе будет скучно. Перед Бербидж остановилась высокая, стройная темнокожая девушка её возраста. Её лучшая подруга Аврора Синистра. Когтевранка, которую все запомнили как "студентка, которая всегда вызывается дежурить в астрономической башне после уроков". То ли она настолько любит астрономию, то ли стало понятно, куда всё время пропадает та мерзкая жёсткая лакрица, которая всегда лежит в маленьком ящике под столом. Аврора – кареглазая брюнетка с чёрными кудрявыми волосами, одетая в белую рубашку и синий галстук по форме, только юбка у неё чёрная кожаная, а колготки с изображением звёзд и созвездий. На руках и пальцах много колец и браслетов с разными символами небесных тел. Они с Бербидж дружат с самого первого курса.У Синистры своеобразный вкус в еде, как это было уже показано теорией с лакрицей, но её желудок, кажется, был способен переварить даже камни (не то что Чарити). Сейчас девушка просто ела головку чищенного сырого лука, от чего её подругу скрутило ещё больше. – Агх! Фу! И ты сейчас говоришь, что рацион питания у меня хреновый? Я удивлена, как ты дожила до пятого курса. Синистра ухмыльнулась, откусив ещё кусочек. – Может, ты тоже хочешь? Ну давай же, вкусненький такой лучок. Мммм!!! Ох!! Божественно!!! Брюнетка наигранно изображала преувеличенное блаженство от вкуса этого "деликатеса". – Я тебе сейчас кабину снесу, прошмандовка! Опять накрасилась как шлюха Я же говорила тебе чёрной подводкой стрелки не рисовать, на тебе их не видно. Чарити потянула её за кудри. – Ай! Скотина белобрысая! Знаешь поговорку такую? "Мал клоп, да вонюч". Их дружба была крепкой и проверенной временем, хотя они и часто обменивались оскорблениями. Они были очень близки. Первый раз она встретила Синистру у платформы 9¾, и они случайно сели в одно купе. Аврора развела Чарити на деньги, предложив ей расклад на гадальных картах, а потом свалила в другое купе. В следующий раз они встретились в коридоре замка, и Чарити требовала с неё деньги обратно, потому что предсказание не сбылось. Бербидж порвала ей карман на рубашке, Синистра оторвала ей подошву на правом ботинке. Их обеих наказали. Ну что за жуткая несправедливость? Почему виновата я, если затейницей всего этого была эта гадалка-мошенница? Всю неделю они дежурили в кабинетах: мыли пол, вытирали пыль и фасовали тома книг. Частые встречи волшебниц неожиданно сблизили их, например, когда их закрыли в подземелье в классе зелий, и они играли в дартс, кидая скальпели в листок с изображением криво нарисованного шершня, или когда они в рандомный момент пели какие-то старые попсовые песни, которые слушали их мамы. Синистра даже не поняла, в какой момент они с Бербидж начали вместе садиться на уроках, вместе гулять, вместе сплетничать о каких-то малозначительных мелочах, таких как кто с кем расстался и кто обделался на уроке вербологии. – Так и будешь пиздострадать как раненый голубь, или всё-таки пойдёшь к мадам Помфри? – Да не надо мне к Помфри, уже отпустило. Убери уже этот лук. Заебала. Их перебранку прервали слизеринцы, идущие в большой зал, их шаги были тяжёлыми и торопливыми, как будто они куда-то опаздывали. Парни прошли, а подруги провожали их взглядом. Чарити первая заговорила, ухмыльнувшись: – Ай, тигры! – Те самые из банды слизеринцев. Странно, мы как-то редко их видим. Я уже забыла, как выглядят эти фуфелы. Блондинка показала на высокого худощавого парня с сальными волосами цвета воронова крыла: – Вот этого помню! Северус Снейп, вроде. – Тот блондин – это Уилкс, он состоит в хоре. Помнишь, когда я тоже была там? Он постоянно хотел выпендриться своим "природным талантом", и всех было неслышно на репетициях из-за него. Ей-богу, как вошь на гребешке. Бербидж захихикала, чуть заваливаясь в бок. – Вот это дела! Какого хрена я ничего не знаю? А что за последние два парня? Синистра закатила глаза, поправив кольцо на правой руке. – Мальсибер и Эйвери. Тоже те ещё перцы. Вот про Мальсибера я ничего не знаю, а Эйвери какой-то жуткий тип, ну, как Снейп, только ещё страннее. Камон! Он ходит с дипломатом, увлекается политикой и носит подтяжки! Северус просто божий одуванчик рядом с этим гаргамелем. Девочки смеялись и шутили, доводя образ Эйвери до абсурда. Чарити, изображая злодейское хихиканье, сгорбилась и начала потирать ладони, делая вид, что замышляет что-то нехорошее, у Авроры из-за смеха вылетела жвачка изо рта, что делало ситуацию ещё более забавной. Чарити любила эти беззаботные моменты в обычном будничном дне и всегда старалась что-бы они случались почаще. – У нас какой сейчас урок? – Вербология, сестра. – Ну серьёзно! Убери уже этот лук!