От любви до ненависти - один шаг.

      Ты стояла на поле боя, не чувствуя ни усталости, ни боли. Война с Квинси бушевала вокруг, и каждый шаг был решающим. Но мысли были далеки от всего этого. Ты не могла думать о битве, о своей роли в этой войне — разум был поглощён значительно другим.       Впереди, среди обрушенных зданий, она увидела его. Гин Ичимару. Его серебристые волосы были спутаны, в них пряталась кровь, а взгляд, когда-то полный уверенности и циничного юмора, теперь был мутным, измученным. Он лежал, подёрнутый дрожью, с лицом, покрытым следами усталости и боли, словно время и разрушение не пощадили его, как и его собственные выборы.       Ты замерла, не веря своим глазам. Это был он — тот самый Гин Ичимару, который когда-то сражался бок о бок с тобой, тот, кто стал предателем и выбрал сторону Айзена. Но вот он перед тобой, раненый и ослабленный, и в его глазах не было той самоуверенности, с которой он когда-то манипулировал всеми вокруг.       Прошло столько времени, но ты до сих пор чувствовала, как гнев смешивался с теми старыми, болезненными воспоминаниями. Он был предателем. Он предал тебя, и всё, что вы строили, рухнуло. Но что теперь? Он был человеком, которого ты когда-то любила, или теперь это просто призрак прошлого, которого ты должна оставить умирать?       Сделав шаг вперёд — занпакто крепко сжался в руках. Нужно принять очень трудное решение. Всё, что ты знала — он твой враг. Но почему-то этот взгляд, полный страха и одиночества, не давал покоя…       Ты стояла, не зная, как поступить. В груди боролись чувства, которых не ожидалось. Гнев, боль, и, самое странное, что-то похожее на жалость. Он был предателем, тем, кто разрушил мир, а теперь был перед тобой, истекающий кровью, слабый и беспомощный. Он больше не был тем человеком, с которым ты когда-то сражалась бок о бок, но как-то всё равно сердце было не готово оставить его.       Сердце колотилось, пальцы сжимали рукоять занпакто. Он предатель. Он выбрал сторону, которая принесла разрушение. Но это был он — тот, кто когда-то был другом. Бывший товарищ, с которым они прошли через многое, а теперь… теперь ты должна была решать, что делать с этим.       Гин, заметив твой слегка растерянный взгляд, слегка приподнял голову, его глаза встретились с твоими. Он пытался что-то сказать, но его слова утонули в хриплом кашле, кровь струилась из его губ. Он был в ужасном состоянии, и это только усиливало сомнения. Были ли у него в глазах хотя бы искры прежней самоуверенности? Или он был настолько сломлен, что уже не мог даже притворяться? — Ты хочешь, чтобы я тебя спасла? — слова были исполнены горечи. — Ты, который оставил всё, что было важно для меня?       Он замер, взгляд стал ещё более размытым, но в его глазах читалась странная боль, как будто Ичимару переживал не только физическую боль, но и что-то гораздо более глубокое, что тянуло его вниз. Ты почувствовала, как сердце предательски сжалось от этого взгляда. Это был тот Гин, которого ты знала. Тот Гин, которого ты когда-то любила. Но всё изменилось. Он выбрал тёмную сторону. Он предал тебя. И теперь ты должна была сделать выбор. — Ты ещё не заслужил этого… — твой голос был твёрд, но внутренний мир снова содрогнулся, как будто туман сомнений проник в самое сердце.       Ты сделала шаг назад, чувствуя, как твоя рука сжала рукоять меча, будто пытаясь удержать себя от того, чтобы снова не уступить слабости, которая охватывала тебя каждый раз, когда ты смотрела в его глаза. Он был рядом, такой близкий, но между вами стояла стена — стена из боли, предательства и времени, которое не сотрётся.       Гин, слабо пошевелив губами, поднял голову, и ты снова заметила этот невыразимый взгляд — смесь отчаяния и молчаливого понимания, что его попытки загладить вину — это не просто бесполезные слова. Он был готов принять свою судьбу, но не мог избавиться от тени того, что сделал. Его жизнь не стоила того, чтобы её спасали. Он сам это знал. Но был ли ты готова позволить ему умереть здесь? — Ты сам выбрал этот путь. — твои слова были холодными словно лёд. Но в глубине души ты понимала, что они не утешают. Ты не могла простить его. Ты не могла снова поверить, даже если он бы стоял перед тобой с последним взглядом надежды. Он разрушил всё, чем ты когда-то верила. Он предал тебя, предал всё, что вы когда-то разделяли. Всё, что вы строили.       