быть маленькой.

Чан всегда была боевой. Ей не требовались чьи-либо поблажки — от фраз «ну ты же девочка» она могла вскипеть за считанные секунды ещё с детского сада, а попытки мальчиков в старшей школе помочь донести тяжелый рюкзак пресекались на корню. На все ухаживания она отвечала милой улыбкой и:       — У меня сегодня тренировка допоздна, давай в другой раз?        Поступив в университет, свои силы пришлось собрать в кулак и забыть о понятиях “поныть”, “полежать”, “ничего не делать”. Слишком много было вещей, которые приходилось держать под контролем. Расслабляться попросту было нельзя. Сейчас, сидя на диване у лучшего друга и залипая в какую-то дораму, она всё по кругу гоняет мысли в голове — что не ускользает от взгляда Вону. — Чан, ты в порядке? — А? — На осмысление вопроса уходит какое-то время. — Да-да, просто день был длинный, и в метро пришлось стоять. — Хорошо, отдыхай, — кивает Вону, но не верит ни единому её слову. Всегда жизнерадостная и улыбчивая, она по привычке сидит на его диване с прямой спиной — в своих любимых джинсах, шире неё самой раза в три, и смешных носках, которые она всегда надевает в тяжёлые дни. Только сейчас уголки её губ смотрят вниз, а во взгляде не наблюдается привычных искр. Лекции, лабораторные, тренировки, экзамены, скорое выступление, подработка — всё это, а ещё попытки разбить двадцать четыре часа в сутках и одну себя на кучу задач, вызывают чувство тревожности. Она бы правда хотела быть лучше хотя бы в чём-то, но не получается отдать приоритет какой-то одной области. Важно всё, а она одна. Кажется, она даже не замечает, как Вону исчезает на кухне и спустя несколько минут возвращается с большой дымящейся кружкой. — Возьми, пожалуйста, — протягивает парень чашку. — Это ромашка, будет полезно. — Иногда… — Она поворачивает голову к нему, и он видит застывшие слёзы в её глазах. — Так хочется просто не думать ни о чём. Чтобы кто-то сам всё сделал. Побыть еще немного маленькой… Вону в ступоре. Он не ожидал, что она внезапно так откроется. Думал, придется успокоить чаем и выведать настоящую причину грусти. Он аккуратно отставляет кружку на журнальный столик и усаживается рядом. Взяв её ладонь в свою руку, он еле сдерживает смешок от разницы в размерах — она кажется ему забавной. Как эта крошка умудряется на себе тащить столько? — Со мной ты можешь. — Что? — Она забавно хмурит брови. Кажется, снова успела утонуть в мыслях. — Со мной ты можешь быть маленькой. Не делать всё самой. Просто будь. — Кажется, Чан правда на грани слёз. — Я не перестану тебя уважать, если ты просто расслабишься. Видимо, в её голове сгорают какие-то микросхемы — и, кажется, она действительно сейчас начнёт дымиться. Чан смотрит на него так, будто он доказал плоскоземельщику, что Земля круглая.’ — Иди ко мне, — Вону с легкостью подхватывает ее, усаживает перед собой и позволяет ей откинуть голову на грудь. Его рука мягко опускается в её волосы. — Ты сама по себе ценность. Тебе не надо пытаться все успеть и еще сверху спасти планету. Просто будь собой. Просто улыбайся. Просто наслаждайся жизнью. Ты нравишься людям просто за то, что ты есть. Ты нравишься мне — просто потому что ты есть. Я всегда рядом. И всегда буду. Просто разреши себе отдохнуть. Внезапное признание заставляет его смутиться, но ничуть не пожалеть о вылетевших словах. Вону утыкается губами в её макушку и ждёт реакции. — Чон Вону, — Ли разворачивается в его руках, теперь уже упираясь ладонями в его плечи. — Я тебе что? — То есть из всех моих слов ты решила зацепиться за это? — Повтори еще раз. — Ты мне нравишься. — Еще раз. — Либо у тебя кинк, либо ты пытаешься сделать ситуацию еще более неловкой. Хватит. Вону уже планирует начать снимать с себя девушку, как она внезапно прижимается своими губами к его. Это забавно — кажется, она не понимает, что делать дальше, поэтому просто замирает. Он мягко отстраняет её за плечи и пытается заглянуть в глаза. — Ты сейчас уверена в своих действиях? — Просто поцелуй меня уже, Вону. И он целует. Целует так, как, наверное, никто Чан ещё не целовал. Его губы чуть сухие, в то время как на её — остатки бальзама. Он кладёт правую ладонь на её шею, очерчивает пальцем линию челюсти, а левой подтягивает её ближе. Поцелуй не настойчивый, но чувствуется так уверенно, будто он не первый. Будто они уже знают, как действовать. Он аккуратно перекладывает вторую руку на её шею, начиная мягко массировать вдоль шеи под затылком. Кажется, Чан начинает плавиться в его руках — и она готова сделать это полностью. Его руки, его действия, его поцелуи — накрывают, как самое уютное одеяло в мире. Она правда начинает чувствовать себя маленькой в его больших руках. Отрываясь от её губ, он осыпает шею и челюсть мягкими поцелуями, а потом просто прижимает к себе. Она обнимает его и, кажется, действительно — наконец — позволяет себе расслабиться.