Часть 1

Дождь в Йорке — это не просто дождь. Это ледяные иглы, впивающиеся в кожу, это серое небо, придавливающее город к земле. Артём шёл по парку, подняв воротник ветровки — дешёвой, купленной в секонд-хенде за десять долларов. Сегодня ему не повезло: стройку, где он подрабатывал, закрыли из-за шторма, а значит, не будет и денег до конца недели. Он уже свернул на тропинку между деревьями, когда услышал лай. Резкий, злой. Потом визг. Артём побежал на звук. Мальчишке на вид было лет десять — рыжий, в мокрой от дождя куртке с флагом США на рукаве. Он пятился от двух питбулей, оскаленных, с налитыми кровью глазами. Один уже рвал зубами его рюкзак, второй рычал, готовясь прыгнуть. — Эй! — крикнул Артём по-русски, потом, спохватившись, перешёл на ломанный английский. — Hey! Stop! Собаки не реагировали. Мальчик заметил Артёма. На секунду в его глазах мелькнула надежда — и тут же сменилась ужасом. — No! Don’t come closer! — закричал он, но Артём уже схватил с земли толстую ветку. Первый удар пришёлся по спине ближайшего пса. Тот взвыл, развернулся, брызжа слюной. Второй бросился на Артёма — он едва успел подставить ветку, и мощные челюсти с хрустом сомкнулись на дереве. — Беги! — рявкнул он мальчишке. Тот не заставил себя ждать. Артём отступал, размахивая веткой, пока собаки не отвлеклись на что-то в кустах. Тогда он тоже побежал. Они остановились только у выхода из парка. Мальчик тяжело дышал, лицо его было бледным, но целым. — You… you saved me, — выдавил он. Артём кивнул, вытирая ладонью кровь с царапины на руке. — You’re welcome. Мальчик замолчал, рассматривая его. Артём знал, как выглядит в его глазах: потрёпанные ботинки, дешёвая одежда, акцент. Чужой. — My dad says people like you are bad, — вдруг сказал мальчик. Артём усмехнулся. Дождь стихал. Где-то вдали завыла полицейская сирена. — I’m Jack, — протянул мальчик руку. Артём пожал её. — Artem. Когда они вышли на улицу, Джек неожиданно сунул ему что-то в ладонь. — For you. Это был брелок — маленький металлический Спанч-Боб. Артём хотел отказаться, но мальчик уже убежал, крикнув на ходу: — Thanks, mister! Он разжал пальцы. Брелок блестел под фонарём. Может, не все здесь считали его чужым.