Переговоры.

Бильярдные шары катились по зелёному сукну, звонко сталкиваясь. Тихий свет ламп над столом отбрасывал мягкие тени. Сынмин был сосредоточен на игре, в то время как Чонин сидел в кресле, наблюдая за ним. — Слышал о болезни моего отца? — его голос прозвучал спокойно, но взгляд не отрывался от друга. Сынмин чуть кивнул, не поднимая глаз. — Ага. Кажется, понимаю, к чему ты ведёшь. — Ты ведь тоже в этой гонке за наследство, — Чонин скрестил руки на груди. — Но если честно, я не хочу в этом участвовать. Остальные слишком хитрые. Ради денег они пойдут на всё. У меня и так достаточно — не нуждаюсь в большем. Сынмин слегка усмехнулся, не переставая прицеливаться. — Мне тоже не нужны их деньги. Просто хочу взять его компанию, объединить с моей — или продать, чтобы моя вышла в лидеры. Отец всегда всё решал за меня, особенно когда старшие братья пытались меня задеть. А теперь… он на грани. Скоро будет писать завещание. И все прекрасно знают, что основная часть отойдёт мне. Только я не понимаю, зачем он приглашает остальных семерых на ужин. Разве не ясно, что всё достанется мне? Он сделал точный удар, и шар мягко закатился в лузу. — В любом случае, я собираюсь сыграть в эту игру, — с ухмылкой добавил он, выпрямляясь. — Игру? Для тебя это всё — игра? — Чонин удивлённо поднял брови. — Да. Мне не нужна власть или деньги. Мне просто интересно, как они перегрызут друг другу глотки. Хотя… — он на мгновение замолчал, глядя куда-то в сторону. — В детстве всё было по-другому. — Что именно? — Чонин подался вперёд, прислушиваясь. — Помнишь, как мы восьмером играли в прятки? — голос Сынмина стал тише. — Мир тогда казался зелёным, ярким. Никто не волновался о будущем. А если у кого-то были проблемы — мы решали их вместе. Помнишь тот домик… за особняком господина Мунсока? Мы построили его сами, спрятали за деревьями. До сих пор об этом месте знаем только мы. Не уверен, что остальные помнят. Но я — точно. Недавно я выкупил ту территорию. Один день всё изменил. — Да… — Чонин опустил взгляд. — Мы действительно жили беззаботно. Почти каждый день были вместе, не расставались до самого вечера. Тогда наши улыбки были настоящими. А теперь… нас объединяет только мой отец. У всех фальшивые маски, бизнес, связи. Мы больше не друзья. Это печально. Сынмин слегка кивнул. — Иногда я скучаю по тем временам. Ладно, уже поздно. Поехали по домам? Он потянулся за курткой, но Чонин внезапно остановил его: — А что, если мы объединимся? Сынмин поднял бровь. — Объединимся? Как ты это себе представляешь? — Ты помогаешь мне выжить… а я… — Чонин задумался. — Я даже не знаю, что могу дать тебе взамен. Сынмин усмехнулся, словно в этом уже был весь ответ. — Мне ничего не нужно. Я тебе помогу. — Правда?.. Спасибо. Тогда — без контракта. Просто… я тебе доверяю. Снаружи посигналил автомобиль. — Водитель приехал. Завтра ужин, не забыл? — Нет, помню. Они вышли из бильярдной, больше не обмениваясь словами. Каждый сел в свою машину. Сынмин всю дорогу прокручивал в голове: “Я тебе доверяю.” А Чонин — не мог перестать думать о том самом домике из детства. *** Клуб был погружён в полумрак. Неоновый свет отражался в полупустых бокалах, в воздухе витал лёгкий запах виски и дорогих духов. Обычно эти трое — Хан, Чан и Чанбин — не собирались вместе. Слишком заняты, слишком разные… Но сегодня был особый случай. Клуб арендован на ночь. Без посторонних. Только они. Обсуждение предстоящей встречи с Мунсоком висело в воздухе. — И что делать? — Хан, чуть навеселе, откинулся на спинку дивана, держа в руке стакан. — Я, конечно, не пьяный, но уже и не трезвый. — Думаешь, я знаю? — устало отозвался Чан. — Завтра отец собирает всех. Сказал, что разговор будет важный. Наверняка о болезни. Или о завещании… — Ну ничего, разберёмся со всеми, — Чанбин потянулся за бутылкой. — Хан, у тебя же всё под контролем. Расскажи, что знаешь. Ты у нас айтишник, ты всё о них давно уже разнюхал. Хан хмыкнул и поставил стакан на стол, задумчиво крутя в пальцах телефон. — Минхо — владелец авиакомпании. Сейчас, честно, бизнес у него загибается. Он ни с кем из нас не общается, полностью ушёл в дела. Хенджин… у него арт-галерея и модельное агентство, но дела идут не очень. Падает понемногу. Феликс, как всегда, занимается экологией. Душа добрая, но кто вообще сейчас заботится об экологии? Эти трое держатся обособленно. А вот Сынмин и Чонин до сих пор близки. Сынмин — директор JYP, у него всё гладко, он популярен по всему миру. Чонин — владелец второй по величине компании после Мунсока. — Ха. Неудивительно, — сказал Чан, с лёгкой грустью в голосе. — Чонин — любимчик отца, младшенький. А у