глава 5 (заключительная)

Кэтрин открыла глаза, когда слабый свет пробился сквозь шторы. Её тело было как ватное, голова кружилась, а во рту был со вчера странный горький привкус. Она лежала на диване, укрытая мягким пледом, а рядом на столике стояла пустая тарелка от ужина и бокал с остатками воды. Джейкоб сидел рядом, глядя на неё. Его светлые волосы были чуть растрепаны, а зелёные глаза блестели за очками — мягко, но с чем-то пугающим. — Доброе утро, Кэтрин, — сказал он тихо, протянув руку, чтобы убрать прядь волос с её лица. Его пальцы были тёплыми, но от них по коже побежали мурашки. — Ты так крепко спала. Она попробовала сесть, но тело не слушалось, и она только слабо шевельнулась. Её взгляд упал на столик, где среди вещей — пульта, салфеток, её ключей — лежала пустая упаковка. На ней было написано что-то мелкое, но она разглядела кусочек слова: "...зепам". Сердце заколотилось, но мысли путались. — Джейкоб... что это? — хрипло спросила она, кивнув на упаковку.Он посмотрел туда же, и его губы дрогнули в улыбке — мягкой, но с тенью чего-то жуткого. Потом он наклонился ближе, почти касаясь её щеки дыханием, и ответил: — Просто кое-что, чтобы ты расслабилась, моя милая. Ты ведь была такая уставшая вчера... Мне хотелось, чтобы тебе было хорошо. И тебе ведь понравилось, да? Она моргнула, вспоминая ночь — его руки, его губы, их жар. Всё было как в тумане, но её тело всё помнило, и от этого становилось страшно и странно тепло одновременно. — Мне... нужно домой, — выдавила она, но голос дрожал.Джейкоб обнял её сзади, крепко, но мягко, притянув к себе. Его губы коснулись её шеи, оставив лёгкий поцелуй. — Ты уже дома, дорогая — прошептал он, и в его голосе было столько силы, что она замерла. — Здесь, со мной. Я позабочусь о тебе лучше всех.Она услышала тихий щелчок где-то в доме — будто замок закрылся. Дождь всё ещё стучал по окнам, заглушая всё снаружи, а Джейкоб сильнее сжал её в объятиях. Её глаза снова нашли пустую упаковку диазепама, и в голове мелькнула мысль: он не отпустит её. Никогда. И что-то внутри — то ли страх, то ли что-то тёмное и тянущее — шептало, что она уже не хочет уходить.