Гин не ответил, его глаза были закрыты, а лицо искажено от боли. Но ты заметила, как его руки сжались в кулаки, будто он был готов бороться. Это было что-то новое. И это новое ты ощущала, несмотря на все его ошибки и ужасные поступки. Ты снова сделала шаг назад, будто пытаясь уйти от него, от своей слабости. Но что-то внутри не отпускало. Он был рядом, несмотря на всё, что было между вами. Он был… человеком, который когда-то был важен. Был твоим союзником, твоим другом. И даже несмотря на предательство, ты чувствовала, как цепляешься за этот хрупкий след привязанности. — Ты… ты действительно хочешь, чтобы я тебя спасла? — твои слова едва не прозвучали как вызов, но ты чувствовала, как голос начинает дрожать. Ты не могла держать свою стойкость. Всё, что он мог сказать, это — молчание. Слабое, но чёткое молчание, полное того самого сожаления, которое ты так давно искала.       Тот Гин, которого ты знала, был уверен в себе, циничен и холоден. Этот же — был сломлен. Он больше не манипулировал. Он больше не был тем, кто мог бы управлять твоими мыслями и чувствами. Он был просто Гином — тем, кто остался один, потеряв всё.       Твои руки начали трястись, когда ты снова посмотрела на его лицо. Боль в его глазах была не просто физической. Это была душевная боль. Та боль, которую ты давно пыталась забыть, но которую теперь видела перед собой.       Ты стояла в тени разрушенных зданий, чувствуя, как каждый шаг, который ты сделаешь, будет определять не только его судьбу, но и твою. Ты не могла забыть то, что он сделал. Ты не могла простить его. Но ты могла помочь ему. И, возможно, это было последнее, что ты могла сделать для него, чтобы очистить своё сердце.       Ты взглянула в его глаза и почувствовала, как твои чувства начали рушиться. Возможно, это был последний шанс, чтобы найти решение. Ты не могла позволить ему умирать, не пытаясь помочь. И хотя твоя гордость и ярость не исчезли, ты знала, что есть вещи, которые важнее мести.       Ты сделала шаг вперёд, но не без усилий. Внутренний конфликт был виден в каждом твоём движении, в каждом взгляде, который ты направляла на него. Ты не могла себе позволить это. Но ты не могла оставить его. — Хорошо, я помогу тебе. Но помни, Гин… Это не ради тебя. Это не ради прощения. Это ради того, чтобы я смогла двигаться дальше. ♡♡♡       Прошло достаточно времени с того момента, как ты спасла бывшего капитана. Ты продолжала свою работу, как и раньше… Но каждый раз, когда твои мысли сбивались, ты невольно вспоминала его — Гина Ичимару. Ты не знала, что он делает, где находится, но, несмотря на все свои усилия, ты не могла забыть тот момент, когда его жизнь зависела от твоего решения. Этого не забыть. Не выбить из памяти так легко.       Сегодня ты снова стояла в своём кабинете, анализируя ситуацию, когда услышала тихий стук в дверь. Не успела ты ответить, как дверь приоткрылась, и ты увидела его собственной персоной — Гина Ичимару. Он стоял на пороге, его серебристые волосы были слегка потрепаны, а лицо выражало спокойствие, которого не было в тот момент, когда он лежал раненый и истекающий кровью. Его глаза встретились с твоими, и на мгновение ты почувствовала, как что-то внутри тебя дрогнуло. — Ты пришёл… — твой голос был ровным, но в нем слышалась лёгкая дрожь, которую ты сама не могла скрыть. Почему он здесь?       Гин не сразу ответил. Просто шагнул в помещение, не спеша, словно оценивал, как ты на него реагируешь. Он был уже почти полностью восстановлен. Его тело, прежде израненное, теперь выглядело крепким, и лишь небольшие следы от старых ран говорили о том, что путь к выздоровлению был далеко не лёгким. — Сэцу. Я не мог уйти, не поблагодарив тебя… — голос был тихим, но решительным. — Ты спасла мне жизнь. Я не могу забыть это.       Ты посмотрела на него, пытаясь угадать, что именно он хочет сказать этим визитом. Но слова, которые должны были быть твёрдыми и холодными, застопорились на губах. Ты снова вспомнила слова, когда он был на грани смерти, его боль, его сожаление. И теперь, когда он стоял перед тобой в полном здравии, ты осозновала, как твои чувства начинают снова путаться. — Ты всё ещё не заслужил моего прощения, Гин. — сказала ты, стараясь сохранить дистанцию. — Хочешь что-то сказать? Почему ты пришёл сюда?       Он слегка улыбнулся, но это была улыбка не уверенности, а понимания того, что он не может заставить тебя простить его за всё, что было. Он просто шагнул ближе, и в его глазах, в его жестах было что-то большее, чем благодарность. — Сэцу… Я не прошу прощения, потому что знаю, что не заслуживаю его. Но я хочу, чтобы ты знала… я бы никогда не смог выжить, если бы ты не протянула мне руку помощи. Ты показала мне, что я могу быть чем-то большим, чем тем, кем я был.       