Глава 9-настоящая любовь

Мир рушился. Города лежали в руинах, небо заволокло пеплом и дымом. Андрей, наблюдая за последствиями своих действий, чувствовал не раскаяние, а… страх. Первичный, животный страх перед неизвестностью, перед силой, которую он сам высвободил и не мог контролировать. В этом хаосе он думал только об Анне. Он должен был защитить ее, спасти ее от катастрофы, которую сам же и вызвал. Он нашел ее в их любимом парке, где они часто проводили время, читая книги и обсуждая картины. Анна сидела на скамейке, обхватив колени руками, и смотрела на почерневшее небо. Она была напугана, потеряна, одинока. Андрей подошел к ней и взял за руку. "Нам нужно уходить," – сказал он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Он отвел ее в подземное убежище, которое когда-то построил для себя, предчувствуя возможные последствия своих экспериментов. Путь был опасен. Разрушенные здания, заваленные улицы, мародеры, рыскающие в поисках легкой добычи. На одной из улиц их путь преградила группа бандитов. Они были вооружены, агрессивны, опасны. Андрей инстинктивно встал перед Анной, защищая ее своим телом. Он не хотел использовать свои способности, боясь еще больше усугубить ситуацию. Но бандиты, увидев его взгляд, замерли. В этом взгляде не было гнева, не было страха, не было даже ненависти. В нем была… пустота. Бесконечная, холодная пустота, в которой таилась сила, способная уничтожить вселенные. Бандиты, словно загипнотизированные, опустили оружие и отступили. Они не понимали, что перед ними стоит не человек, а нечто гораздо большее, гораздо более опасное. Они чувствовали лишь первобытный ужас, который заставлял их бежать, спасая свои жалкие жизни. В этот момент, защищая Анну от опасности, Андрей впервые почувствовал нечто новое. Не интерес, не притяжение, а… любовь. Настоящую, безусловную любовь, готовую на все ради защиты любимого человека. Он понял, что Анна стала для него не объектом изучения, а смыслом существования. Он, уничтоживший бесчисленные миры, наконец, нашел то, что искал – эмоцию, которая давала смысл его существованию. И эта эмоция была сильнее всех законов физики, сильнее всех вселенных, сильнее самой смерти.