Уильям Джеймс Мориарти

Так бывает, что ребенок умирает в совсем юном возрасте. Остается только имя, вышитое на пропитанной слезами пеленке, да фотография, запечатлевшая самый мирный из снов. Бывает так, что имя это — молитву, клеймом обжегшую губы — безутешные мать и отец передают ироничным наследством новому чаду, ожидая, возможно, что слишком рано потерянная душа, возродится в более выносливом теле. Уильям Джеймс Мориарти был вором, потому что ни о каком наследстве не могло быть и речи в случае безродного сироты. Он украл чужой титул, чужого брата. И имя — проклятие, не омытое спасительной скорбью. С тех самых пор, как настоящий владелец этого имени погиб в пожаре, охватившем дорогой особняк семьи Мориарти, его новый владелец не мог отделаться от тайной тревоги. Ведь Уильям Джеймс Мориарти умер задолго до того, как принес себя в жертву во благо этого мира. Он умер в маленькой комнатке на пыльном чердаке, пойманный за коварным, но мелко детским злодеянием. Умер в муках, раненый самозванцем, приговоренный братом — всего лишь кукла, сыгравшая свою роль один единственный раз. Безымянная могилка на самом краю кладбища, удостоилась покоиться среди знати лишь за то, что некий богач в угоду моде и из чистого лицемерия, приютил однажды простого оборванца, дал ему кров и еду. Холодные капли стекали с больших лепестков свежих лилий. Белоснежные цветы на черной земле, казалось, излучали благое сияние. Кожа перчаток проскрипела под сжавшими трость еще юными пальцами. Его первая жертва, его главное приношение на алтаре революции — Уильям. Тот, у кого больше не было имени. Тот, кто преследовал своего убийцу во снах. Мальчик со скучающим надменным взором. Ребенок, в чьих глазах он впервые увидел страх перед смертью, которой являлся сам. Пели ли птицы весне, шепталась ли с ветром трава — в безмятежности таились непролитые слезы, превращаясь в чистейший яд. Фотографии не осталось, не осталось вещей. Память — изменчивая особа. Но имена хранят много секретов. Один из них заключался в том, что Уильям Джеймс Мориарти все чаще просыпался в холодном поту, хватаясь за скрученный болью живот, и не мог отделаться от зудящего жара на коже, вовсе не являвшего собой симптом прозаического недуга. Невзрачная могилка влекла его к себе с невероятной силой, а мысли блуждали вокруг одной конкретной точки в истории графской семьи. — Кто из нас все-таки умер в ту ночь? Быть может, мы оба? И если он мертв — похититель чужих имен — так зачем умирать кому-то еще в конце тернистой тропинки, проложенной к перерождению любимой страны? — Твоя смерть не была напрасной, Уильям. Я тебе покажу, прежде чем мы встретимся снова. И возможно, тогда ты наконец поймешь, что мы оба совершили ошибку. Ошибку, за которую уже назначена высокая плата. Так бывает, что покойный брат преследует того, кому отдали его имя. Призраком он ходит по пятам, навязчивым вопросом вторгается в помыслы. — Я это или уже не я? И сколько их на самом деле было: братьев дома Мориарти?