Экспедиция за стену

Целый месяц новобранцы под руководством Диты Несса изучали тактику боевого построения, разработанную командующим Эрвином. - В идеале, мы стараемся избегать сражения с титанами, - капитан Несс важно расхаживал между рядами в комнате, оснащенной под учебный класс. – Мы делимся на группы, охватывая как можно большую территорию и в зависимости от ситуации, передаем друг другу цветовые сигналы. Все понятно? Новобранцы кивали, периодически что-то записывая, подглядывая в листки соседа. - Я так и не понял, красный – это девиант? – Жан выхватил листок подруги и поднес его к самому носу. – Ну и почерк у тебя, просто ужас какой-то. Анна обижено вырвала листок из рук парня. - Красный – это обычные титаны, девиант – черный. - Ага, понял… Все оставшееся время было распределено между тренировками и дежурствами по кухне. Новобранцам не доверяли патрулирование территории, зато смело вооружали ножами и отправляли чистить картошку. В принципе никого такое положение вещей не расстраивало – спать хотелось больше, чем доверия. Тренировки стали интенсивнее, но, несмотря на это более комфортными. Никаких тебе акробатических трюков в воздухе, которые так любил инструктор Садис. Последствия, которых, варьировались от разбитого носа до сломанной шеи. Чаще всего тренировали молодняк мужская часть отряда Леви. Чуть реже присоединялась Петра на спаррингах против девушек. Несмотря на вид божьего одуванчика, Анна была готова признать, что Рал очень сильная. Странная конечно, но сильная. Один раз на тренировке появился и сам капитан. Под громкое улюлюканье Эрда и Гюнтера раздал тумаков рядовым и поспешил ретироваться. - Ого, Леви то сегодня не в духе, - протянула Ханджи, выглядывая из окна лазарета на тренировочную площадку. – Тебе повезло, что ты сегодня дежуришь. Майор криво усмехнулась и отошла от окна. Анну временно определили под руководство майора Ханджи Зое. От тренировок это конечно ее не освобождало, но приятным бонусом стали три дня в неделю, когда она дежурила в лазарете. Вдали от суеты и тренировок. Периодически к ней захаживали переусердствующие на тренировках солдаты, но чаще всего все обходилось мазью и холодным компрессом. - Ты не привыкай к спокойной жизни в лазарете, - как-то сказала майор после вечерней смены. – Сейчас все тихо, но вот после экспедиции…тут будет весело. К негодованию девушки, оказалось, что в разведкорпусе нет своего врача. Был гражданский, приезжавший раз в неделю-две, сугубо по запросу. Тяжелораненых после экспедиций направляли в гражданский госпиталь в городе, потому что в корпусе не было ни кадров, ни ресурсов для помощи людям. - Это как-то удручает. - Не боись, - Ханджи хлопнула девушку по плечу и рассмеялась. – Там им помогут. Ну, а с мелкими травмами и диареей и мы с тобой справимся. Анна натянуто улыбнулась и покачала головой, поражаясь позитиву майора. К эксцентричной Зоэ, девушка прониклась сразу. Умная, сильная, легкая на подъем и знающая себе цену, женщина, восхищала. И пусть, в разговорах о титанах ее периодически заносило. На самом деле всегда. Это не делало ее хуже, скорее наоборот. Пару раз, майор даже спрашивала ее совета относительно работы с Эреном. И хоть Анне польстило доверие женщины, помочь она, увы, ничем не могла. А тем временем приближалась первая вылазка за стены. Для кого-то она станет последней, думала девушка, а потом старательно трясла головой, отгоняя плохие мысли. Они материальны, подумай о хорошем, повторяла она себе, как молитву перед сном. За день до вылазки, когда Анна собирала медицинскую сумку, в лазарет пришел капитан. Сначала она его не заметила, то ли так была сосредоточена, то ли двигался мужчина слишком тихо, но когда на плечо девушки с хлопком опустилась рука – она вскрикнула. - Ох-х, боже… Девушка привалилась спиной к столу и схватилась за грудь. - Реакция у тебя хреновая, Майер. Если выживешь, придется загонять тебя на тренировках. Капитан Леви как-то слишком внимательно разглядывал ее. На самом деле, она часто ловила его взгляд, в столовой или на коридоре, когда казалось, никто не видит. Это как-то напрягало что ли. Девушка стала даже садиться в столовой спиной к офицерскому столу, но и тогда она чувствовала этот