2. Звон в ушах

Со вздохом Итер опустился на песок, бросил рядом удочку и уставился на воду. Погода стояла ясная и теплая, был штиль. Не будь его обстоятельства такими, он бы искренне наслаждался и дорогой на этот берег, и погодой, и самой рыбалкой, но сейчас он хотел лишь, чтобы все это оказалось долгим сном. Прошли недели. Недели неизвестности, недели одиночества, недели страха и бессилия. Когда он очнулся в лесу с туманом в голове, он не запаниковал — не сразу. В путешествиях случалось всякое и не обо всех передрягах хотелось вспоминать с улыбкой. Пробуждение в неизвестном месте не входило даже в десятку самого неприятного, что с ним происходило. Нет, паника пришла, когда он выждал какое-то время и понял, что сестры рядом нет. Если бы она просто ушла за провиантом или за помощью, она бы оставила ему какую-то вещь или записку как знак, что скоро вернется. Но поблизости Итер ничего не нашел. Он бросился искать ее — сорвал себе горло, измотал себя до изнеможения бессмысленным бегом по кругу и в какой-то момент чуть не выплакал себе все глаза. Игнорируя собственное состояние, он попытался взлететь, чтобы поискать с высоты, но едва оторвался от земли в простом прыжке и тут же приземлился вновь, полностью во власти гравитации. Теперь он уже не паниковал — он был в ужасе. Занятый беспокойством о сестре, он совершенно не почувствовал, насколько пуст и слаб. Что-то, что давалось ему легче, чем дыхание, исчезло. Крыльев не было. Сил тоже. Сестры тоже не было — совсем. Тогда-то его память и прояснилась чуть больше, и он вспомнил: и их попытку сбежать из этого мира, и встречу с неизвестной богиней, и пропажу его сестры. Оцепеневший, он остался сидеть посреди леса, придавленный весом осознания, что он застрял в Тейвате беспомощный и одинокий. И он абсолютно не знал, что делать. Что ж, вот теперь эта ситуация определенно возглавила его список самых неприятных моментов в жизни. Отгоняя воспоминание и вцепившуюся ему в горло тревогу, Итер встал и взялся за удочку, кое-как сооруженную из подручных средств. Похандрить он мог и позже. Чтобы найти сестру, нужно было двигаться. Чтобы двигаться, нужны были силы. Чтобы были силы, нужно было есть. Итак, рыбалка. Едва он закинул удочку, попалось что-то весьма крупное. Сосредоточившись, он потянул леску, поднажал и — потерял дар речи, когда понял, что вытянул совсем не рыбу. Маленькая посланница в цветах Селестии, в символах Селестии, в силе Селестии. Первым его порывом было достать меч. Вторым — бежать. Он не сделал ни того, ни другого, когда понял, что маленькая посланница не дышит. Помогать ей казалось чреватым, учитывая его историю с неизвестным божеством, но и оставлять ее так… ну… Из них двоих мягкосердечным идиотом была отнюдь не Люмин. Когда фея отплевалась от воды и пришла в себя, она взлетела без видимых крыльев — в груди Итера кольнуло от зависти и тоски — и страшно затараторила своим высоким громким голосом, нарезая вокруг него круги, стремясь разглядеть со всех сторон: — Спасибо, что спас! Ой, меня зовут Паймон. А ты? Твои одежды выглядят так странно, будто ты не с этой планеты. Ты путешественник? Мне совсем некуда идти… Из меня хороший проводник, возьми меня с собой! Буду очень полезна, только… — внезапно из ее живота раздалось громкое урчание, и фея застенчиво потупила взгляд, заканчивая предложение почти шепотом: — накорми меня, пожалуйста… В шоке наблюдавший за ней Итер молча кивнул и закинул удочку снова, надеясь, что в этот раз он выловит что-то съедобное. Одной жительницы Селестии ему хватило с головой. Посветлев, Паймон устроилась рядом с ним и молча наблюдала, не желая сбить его настрой или распугать рыбу. Давалось ей это явно с трудом, судя по тому, как она ерзала и все открывала рот, чтобы, возможно, подбодрить его, но тут же закрывала снова. Когда же Итер наловил достаточно рыбы на ужин, Паймон громко обрадовалась за них двоих и стала вслух размышлять, как эту рыбу можно приготовить и какой восхитительный должен быть вкус — но если даже немного подгорит, то ничего страшного, она все равно это съест, и вообще она не привереда, и она не хочет показаться грубой, и о, смотри, краб!.. Итер слушал ее с некоторым упоением, за последнее время привыкший к тишине, от которой звенело в ушах, и потому не стал ее прерывать. Ее болтовня была… не так уж и плоха, решил он. И сама Паймон казалась довольно милой, пусть и определенно, стопроцентно была с Селестии. Потом до него дошло, как странно было, что он вообще понимал ее речь. — Кхм, Паймон, — обратился он к ней едва слышно и прочистил горло, отвыкшее от разговоров. Он не помнил, говорил ли он хоть что-то за недели одинокого скитания. — Да? Что такое? — с трудом оторвалась та от рыбы, которую Итер уже успел пожарить для них. — Ты… — в этот раз голос звучал лучше, — хорошо знаешь Тейват? — Конечно! — закивала Паймон. — Паймон — лучший проводник! Итер с настороженностью относился к посланнице с Селестии, но у него не было сил, его сестра пропала, а он не знал даже основ местного языка, не говоря уж обо всем остальном. Он понимал, что один пропадет. — Тогда поможешь мне найти мою сестру? Я совсем не знаю, где даже начинать поиски. Но мне нечего тебе предложить, кроме еды и своей компании. — Все в порядке! Мне большего и не нужно, я помогу тебе, — бесхитростно заявила Паймон, больше сосредоточенная на еде, чем на незнакомце, чьего имени она даже не знала. Это немного рассмешило Итера. Она, кажется, не врала, но это только время покажет. — Ладно. К слову, меня зовут…