Ты почувствовала, как рука на мгновение сжалась, но ты быстро сдержала себя. — Я сделала это не для тебя, а для того, чтобы хотя бы однажды что-то в этом мире не разрушилось. Я не жду ничего взамен, Гин.       Бывший капитан молчал. Он подошёл чуть ближе, но не пытался совсем сблизиться, словно давая пространство. Но ты чувствовала, как между вами повисло что-то невидимое — что-то невыразимое, что не нуждалось в словах. — Ты спасла меня. Я хочу быть здесь, с тобой, даже если ты не простишь меня. — слова предателя были искренними, и ты не могла не почувствовать, как они пламенно касаются твоего сердца.       Ты стояла, не зная, что делать дальше. Прошло много времени, и многое изменилось. Но что-то в этих глазах напоминало о том человеке, которого ты когда-то знала. И хотя боль не исчезала, ты не могла отрицать, что присутствие Ичимару заставляло твоё сердце биться быстрее.       Этот тихий момент, когда два человека, что были врагами — теперь стояли перед друг другом. Всё так и наполнено невыразимым напряжением. Всё оставшееся в тебе кричало, что это нельзя позволить себе. Но что если всё изменилось?       Гин продолжал стоять перед тобой, его взгляд всё более настойчиво проникал в твою душу. В воздухе висела тяжёлая тишина, которая вскоре разрушилась твоими словами. — Ты думаешь, что всё забыто, Гин? — голос звучал твёрдо, но с лёгким оттенком гнева, который ты пыталась скрыть. — Ты думаешь, что можешь просто прийти сюда и говорить такие вещи, как будто ничего и не было?       Гин слегка нахмурился, его лицо застыло в выражении, которое ты бы назвала защитным. Он не пытался уйти, не пытался избежать твоего взгляда. Он просто смотрел на тебя, его глаза — смесь разочарования и усталости. — Ты не понимаешь… Сэцу. — его голос был низким и напряжённым. — Я не пришёл сюда, чтобы оправдываться. Я знаю, что всё сделал неправильно. Но я не могу стоять в стороне и молчать.       Ты отступила назад, но не от гнева, а от того, что внутри всё терзало сомнениями, болью. Его присутствие, его слова… Они вызывали безумно странную смесь эмоций. Ты не могла позволить себе это. Но вот он стоял перед тобой, и ты не могла просто забыть тот момент, когда он был рядом с тобой, когда он ещё был… не таким. — Не говори, что ты не хочешь оправданий. — сказала ты, сжимая кулаки. — Ты предал нас всех. Ты предал меня. Ты не можешь просто прийти и ожидать, что я буду стоять перед тобой, как будто ничего не случилось!       Гин шагнул ближе, его глаза сверкнули ярким огнём, когда он ответил. — Ты не понимаешь! Я тоже страдал. Ты думаешь, что мне было легче? Ты думаешь, что я был доволен тем, что сделал? — его голос повысился, и ты почувствовала, как напряжение между вами значительно возрастает. — Я предал тебя, потому что не знал, как поступить иначе. Но это не значит, что я не ощущаю последствия! — Тогда зачем ты пришёл, если ты так жалок? — твои слова резали воздух. — Зачем? Чтобы ещё раз показать, что ты просто слабак, который не может ничего сделать правильно?       Он не сдержался. Его рука быстро сдвинула твою руку, сжимающую меч, и он шагнул совсем близко. Лица разделяло лишь несколько жалких сантиметров. — Не смей говорить так. — голос Ичимару теперь звучал низко и угрожающе, каждый слог будто высекал искры между вами. Ты видела, как напряглись его скулы, как сжались кулаки у бёдер — он едва сдерживался. — Ты думаешь, мне легко было бы перед тобой извиняться?       Его дыхание, горячее и неровное, обжигало твою кожу. Он стоял так близко, что ты чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань одежды, ощущала, как напряжены его мышцы под ней. — Ты думаешь, я не видел, как ты смотришь на меня, как ты ненавидишь меня? Ты попыталась отступить, но спина уже упиралась в стену. Его руки уперлись в поверхность по бокам от твоей головы, заточив тебя в клетку из его тела. — Я знаю, что я сделал, и знаю, что не могу этого исправить. — голос сорвался, стал глубже, хриплее. — Но это не значит, что я не хочу… что я не хочу чего-то большего от этого.       