взгляд, прожигающий спину. Хотелось обернуться или прямо подойти к капитану и спросить, что не так и может она так и сделала бы, будь хоть чуточку смелее. И вот сейчас снова, этот взгляд. Мужчина стоял настолько близко, что девушка с удивлением заметила, что его вечно холодные серые глаза, отнюдь не серые, а голубые. С крапинками такими. Красивые. - Ты пялишься, рядовая - капитан сложил руки на груди и недовольно прищурился, но не отошел. Хотелось ответить, вы тоже пялились весь последний месяц. Девушка вздохнула. Если бы ей хоть грамм задора Саши или смелости Микасы, она точно высказалась бы, но вылетело лишь: - У вас занятное лицо, - она пальцем обвела свое лицо, - интересно, что под ним. - Что? - мужчина вопросительно поднял бровь и нахмурился. - Я имею ввиду череп, интересно какой он. Лобная кость, - она указала на свой лоб и повела пальцем дальше по лицу, - клиновидная, там, решетчатая… Девушка попыталась навести на себя равнодушный вид, пожала плечами и отвернулась к столу с сумкой. Проклиная себя, на чем свет стоит за свою глупость, язык, страх перед капитаном и его глаза. Голубые такие, с крапинками, красивые. Анна поморщилась. От осознания глупости всей ситуации захотелось ударить себя по лицу и заодно заставить капитана отойти на добрых три шага назад. Рядом с ногой девушки отодвинулся стул, и на него, сложив руки на груди, сел капитан Леви. Окинул девушку взглядом сверху-вниз, и, прищурившись, спросил: - Больная? Девушка инстинктивно кивнула и поморщилась. Что за черт? Стараясь отвлечься от взгляда мужчины, Анна вернулась к работе. Расправила края сумки, подхватила поднос с бинтами, считая и сверяясь с бланками. Сбившись в очередной раз со счета, она все же посмотрела на капитана. Лучше сразу решить все дела с ним и спокойно заняться оставшимися приготовлениями. - Вы что-то хотели, сэр? – учтиво спросила девушка, приподняв уголки губ в, наверное, самой неестественной улыбке. Мужчина кивнул. Вообще по ее наблюдением, капитан Леви не слишком то и жалует людское общество. В коллективе, он всегда в центре, слушает и молчит. В лишний раз на контакт не идет и в этом, Анна признавалась себе, они очень похожи. Поэтому сейчас внимание капитана и его пристальный взгляд не предвещали ничего хорошего. - Что же? - Думаю, - мужчина откинулся на спинку стула и потер переносицу. - То, что ты не в себе – это понятно, - кивнул сам себе капитан, - издержки общения с Ханджи. Мне вот, что интересно, почему маленькие девочки идут в армию? Почему ты здесь? Могла бы построить неплохую карьеру в госпитале за стенами, выйти замуж, создать семью, о чем вы там еще мечтаете? Девушка моргнула и озадаченно посмотрела на капитана. Она ждала, чего угодно: язвительное замечание, выговор, наряд вне очереди. За что? Да не важно. Но точно не этого вопроса. Об этом ее спрашивает капитан разведкорпуса. Сильнейший воин человечества. Человек, поставивший свою жизнь на борьбу людей с титанами. Человек, поклявшийся отдать свое сердце. Анна нахмурилась и покрутила в руках ремешок сумки. Вопрос то с подвохом, она чувствовала. Знала. Они не близки. За месяц, проведенный в штабе – это самый долгий их разговор. Но при этом мужчина не из тех людей, кто готов поддержать светскую беседу из скуки или чего-то подобного. После затянувшегося молчания, она все-таки уклончиво ответила: - Потому что хочу помочь. - И все? – резко спросил капитан. Глаза мужчины опасно сузились. Ответ ему не понравился. - Верно, - девушка медленно кивнула, - это все. - Мне не нравится твой ответ, Майер, - мужчина цикнул и подался корпусом вперед, протянул руку и указал девушке на второй стул. Анна придвинула старенький стул и осторожно присела на самый край. - Он какой-то, - продолжил мужчина, - простой. Хочу получить развернутый ответ на свой вопрос. Девушка удивилась. Все это было похоже на допрос, но с чего вдруг? Жизнь в разведкорпусе шла своим чередом, никаких эксцессов не происходило и даже с титанической силой Эрена все вроде как устаканилось. Кроме того, лично к ней вопросов ни у кого не было. Кроме капитана. Стало как-то волнительно. Ладони вспотели, и девушка незаметно вытерла их о край медицинского халата. - С чего бы начать… - Начни сначала, - был