Сынмина голос… завораживающий. Завидую младшим, честно. Повисла короткая тишина, нарушаемая лишь негромкой музыкой из колонок. — Так что делаем? — Чанбин заговорил снова, лениво потягиваясь. — Я предлагаю действовать. Убирать их. По одному. Но сначала — выслушаем, что скажет Мунсок. Возможно, он сам все решит за нас. — Подожди… — Хан нахмурился. — Мы же с ними с детства. С друзьями. А ты предлагаешь их просто… убрать? — В детстве были друзьями, — холодно поправил его Чан. — А сейчас мы — соперники. Каждый из нас хочет выжить. У кого-то это получится. А кто-то — исчезнет. — Мда… А что потом? Если всё получится? — Разделимся. Каждый займёт своё место в этом мире. И, может быть, наконец-то будем жить по-своему. Хан медленно поднялся с дивана, будто слова Чана пробудили в нём что-то неприятное. — Знаете… иногда мне кажется, что мы предали не только друг друга, но и самих себя. — Добро пожаловать в реальность, — усмехнулся Чанбин. — Здесь выживает не тот, кто был добрым, а тот, кто умный и готов идти до конца. — Я домой, — бросил Чан, взяв куртку с кресла. — Завтра будет тяжёлый день. Они молча кивнули. Каждый остался наедине со своими мыслями, в этом арендованном, временно безопасном месте. Где некогда друзья уже начали считать друг друга фигурами на шахматной доске. Предыстория Им по 7–8 лет. Особняк Мунсока. Лето. — Чааниии! Я тебя нашёл! — радостно закричал Чонин, выныривая из-за кустов с широкой, победной улыбкой. — Опа! Хенджииин, ты тоже тут?! — Ну блин, Чани! — надулся Хенджин, сердито толкая друга в плечо. — Я же говорил, что вместе прятаться нельзя! Ты мне нычку испортил! — Ну не обижайся… — виновато протянул Чан. — Мы же последние, да? Кого ты ещё нашёл? — Почти всех, — Чонин сел на корточки, оглядываясь. — Остался Сынмо, этот жулик. Он всегда куда-то уползает. — А остальные где? — нахмурился Хенджин. — Хан с Феликсом в дом пошли, остальные вроде с ними. Сейчас вернутся, — Чонин поднялся, отряхивая колени. — Пойду Минни искать. И тут сверху, с крыши детского домика, послышался подозрительный шорох. Все трое замерли. — Мне показалось?.. — Чонин вскинул голову и вдруг расхохотался. — СЫНМИН! Ты как туда залез?! — Блин! Это всё кот… — буркнул Сынмин, осторожно сползая вниз. — Он меня спалил! — Не гони на кота, — раздался сзади строгий голос Минхо. — Это ты неудачно спрятался. — Пришёл глава котов, — усмехнулся Чан. — Где все? — Без понятия. Хана мама позвала, Феликс ушёл к господину Мунсоку, и всё — пропал. Чанбин вроде как в туалет ушёл. А я вот вас искал, думал, вы с ними. — Чую беду… — нахмурился Чан. — Обычно нас так срочно не разыскивают. И правда — из-за кустов выбежала служанка, глаза её были полны тревоги. — Господин Бан Чан! Господин Чонин! Пожалуйста, идите сюда! — закричала она, едва отдышавшись. Вслед за ней вышли трое взрослых: мать Сынмина, отец Хенджина и отец Минхо. Они начали звать своих детей — громко, резко, с напряжением в голосе. Это больше не было игрой. В течение часа все восемь детей уже были внутри особняка господина Мунсока. В гостиной было слишком тихо. Взрослые шептались, но их голоса срывались на крик. В какой-то момент они начали… ссориться. А потом — запретили. Запретили дружить. Запретили быть вместе. Дети плакали, обнимали друг друга, хватались за руки, но родители — отталкивали. Каждого — к своей машине. К своему дому. К своей судьбе. Что же случилось? Утром того дня госпожа Соён, мать Чана, Феликса и Чонина, ушла в лес и не вернулась. Позже нашли её тело. Господин Мунсок, сломленный горем, в ярости обвинил всех, кто был в доме. Он рвал отношения. Он разрушил связи. Он поссорил семьи. И эти дети… больше не могли быть вместе. Они переехали в разные города, кто-то — в другие страны. Слёзы, пустые подушки, редкие письма, спрятанные в ящики стола. Но они росли. Сынмин и Чонин первыми нашли способ снова связаться. Через интернет, тайком от родителей. Их связь стала крепче, чем когда-либо. Позже, уже в подростковом возрасте, они помирили своих родителей. Три Рача — Чан, Чанбин и Хан — тоже начали общаться, но редко, потому что их семьи были всё ещё против. Остальные… нашли друг друга в соцсетях, смотрели друг на друга издалека, но никто не осмеливался написать первым. А потом — Мунсок. Он нашёл каждого. Он раскаялся. Он молил о прощении. И взрослые простили. Но сблизиться снова не смогли. А дети… Они остались в прошлом. Там, где всё закончилось. На крыше домика, в голосах, зовущих друг друга. Теперь Мунсок пытается собрать их снова. Потому что чувствует вину. Он знает: разделил восьмёрку навсегда. Но, быть может, у него остался последний шанс… исправить то, что сломал.