Ты почувствовала, как сердце колотится так громко, что, кажется, он слышит каждый стук. Как предательски дрожат твои пальцы. Твои глаза расширились, когда его дыхание — горячее, прерывистое — коснулось твоих губ. Он не касался тебя, но ты уже чувствовала его повсюду: его запах, смесь кожи, чего-то древесного, опьяняюще мужского; его тепло, исходящее волнами; его взгляд, темный и голодный, будто он хотел съесть тебя живьем. — Ты, похоже, совсем с ума сошел, если думаешь, что я… — твой голос оборвался, когда его руки резко обхватили твою талию, прижав так сильно, что воздух вырвался из легких. Ты почувствовала, как его пальцы впиваются в твою спину, как его тело — горячее, напряженное — прижимается к тебе всей своей тяжестью, не оставляя ни сантиметра для отступления.       Он не дал тебе договорить. Его губы накрыли твои в поцелуе, который больше походил на наказание — жестком, требовательном, лишенном всякой нежности. Ты почувствовала, как зубы Гина прикусили твою нижнюю губу, заставив вскрикнуть, но звук потерялся где-то между вашими ртами. Язык Гина вторгся без спроса, заполняя собой все пространство, и ты невольно ответила — сначала сопротивляясь, потом все слабее, пока волны жара не начали растекаться по всему телу.       Ты почувствовала тяжёлое дыхание, такое горячее, срывается, когда парень прижимает тебя к себе ещё сильнее. Ичимару не отпускает, не даёт ни секунды на отдых. Ты пыталась оттолкнуть его, но его руки, не давая никакой свободы, скользнули по твоим плечам и прижали к себе ещё крепче. Он был силён. Слишком силён. И ты не могла даже пошевелиться, не могла остановить этот момент, хотя внутри кричала от боли и желания.       Мир сжался до точки соприкосновения ваших тел. Его дыхание — горячее, неровное — обжигало твою кожу, смешиваясь с твоим собственным прерывистым ритмом. Ты не видела ничего, кроме его глаз — тёмных от желания, не слышала ничего, кроме хриплых стонов, вырывающихся из его груди каждый раз, когда твои пальцы впивались в его мускулистые плечи.       Сначала было больно. Его губы прижались к твоим с такой силой, что зубы болезненно стукнулись. Но когда язык Ичимару грубо вторгся в твой рот, исследуя каждый уголок с голодной настойчивостью, боль превратилась в жгучую волну удовольствия и страсти. Ты почувствовала бывшего капитана по полной — смесь кофе, чего-то древесного и чисто мужского — и невольно ответила, вцепляясь в его волосы, притягивая ближе к себе. Его запах, такой родной, по которому ты так скучала. Предатель, любимый предатель.       Руки бывшего капитана скользили по твоей спине, оставляя на коже огненные следы. Одна ладонь задержалась на твоей шее, большой палец нащупал бешеный пульс. Он усмехнулся прямо в твой рот, чувствуя, как учащается сердцебиение от каждых прикосновений. — Ты дрожишь.       Ты не успела ничего ответить. Его губы соскользнули на шею, зубы зацепили нежную кожу у ключицы. Ты выгнулась, чувствуя, как волна удовольствия растекается по всему телу. Его язык облизал место укуса, а пальцы тем временем расстегивали твою блузку с мучительной медлительностью.       Когда ладонь наконец коснулась обнаженной кожи, ты предательски застонала. Его руки были грубыми — и от этого каждое прикосновение ощущалось в десять раз острее. Гин сжал твою талию, прижимая к себе так, что ты почувствовала его член— твёрдый, напряженный — через тонкую ткань одежды. — Гин… — твой голос сорвался, когда шаловливые пальчики скользнули под юбку. — Скажи «стоп», и я прекращу. — парень оторвался, глаза пылали от безумного возбуждения.       Но ты не могла. Ты видела, как его грудь подымается, как напряжены мышцы его живота под одеждой. Твои пальцы сами потянулись к его поясу, расстегивая ремень с дрожью в руках.       Его дыхание стало еще тяжелее, когда твоя ладонь наконец коснулась его. Он зарычал что-то нечленораздельное, прижимая тебя к стене всем телом. Губы Ичимару снова нашли твои, но теперь поцелуй был другим — медленным, глубоким, обещающим. Таким обжигающим. Ты чувствовала, как теряешь контроль, как твое тело отвечает ему без твоего разрешения. Его пальчики скользили по внутренней стороне твоего бедра, заставляя дрожать, а губы тем временем опускались ниже, оставляя влажные следы на твоей груди. — Я не могу это забыть. — прошептала ты, но это звучало уже не как протест, а как признание. — Тогда не забывай. Но позволь мне показать тебе, что еще я могу. — Ичимару поднял на тебя взгляд, глаза были такими темными и голодными от желания.       