быстрый ответ. – И не лги, я все равно узнаю. - Мне было девять, когда прорвали стену Мария, - начала девушка. – Титанов я тогда не увидела, мы успели эвакуироваться, но вскоре родители погибли. У сироты, да еще и беженки, не так много, скажем так, возможностей. Девушка глубоко вздохнула. - В двенадцать понятное дело я мало думала о человечестве. Просто, солдат – это было чем-то устойчивым, постоянным и простым. Я знала, что, когда отучусь, у меня будет работа, какое-то место в этом мире. Но потом, - она запнулась и посмотрела себе под ноги, - был Трост. Все. Как провинившийся ученик, девушка сложила ладони на коленях и посмотрела на капитана. Тот казалось, даже не шелохнулся, смотрел прямо в глаза, губы сжаты, между бровями залегла морщинка. - Ясно, - кивнул головой чему-то своему. – Ты, наверное, думаешь, что поступаешь правильно. Пришла в разведку, чтобы защитить друзей. Думаешь, что сможешь зашить их и напичкать своими пилюлями, если что. Анна нахмурилась и поджала губы. Сложила руки на груди и подалась вперед, повторяя позу капитана. - Так вот нет, - продолжил мужчина, - реальный мир за стенами – это тебе не Трост, и там ты и опомниться не успеешь, как тебя сожрут. И хорошо, если сначала тебя и не придется смотреть, как кишки твоих обожаемых друзей разлетаются по полю. Как они кричат от страха и в предсмертной агонии. Ты не сможешь ничего сделать, потому что ты слабая. Девушке показалось, что ее окатили холодной водой. Резко стало не хватать воздуха, и она открыла рот, но вместо вздоха вылетел лишь хрип. Держись, сказала сама себе. Этот псих, просто решил вывести тебя на эмоции. Это, наверное, какая-то глупая проверка на прочность перед экспедицией. Но даже если так, это было слишком жестоко. - Просто слабая маленькая девочка, которая, увы, умрет, потому что думала, что сможет всех спасти. Потому что не смогла сделать правильный выбор. Не унимался мужчина. Его холодные глаза прожгли в ней дыру, смотрели прямо в душу, и Анна поняла, что ей страшно. Ее пугал капитан, пугало то, как легко он кидался такими словами, будто они… она, ее друзья ничего не значили. Аня почувствовала, что на грани, если не прекратить этот диалог, точнее, монолог капитана, выводящий ее из привычного равновесия – слез не избежать. Плакать перед ним не хотелось, не сейчас, ни когда бы то еще. А капитан Леви, будто почувствовал, что девушка собирается закрыться, резко схватил ее стул и рывком потянул на себя. Старенький предмет интерьера заскрипел, и опасно покачнувшись на задних ножках, начал заваливаться назад. Анна быстро схватилась за единственную опору – плечи капитана и с ужасом уставилась на него. - Ты боишься меня? Слабая, да еще и трусливая, - усмехнулся мужчина. – Так зачем ты приперлась сюда, если все, на что ты способна – это жаться от страха, даже не попав за стены? Предательская слеза скатилась по щеке. Она поняла, что плачет, только когда ощутила на губах соль. Ее слезы до этого видели только Жан и доктор Эванс и сейчас, она почувствовала себя словно обнаженной перед капитаном. Перед этим жестоким человеком, ворвавшимся в ее размеренный мир, принёсшим хаос в ее эмоции. Анна почувствовала злость, как тогда, в Тросте, когда Имир говорила о слабости Армина и высмеивала смерть его товарищей. Сейчас точно такая же ситуация, только вместо Армина – она сама. - Потому что, я видела как ели моих товарищей! – зло прошипела девушка, не узнавая свой голос. – Как отскакивали их головы от зубов титанов. Как они пропадали в их пастях, крича, что есть силы. А потом был госпиталь, а там солдаты, старики, - она вздохнула и почувствовала, как все внутри дрожит от сдерживаемой ярости, - дети. Кровь вокруг и стеклянные глаза, смотрящие в потолок. Как жить после этого, как? Аня все же отвела взгляд, стыдясь проявления слабости. Но он сам вывел ее, надавил. - Да, я трусливая, ни на что не годная слабачка, которая умрет в первой же вылазке, а если не в первой – то во второй. Мне так страшно, каждый божий день. Но, скажите, капитан, - огромные глаза девушки впились в лицо мужчины, - как можно вернуться в тыл, завести семью, вести размеренную жизнь, притворяться, что все хорошо, когда все, что ты видишь – это смерть?