Пальцы Гина впились в твои бёдра, резко приподнимая тебя, и ты ощутила холод стены за спиной, контрастирующий с обжигающим жаром его тела, прижатого к тебе вплотную. Он не дал опомниться — его губы снова захватили твои, а язык настойчиво проник глубже, вытягивая каждый стон, каждый прерывистый вздох, пока ты не почувствовала головокружение от недостатка воздуха.       Ты ощутила, как его рука скользнула между ваших тел, пальцы нашли кожу под тканью, и одним резким движением блузка расстегнулась, обнажая грудь. Его взгляд потемнел, наполнившись животным голодом, когда он прошептал хрипло: «Так лучше», и его горячее дыхание заставило мурашки пробежать по твоей спине.       Ладонь Гина грубо обхватила твою грудь, пальцы впились в мягкую плоть так, что на белой коже сразу проступили красные следы. Большой палец с нарочитой медлительностью провел по уже набухшему соску, заставив его стать твердым и розовым камешком, а затем резко защемил его между ногтями, вырвав у тебя стоны из груди.       Ты еще не успела перевести дыхание, как манящие губы обжигающе горячими прикоснулись к другой груди. Бывший капитан не целовал — он кусал, зубы сдавливали нежную кожу вокруг соска, заставляя тебя выгибаться от смеси боли и нарастающего удовольствия.       Ты впилась пальцами в его волосы, чувствуя, как шелковистые пряди скользят между пальцев, и притянула парня еще ближе, когда язык Гина — широкий, влажный, невероятно горячий — медленно облизал зажатый между зубов сосок.       Он вытягивал из тебя каждый звук, каждый вздох. Для Гина это были прекрасные звуки. Заводило всё. Язык бывшего капитана кружил вокруг соска, то нежно касаясь кончиком, то всей широкой поверхностью, то вдруг резко втягивая его в рот и засасывая так сильно, что по спине бежали мурашки. Ты чувствовала, как грудь становится тяжелее, как кожа наливается жаром, как пульс учащается в такт его действиям.       А потом зубы Ичимару снова сомкнулись на перевозбужденном соске, и он начал потихоньку оттягивать грудь вверх, одновременно с этим пальцы другой руки принялись теребить вторую грудь — щипать, мять, заставляя тебя стонать все громче. Ты чувствовала, как твое тело становится все более чувствительным, как волны удовольствия растекаются от груди ниже, к самому животу, заставляя бедра непроизвольно сжиматься в тщетной попытке облегчить нарастающее напряжение. — Гин… — голос сорвался на хриплый шёпот, когда ладонь скользнула под подол юбки.       Шершавые подушечки пальцев медленно, словно с издёвкой, провели по внутренней стороне бедра, заставляя мурашки побежать по коже. Ты непроизвольно раздвинула бёдра шире, и Гин издал низкий смешок, когда пальцы наткнулись на тёплую влагу, проступившую сквозь тонкую ткань трусиков. — Ты вся дрожишь, Сэцу… — губы прижались к твоей шее, горячее дыхание обжигало кожу, пока его пальцы продолжали свой медленный, мучительный путь. — И вся мокрая… Вся моя. — он подчеркнул эти слова, резко отодвинув ненужную ткань в сторону.       Ты вскрикнула, когда пальчики коснулись обнажённой плоти — сначала просто скользили по горячим складкам, собирая смазку, затем нашли твой клитор и принялись теребить его с такой точностью, что ноги тут же подкосились от приятных ощущений. — Такая прекрасная… — Гин прошептал, наблюдая, как твоё тело выгибается в ответ на каждое его прикосновение.       Средний палец Ичимару медленно скользнул ниже, легко войдя внутрь, и ты сладостно застонала, чувствуя, как внутренние мышцы тут же сжались вокруг его пальчика. — Так хочешь меня… — он усмехнулся, добавляя ещё один палец, растягивая тебя, готовя к чему-то явно большему.       Ты приятнула его ближе к себе, ощущая через ткань его брюк твёрдый, горячий бугорок, упирающийся в твоё бедро. Член пульсировал в такт твоему учащённому дыханию, и ты непроизвольно провела ладонью по выпуклости, заставив его резко вдохнуть. — Нетерпеливая… — прошипел он, но его бёдра сами потянулись навстречу твоей ладони. Ты чувствовала, какой член твёрдый и горячий даже через ткань, как тело напрягается в ожидании. Пальчики внутри тебя ускорили движение, большой палец прижался к клитору, и мир поплыл перед глазами, когда волна удовольствия накрыла тебя с головой, становилось слишком жарко.       Гин резко развернул тебя лицом к стене. Его грудь, горячая и влажная от пота, а дыхание… такое прерывистое и горячее — обжигало шею. Ты услышала характерный звон занпакто — Ичимару немедля расстегнул пояс, и его меч с глухим стуком упал на пол. Мускулистое тело, безумно горячее, плотно прилило к твоей спине, а горячие губы коснулись уха, когда он хрипло прошептал: «Не двигайся».             Длинные пальчики скользнули между твоих ног, собирая тянущие соки, прежде чем смазать ими свой напряженный, от возбуждения, член. Ты почувствовала, как горячая головка упирается в твой вход, как вокруг всё само раздвигается, принимая парня.       Бывший капитан вошел в тебя со сладостно-мучительной медлительностью, словно растягивая момент первого проникновения. Ты ощутила, как широкий, влажный кончик преодолевает сопротивление твоих складок, заставляя их раздвигаться. — Ах… Боже… — твой стон горячо сорвался с губ, когда Гин продолжил движение, и ты почувствовала, как горячий член скользит внутрь, заполняя тебя.       Ты чувствовала всё с невероятной четкостью: как головка члена медленно продвигается по твоим внутренним стенкам, как пульсирующие вены на его стволе слегка царапают нежные ткани, как твое влагалище постепенно растягивается, принимая его толщину. Казалось, ты можешь различить каждый бугорок, каждую неровность его члена. Ичимару продвигался глубже, и ты ощутила, как внутренние мышцы рефлекторно сжимаются вокруг члена, пытаясь приспособиться к его размерам. Член был безумно горячим, почти обжигающим внутри, и ты чувствовала, как твое тело отвечает на это тепло, становясь еще больше влажным. Ещё, глубже, дальше.       Когда парень достиг максимальной глубины, ты почувствовала, как лобок плотно прижимается к твоей промежности. Твои внутренности обхватили его целиком, каждую пульсирующую вену, каждый сантиметр толщины, словно тело создано идеально именно для него. Ты ощущала, как стенки влагалища рефлекторно сжимаются вокруг члена, пытаясь удержать его внутри. Как твоя влага смешивается со смазкой Гина, создавая влажное, интимное тепло между вами.       Он замер на мгновенье, давая тебе привыкнуть, пальчики впились в твои бедра так сильно, чтобы ты знала — это только начало. Ты ощущала каждую пульсацию внутри себя, как будто ваши тела стали одним целым. — Боже… ты ужасно тугая… — голос бывшего капитана звучал хрипло, когда он слегка пошевелил бедрами, заставляя чувствовать новый прилив чувствительности. Сначала медленно, вынимая почти полностью, затем снова погружаясь до самого основания. Каждое движение заставляло тебя чувствовать всё по-новому — то он терся о ту самую точку G внутри, то задевал шейку матки, то просто заполнял собой все пространство.       Руки Гина скользнули вверх, одна обхватила твою грудь, сжимая и щипля чувствительный сосок, другая опустилась между твоих ног, трепетно находя клитор. Ты закричала, когда пальчики Ичимару начали работать в такт его движениям, создавая двойную стимуляцию. Твои внутренние мышцы сжимались вокруг него, пытаясь удержать, но он только ускорился, его бедра хлопали о твои ягодицы с таким влажным звуком. — Сэцу… Хочешь кончить на моем члене, да?... — он прошипел тебе на ухо, и это стало последней каплей до точки невозврата.       Твоё тело внезапно напряглось, как натянутая струна, прежде чем взорваться волнами неудержимого удовольствия. Глаза закатились под веки, а из приоткрытых губ вырвался сдавленный, хриплый стон, когда первая судорога наслаждения прокатилась по всему телу. Ты чувствовала, как твои внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг его члена, будто пытаясь выжать из него каждую каплю. — А-ах… Г-гин… я… — твой голос прерывался, слова растворялись в воздухе, пока волны оргазма перекатывались одна за другой. Ноги дрожали, колени подкашивались, но его сильные руки крепко удерживали тебя на месте.       Ичимару не сбавлял темпа, его бёдра продолжали ритмично биться о твои, продлевая твоё блаженство. Ты чувствовала, как его член пульсирует внутри, как твоё влагалище рефлекторно сжимается вокруг него с каждым новым движением, вытягивая из тебя последние капли наслаждения. — Да… вот так…сожми меня… — Гин прошипел, чувствуя, как ты пульсируешь вокруг него.       Ты прекрасно чувствовала, как горячий член пульсирует внутри. Он прижимался к твоей спине, руки все еще дрожат. Его руки скользнули по твоему телу, словно огненные языки, оставляя следы на твоей коже. Одна ладонь грубо обхватила твою грудь, пальцы впились в нежную плоть, сжимая и перебирая ее, пока большой палец не нашел твой сосок. Он щипнул его — сначала нежно, затем сильнее, заставляя тебя выгнуться от смеси боли и удовольствия. — Нравится? — его голос, густой от желания, обжег твое ухо, пока пальцы продолжали играть с твоим соском. Ты почувствовала, как он закрутил жесткий бугорок между большим и указательным пальцем, слегка оттягивая его, заставляя тебя выгнуться навстречу его ладони.       