***

Спать по три часа, для Леви уже давно стало нормой. Не спать в ночь перед очередной вылазкой – тоже. Пить чай, смотреть на звезды, как перед той, первой, когда Фарлан и Изабель еще были с ним и из которой уже больше не вернулись. Думать о том, для скольких солдат завтра, станет концом. Но сегодня было еще кое-что. Перед глазами то и дело мелькала белесая макушка Майер. Огромные, голубые глаза, одинокая слеза и такая обреченность, что аж выть хочется. Мужчина поморщился. Вспомнил, как девчонка оттолкнула его и отлетела к окну, наверняка больно приложившись о подоконник. Как судорожно вытирая глаза, будто в слезах было что-то постыдное или… личное? - Да черт тебя дери… Леви никогда не был знатоком человеческих душ, с людьми притирался долго и только по необходимости. Из исключений Фарлан и Изабель, но то семья, мысленно поправлял себя. Эрвин, Ханджи, может Мик – все. Отряду своему, конечно, доверял, долго присматривался к каждому, примерял их решения на себя и был доволен, не больше. Глупо было отрицать, что не испытывал к каждому из них симпатий, переживал, считал товарищам. Но, на этом, наверное, все. Такое положение дел ничуть не смущало. Ханджи называла его социофобом и отшельником, но капитану было все равно. Нет людей – нет проблем. Так и было до недавнего времени, пока на горизонте не замаячила белая макушка. Он заприметил ее сразу. Просто как-то на глаза попалась. Отметил, что красивая. Маленькая и красивая, как кукла, о которых мечтала Изабель в детстве. Зачем такие идут в разведку? Скривился от осознания ее неминуемой смерти и забыл, но ненадолго. За ужином почувствовал на себе взгляд, сначала не обращал внимания, а потом посмотрел в ответ. Взгляда не отвела, не смутилась, а может просто сделала вид. Причем смотрела так беспристрастно, оценивающе, что даже ему, Леви, стало неловко. Потом в кабинете Эрвина. Сидела ровно, будто линейку проглотила, отвечала четко, но при этом, будто взвешивая каждое слово. И Леви снова поймал себя на мысли о девчонке. И не выделалась же ничем. Способности средние, да медик – отлично, но грош цена такому медику, который сдохнет на первой же вылазке. Стало интересно, зачем она здесь. С такими навыками, могла бы спокойно жить за стеной, чистить пушки или лечить людей, особо не рискуя. Эрвин попросил приглядываться к новичкам. И он приглядывался к рядовой Майер, оправдывая это просьбой друга и командующего. Смотрел, как тренировалась, как взаимодействует с друзьями и другими солдатами. Как-то вскользь спросил у Эрда, как девчонка тренируется, тот внятно ничего объяснить не смог, пришлось идти самому. Девчонки не оказалось, видите ли смена в лазарете. Когда титан будет в пасть ее засовывать тоже, наверное, будет кричать, что у нее смена в лазарете. Зато девчонка сошлась с Ханджи. Не то чтобы это было сложно, но как-то раз Зоэ заявила Леви и Эрвину, что девчонку можно вычеркивать из списка подозреваемых. Объяснить ничего не смогла, просто ответила интуиция. Вот дура. Леви так и сказал Ханджи, на что она пожала плечами и заговорщики прошептала: - Что, понравилась? Леви раздраженно закатил глаза и отвернулся. Захотелось кого-нибудь ударить. Потом лазарет. Леви пришел за настойкой от головных болей, перед вылазкой они его особенно беспокоили, а там она. Как-то старательно копошится, что-то перебирает, нервно заправляя волосы за уши. Как он зашел, не услышала, как оказался за спиной – тоже. Захотелось напугать – напугал. Подскочила, обернулась, а взгляд такой испуганный. И впервые за месяц он увидел ее уязвимой, живой. Конечно не считая редких улыбок, обращенных друзьям, свидетелем которых становился. Захотелось узнать, зачем. Зачем ты здесь, Анна Майер? Говорить не хотела, молчала, глаза отводила. Пришлось надавить – переборщил. Заплакала, а он ненавидел женские слезы. Думал даже извинится, но вовремя себя одернул. Она вела себя подозрительно, успокаивал себя, а он лишь выполнял приказ. Зато теперь и он уверен, что девчонка