Вторая рука скользнула вниз, его пальцы провели по твоим внутренним бёдрам, собирая блестящие капли твоей влаги, прежде чем указательный палец нашел твой клитор — набухший, пульсирующий, почти болезненно чувствительный после первого оргазма. — Давай, ещё раз… Кончишь на моём члене… — он прошипел, и его палец начал двигаться — быстро, настойчиво, рисуя круги вокруг твоего клитора, затем щипля его, заставляя твоё тело дёргаться в его руках.       Ты чувствовала всё: Как его головка бьётся о твою шейку матки с каждым толчком, Как его вены пульсируют внутри тебя, царапая твои чувствительные стенки, Как твоя влага течёт по его стволу, смешиваясь с его собственной смазкой, делая каждый толчок ещё более мокрым, ещё более жарким.       Ты вскрикнула, когда двойная стимуляция — его палец, играющий с твоим клитором, и член Гина, грубо растягивающий тебя изнутри — свела тебя с ума. Твои внутренние мышцы судорожно сжались снова, пытаясь удержать его внутри, но он только ускорился, его бёдра хлопали о твои ягодицы с громким, влажным звуком, заставляя тебя кричать от переизбытка ощущений. — Вот так… сожми меня… — голос бывшего капитана звучал хрипло, почти зверино, когда он чувствовал, как твоё тело готово взорваться снова.       Он прижал тебя к стене еще сильнее, когда твое тело затряслось в оргазме. Контрастируя с обжигающим жаром его тела. Внутри тебя судорожно сжались мышцы, обхватывая его пульсирующий член влажными, перевозбужденными стенками, выжимая из него каждую каплю влаги. Ичимару не останавливался, продолжая медленные, глубокие движения, продлевая твой сладостный оргазм — каждый его уход заставлял твое влагалище рефлекторно сжиматься, пытаясь удержать его внутри, а каждое новое проникновение посылало свежие разряды удовольствия по всему телу. Ты буквально тонула в ощущениях: мурашки бежали по разгоряченной коже, ноги дрожали в последних конвульсиях. — Вся сжимаешься… Такая горячая… — голос парня звучал хрипло, пока он продолжал двигаться, несмотря на твой оргазм. Член, твердый и ненасытный, скользил внутри тебя, растягивая перевозбужденные стенки.       Ты чувствовала, как твоя влага стекает по твоим бедрам, смешиваясь с его потом. Он не давал тебе передышки, руки Гина крепко держали твои бедра, пальцы впивались в плоть, пока он ускорялся, заставляя тебя чувствовать каждый сантиметр.       Ты чувствовала, как дыхание Гина становится прерывистым, как его движения теряют ритм, но он не кончал — вместо этого он резко вытащил член из тебя, оставив тебя дрожащей и опустошенной у стены. Но Гин не собирался останавливаться. Ты почувствовала, как его член, всё ещё твёрдый, скользит по твоему животу, оставляя липкие следы. Его пальцы впились в твои волосы, оттягивая твою голову назад. — Теперь твоя очередь. — прошептал он, и ты поняла, что хочет бывший капитан.       Ты опустилась перед ним на колени, чувствуя, как холодный пол впивается в кожу, но все твои мысли были сосредоточены на его члене — огромном, пульсирующем, покрытом блестящей смесью твоих соков и его смазки. Твои пальцы осторожно обхватили основание, ощущая, как толстые вены под тонкой кожей ритмично вздрагивают в такт его учащенному пульсу. — Покажи, на что способен этот ротик… — голос звучал хрипло, почти зверино.       Твой язык медленно, словно пробуя на вкус, скользнул от самого основания к головке, собирая солоноватые капли. Ты почувствовала его характерный мускусный аромат, смешанный с твоими собственными сладковатыми выделениями. Губы плотно обхватили бархатистую головку, и ты услышала, как он резко втягивает воздух через зубы. Твои пальцы обхватили основание его члена, ощущая, как вены пульсируют под кожей. Твой язык скользнул по головке, собирая капли твоей влаги и его смазки, прежде чем твои губы плотно обхватили его член.       Он резко вдохнул, когда ты начала двигаться, беря его глубже, чувствуя, как его ствол скользит по твоему языку. — Да… вот так… — голос звучал хрипло, когда Ичимару слегка подал бедра вперед, проверяя твои пределы.       Ты приняла его глубже, чувствуя, как головка касается задней стенки твоего горла, и услышала его низкий стон удовлетворения.       Ты ускорилась, твои губы плотно обхватывали его с каждым движением, а язык скользил по чувствительной уздечке, заставляя его резко выдыхать. Начиная ритмичные движения, ты ощущала, как его горячий ствол скользит по твоему язычку. Каждый раз, когда ты опускалась ниже, твои губы туго обхватывали его, создавая идеальное давление. Ты слышала это прерывистое дыхание, чувствовала, как напрягаются мышцы его бедер, когда он едва сдерживается, чтобы не начать двигать бедрами. Твой язык играючи обвивал его уздечку, а затем скользил по чувствительной нижней части головки, заставляя его пальцы впиться в твои волосы. Слюна стекала по его стволу, создавая влажные, непристойные звуки. Ты чувствовала, как он становится еще тверже у тебя во рту, как его дыхание становится все более прерывистым.       Ты закашлялась, когда его член резко проник глубже, слезы выступили на глазах и потекли по щекам, но ты лишь плотнее сжала губы вокруг ствола. Твои пальцы вцепились в бедра Гина, принимая каждый жесткий толчок, пока он использовал твой рот по своему усмотрению.       Слюна стекала по твоему подбородку, смешиваясь со слезами, когда он входил все глубже, его яйца тяжело шлепались о твой подбородок. Ты слышала хриплые стоны, вырывающиеся из его груди, чувствовала, как напрягаются мышцы его живота, когда он терял контроль. — Вот так… принимай все… — его голос сорвался на хриплый шёпот, когда он ускорил движения, заставляя тебя чувствовать каждую пульсацию вен на его члене, каждый сантиметр, скользящий по твоему языку. Твои ногти впились в его кожу, когда он особенно резко вогнал себя в твое горло, и ты почувствовала, как его член пульсирует у тебя на языке.       Но Гин не останавливался, его пальцы туже впились в твои волосы, направляя каждый толчок, пока ты не ощутила солоноватый вкус его смазки на языке. Твое горло сжалось рефлекторно, но ты продолжала, зная, что он вот-вот достигнет предела. — Ты так хорошо сосёшь…Да… — он прохрипел, а пальцы впились в твои волосы, направляя твою голову в такт своим движениям.       Он внезапно напрягся всем телом, пальцы сильнее сжимали твои волосы, прижимая тебя к себе. Ты почувствовала, как его член вздрагивает у тебя во рту, как напрягаются мышцы его живота. Он полностью контролировал твои движения, когда он начал кончать. Густая, солоноватая жидкость хлынула тебе в горло, заставляя рефлекторно сглотнуть. Ты чувствовала каждую пульсацию его члена, каждый тёплый выброс, заполняющий твой рот горячей спермой. — Да-а… вот так… — он стонал, его бёдра дёргались в последних судорожных движениях, выжимая из себя последние капли.       Его пальцы вцепились в твои волосы мертвой хваткой, прижимая тебя так близко, что кончик его члена уперся прямо в горло. Ты почувствовала, как все его тело внезапно напряглось как струна — мускулы живота застыли в каменной твердости, бедра задрожали. — А-аргх… да… — из его груди вырвался хриплый, животный стон, когда вторая волна, еще обильнее первой, заполнила твой рот. Ты почувствовала, как его яйца судорожно сжались у тебя под подбородком, выжимая из себя все до капли.       Третья порция была слабее — теплые липкие капли растеклись по твоему языку. Его пальцы дрожали в твоих волосах, но не отпускали, продолжая удерживать тебя на месте, пока его член последний раз слабо вздрагивал, выдавая финальные капли. — Черт… черт… — он тяжело дышал, живот все еще вздымался от напряжения, когда Гин медленно, почти нехотя, выскользнул из твоего рта. Последняя прозрачно-белая ниточка спермы повисла между его головкой и твоими опухшими губами, прежде чем оборваться. — Хорошая девочка… Проглотила всё до конца…       Когда последние спазмы наслаждения отпустили его тело, Гин медленно выскользнул из твоего рта, его пальцы нежно распутались в твоих волосах. Вместо грубой хватки — тёплая ладонь легла на твою щеку, большой палец осторожно стёр следы слёз с твоих ресниц. ♡♡♡ — Ты… невероятна… — голос звучал непривычно мягко, почти с изумлением, словно он и сам не ожидал, что может быть так нежен после такой страсти.       Ты подняла на него глаза — его обычно холодный взгляд теперь был тёплым, почти ранимым. Он наклонился, и его губы коснулись твоего лба в лёгком, почти робком поцелуе, так непохожем на всё, что было между вами минуту назад. — Прости… — прошептал он так тихо, что ты едва расслышала. Не за грубость. Не за боль. А за то, что заставил тебя увидеть его без масок — настоящего, такого же сломанного, как и ты.       Ты не ответила. Просто прижалась к его груди, чувствуя, как его сердце бьётся — часто, неровно, будто он только что убежал от смерти. Он обнял тебя, его пальцы осторожно вплелись в твои волосы, а губы прижались к макушке