чиста. Теперь главное, чтоб выжила. Леви хотел даже пожелать ей удачи в предстоящей вылазке, а она уже отвернулась и бинты свои считает, носом шмыргая. И вот сейчас он чувствовал себя на редкость паршиво, как будто обидел ребенка что ли. Утро было безрадостным, но солнечным и чистым. Самое то, чтобы умереть с какой-то злостью подумал Леви. Старшие офицеры и он вместе с ними стояли у входа в штаб и обсуждали последние детали. Во дворе копошились солдаты, нагружали повозки, переговаривались, седлали лошадей. У медицинской повозки промелькнула Майер со своим дружком Кирштейном. Тот что-то эмоционально говорил ей, а она просто кивала, а потом, на удивление Леви, громко засмеялась и ткнула того в лоб. - Точно понравилась. Леви вздрогнул. Рядом стояла Ханджи и неотрывно смотрела на девчонку, которую еще секунду назад рассматривал Леви. - Ты больная? - Леви, Леви, - женщина покачала головой. – Вы, мужчины такие глупые иногда бываете. И ушла. Просто ушла. Даже не посмеялась над ним. Не бросила какую-нибудь смешную, по ее мнению, разумеется, шуточку. Раздраженный Леви подошел к своей лошади и рывком запрыгнул в седло. За ним – его отряд, с Эреном. - Всем выжить. - Есть!

***

Леви понял, что все пошло совсем не по плану, когда появилась информация, что правое крыло разбито. Черт возьми, слишком много потерь. Эрвин любил, конечно, говорить, что цель оправдывает средства, но стоила ли поимка женской особи стольких человеческих жизней. Тогда он подумал об этом, и откинул эту мысль на затворки сознания, продолжая гнать вперед лошадь. У него есть ответственность, за Эрена, его отряд, скачущий за ним. Нет времени на муки совести или размышления – гнать вперед, чтобы жертва его товарищей не оказалась напрасной. Но у них не получилось. Женская особь сбежала, убила его отряд, схватила Эрена и пусть совместными усилиями с Аккерман, недотитана получилось вернуть, Леви чувствовал себя хуже некуда. Срывая нашивки с форменных курток своего погибшего отряда, Леви вспомнил слова Майер, про стеклянные глаза, смотрящие в потолок. И пусть это не первые погибшие его товарищи, мужчина видел много смертей и у многих жизнь отнял сам, но мертвые, стекляные, глаза Петры, будут преследовать его во снах. - … позвольте хотя бы забрать его тело! - Сопляки выделываются, - подал голос Леви, - труп, есть труп, хватит и того, что смерть подтверждена. Собрался было уходить, как в спину прилетело гневное: - У вас, что, человеческих чувств, что ли нет?! Леви поморщился. Иногда ему самому так казалось, но сейчас нога от колена и выше адски болела. Душа, или то, что от нее осталось – тоже. Они потеряли друга, успокоил себя, поэтому смолчал. Привал почти закончился. Умершие, раненые, выжившие сосчитаны. Скоро в путь, до стены – час. А там тропа позора и осуждения по улицам полным горожан и беспокойный сон в темной комнате. - Давай! - послышался знакомый голос. Под деревом у медицинской повозки сидела Майер. Живая. Волосы растрепанные, руки судорожно проводят какие-то махинации над туловищем раненого солдата. Леви подался вперед, оправдывая себя тем, что девушке может понадобиться помощь. Он конечно далек от медицины, но подать, если что что-нибудь сможет. - Ты такой молодец, так долго продержался, - лепетала девушка, сшивая распоротый живот. – Я с тобой, я помогу, но и ты должен помочь мне, понимаешь? Мужчина остановился недалеко за спиной девушки. Раненый, молодой светловолосый парень был плох. Дыра в животе, кровища, стекающая по подбородку из-за рта. Не жилец. Но Маейр это не останавливало, она что-то говорила ему, нервно смеялась, сшивая разодранные края раны, абсолютно не замечая ничего вокруг. - М-ма-м-ма, - прохрипел парень, - ма-м-ма-а, м-м-м-не т-так х-хо-ло-дн-но. Х-хоч-у с-спа-ать. Девушка остановилась. Мужчина видел, что она медлит, а после снимает свой плащ и укрывает умирающего солдата. Бережно так, по-матерински. - Сейчас станет тепло, - подняла руку, измазанную в крови и пригладила волосы парня. – Спи, мой мальчик, сейчас все пройдет. Лицо солдата посветлело, гримаса боли пропала, а на губах промелькнуло подобие улыбки. Он в последний раз глухо застонал и закрыл глаза. На этот раз навсегда. Девушка потянула свой плащ, укрывающий тело умершего выше, накрывая его в этот раз с головой. Он не знал, что чувствует в тот момент. Благодарность за то, что она оставалась рядом с умирающим солдатом до самого конца, грусть, потому что на его глазах снова оборвалась жизнь, неловкость, потому что не должен был стать свидетелем этого момента. - Спасибо, - вырвалось само собой. Анна резко обернулась, чуть заваливаясь на землю. Она выглядела уставшей. В белых прядях отчетливо была видна кровь. На лице промелькнула какая-то непонятная эмоция, а потом она снова закрылась. - Он умер, - ответила, поднимаясь с земли. - Он ушел спокойно, спасибо. Она ничего не ответила, просто кивнула и заправила выбившиеся пряди за уши, еще больше окрашивая волосы в красный. Леви поморщился, она вся в крови. Это было как-то…неправильно. - Его нужно перенести. Снова кивок. Леви уже сделал шаг вперед, как девушка вытянула руку перед собой. - Не вы. Леви недоуменно, все еще не отошедший от увиденного, посмотрел на нее. - Нога, что с ней? Недоверчиво посмотрела, а после стремительно опустилась на корточки перед ним и дотронулась до колена. Мужчина зашипел от резкой боли и нахлынувших ощущений. Даже, через форменные брюки он чувствовал, какие холодные у нее руки. - Ты нарушаешь личное пространство, Майер. Ему не нравилось ощущение растерянности и беспомощности перед ней. Он попытался сделать шаг назад, но девушка уже ловко фиксировала колено, доставшим из сумки эластичным бинтом. - Вы мое тоже вчера нарушили, - уже вставая, сказала девушка. – У вас ушиб, больничный минимум на две недели. Если поднимите его, - она указала головой на мертвого солдата, - месяц постельного режима. И ушла. На обратном пути пришлось скинуть тела умерших. И хоть головой Леви понимал, что поступает правильно. Промедли в своей жалости к покойникам они еще чуть чуть, погибших стало бы в разы больше. На душе было паршиво. Его команда, столько лет служившая с ним плечом к плечу, а он, даже тела вернуть их не сумел. Чертова нога, чертовы титаны, чертова жизнь. Перед ними скакали новобранцы. Майер с дружком Кирштейном и блондинистый Арлерт. Двое последних периодически кидали взгляды то на него, то на повозку, до недавнего времени, наполненную телами погибших. Леви заскрипел зубами. Еще один взгляд или слово и дружки пешком будут догонять повозку, под титанический топот. - Капитан все сделал правильно, - чуть подрагивающий от быстрой езды голос беловолосой заставил вздрогнуть. – Нужно сконцентрироваться на живых и тех, кто не может сейчас сражаться. И ему стало легче. Не намного, но легче. В городе ждало еще одно испытание. К осуждающим взглядам толпы он уже давно привык, с презрением же встречался с младенчества в Подземном городе. Но когда его из толпы выцепил отец Петры, захотелось провалиться сквозь землю. Мужчина щебетал о дочурке, как любит ее, гордится, боится потерять. Благодарил, что тот взял под свое крыло, оценив ее талант. А в голове у Леви была только вереница из «ты не виноват» и «ты сделал недостаточно». Капитан остановился, достал из под плаща нашивку с именем Петры, и молча протянул мужчине. Тот недоверчиво взял ее в руки, покутил, посмотрел на капитана дочери и заплакал. Горько так, в голос. Лучше бы ему по лицу съездил, Леви даже защищаться бы не стал. Пусть в смерти Петры он не виноват, но понимал, сделал недостаточно, чтобы смерть девушки не была напрасной. По прибытии в штаб, Леви оставил коня на новобранцев и поспешил в штаб. Закрыться в комнате и подумать. Разложить мысли по полочкам. Смыть с себя кровь и этот чертов день. - Леви, не спеши, - Эрвин опустил ему руку на плечо и чуть сжал его. – Через два часа бери Эрена и встречаемся в подземелье. Кажется, мы вычислили, кто такая женская особь.