Broken Life

Нам не сбежать от своей судьбы, Она в нашей плоти, она в нашей крови, Расплата впереди, Когда огонь встречается с судьбой, Спасения нет. ***       Пальметто, Южная Каролина.       Аарон никогда не думал, что снова пристрастится к наркотикам, но, стоя ночью перед дилером и принимая товар в руки, все сомнения развеваются. Он сказал Кейти, что останется дома, а Эндрю, что будет с ней, и со спокойной душой отправился уничтожать себя. Это должно было случиться однажды, ведь бывших наркоманов просто не существует. Отчасти именно этим он себя и утешает, глотая таблетки.       Он понятия не имеет, насколько сильным будет эффект, но предвкушение сладкой эйфории затмевает все опасения. Кайф настигает его почти мгновенно, а проблемы и заботы отступают на второй план. В этот момент он чувствует себя всемогущим и неуязвимым, способным на всё. Даже гнетущие мысли о том, как семья отреагирует на его срыв, исчезают. Пусть Эндрю, Кейтлин и ебаный Ники, — все эти блядские праведники, — идут нахуй. Кому какое дело, это его жизнь.       До тех пор, пока не наступает рассвет.       Утром раздаётся телефонный звонок, на экране высвечивается имя Кейт, а Аарон даже не может найти в себе силы нажать на кнопку, чтобы ответить. Он представляет себе её лицо, полное разочарования и боли, и это жжёт его сильнее, чем вчерашний кайф. Ну пиздец. Совсем не такого эффекта он ожидал.       Его, сука, трясёт.       Когда Миньярд решает взять трубку, голос Кейтлин звучит обеспокоенно, и от этого становится ещё больнее. Она спрашивает, всё ли с ним в порядке. Она волнуется. Блядство. Конечно, нет, не в порядке он, но зачем ей его проблемы? Кейт заслуживает мужчину, который не ищет повода закинуться каждый раз, когда становится паршиво. Аарон бормочет что-то невнятное, уверяя, что с ним всё хорошо, и тем самым оттягивая неизбежное.       Ему придётся рассказать ей правду, и это парализует его, но…       Ещё страшнее становится от перспективы снова потерять доверие брата. Вот кто точно не простит предательства. Эндрю. Он ненавидит ложь в любой форме, а вся жизнь Аарона сейчас состоит из неё. Аарон строит карточный домик, который обязательно обрушится, погребая его под обломками правды. Эндрю всегда видел его насквозь. И этот раз, вероятно, не исключение, просто брат устал тащить его через всё это дерьмо на собственном хребте.       Аарон поднимается на ноги, собирает себя по кусочкам, оглядывается по сторонам и понимает, что ничего не узнает. Он даже не помнит, как оказался в этом месте среди таких же торчков. Спасибо, что не под мостом. Вот где было бы самое дно. Аарон поспешно вытаскивает замызганную джинсовку из-под задницы какого-то чувака, стремясь поскорее выбраться из этого притона.       Никто не замечает, что что-то идёт не так.       Он, конечно, подозревает, что Кейтлин не слепая. Трудно не заметить парня-наркомана. Его больше волнует, почему она не упрекает его. Может, просто ждёт подходящего момента. А может, ей, как и всем остальным, наплевать на то, как он разрушает собственную жизнь. Похуй. Братьям Аарон просто старается не показываться на глаза, прекрасно понимая, что они сделают, если увидят его в таком состоянии. Ни Ники, ни Эндрю не будут обманываться его оправданиями, они быстро всё поймут.       И, сука, снова запрут в ванной.       Ему приходится врать. Аарон живёт в двух реальностях: одна — с Кейт, Эндрю и чувством вины, а другая — с ночными вылазками, удушающим кайфом и стремительно-сомнительном саморазрушением. Не об этом он мечтал всю жизнь. Так не должно быть, но и сделать с этим он ничего не может, а потому просто плывёт по течению.       А что ещё прикажете делать? Каждый выживает, как может.       Свет лампы отбрасывает на стены неестественные тени, и он чувствует, что они вот-вот поглотят его. Мысли о будущем; о том, что он будет делать после окончания учёбы, кажутся ему невыносимо давящими. Он не хочет ни учиться, ни общаться, ничто не вызывает у него интереса. В какой-то момент даже замечательная Кейт начинает его раздражать.       В глубине души вина пожирает Аарона заживо. Он обещал всем, что не вернется к этому образу жизни; уверял Эндрю, что не станет копией Тильды; клялся Кейтлин и Ники, что никогда в жизни больше не возьмёт в руки никаких наркотиков. И вот он здесь, погрязший во лжи. Он предал всех, кто был ему дорог, но хуже всего то, что он предал самого себя.       Так они и живут, пока Кейтлин не поступает звонок с неизвестного номера. Ей удаётся разобрать только то, что Аарона арестовали за незаконное распространение и употребление наркотиков на какой-то вечеринке. И она злится: на себя, на Лисов, на Эндрю и Ники.       Кто-то же должен был заметить, что Аарон катится в никуда.       Кейтлин срывается с места и мчится в участок, игнорируя правила дорожного движения и проклиная каждую секунду. По дороге она узнаёт, что Ваймак разобрался со всем, чем смог, и отвёз Аарона в общежитие. Ей приходится быстро разворачивать машину, чтобы добраться до своего парня до того, как Эндрю сообщат о его срыве, — сомнительно, ведь она знает, что брат у Аарона в экстренных контактах, — потому что, зная его удивительно эффективные методы чистки, у Аарона есть все шансы умереть в заблёванной ванной. Она, чёрт возьми, не одобряет этого и собирается настоять на том, чтобы ему разрешили пройти реабилитацию в специализированной клинике. Как и следовало сделать давным-давно, вместо того чтобы пичкать его крекерами.       Подъехав к общежитию, она сразу же натыкается на Лисов, столпившихся у входа. Эндрю бросает на неё ленивый, нечитаемый взгляд. За его спиной она видит Аарона. Гнев Кейтлин испаряется, сменяясь всепоглощающей жалостью. Она знает, что Аарон болен, как знает и то, что никто до неё не предлагал ему адекватной помощи. Кейтлин решительно пробивается сквозь толпу Лисов, не обращая внимания на любопытные взгляды. Она подходит к Аарону и, не говоря ни слова, крепко обнимает его. Он рушится в её объятиях. Ей кажется, что она чувствует, как по его телу пробегает дрожь.       — Детка, я знаю, что сейчас тебе очень плохо, но нам нужно… нужно, — подчёркивает она, — обсудить, что делать дальше.       — Нет никакого «нам», — перебивает её Эндрю, не дав закончить мысль: — Ты даже не заметила, что твой ненаглядный снова употребляет.       Ей следовало бы бояться, но Кейт просто вздёргивает нос, точно зная, что никто из этих людей никогда по-настоящему не понимал Аарона, отвечая:       — Так же, как ты или любой другой Лис.       — Ещё одно слово, и я воткну нож тебе в горло, черлидерша.       Сам Аарон молчит, уткнувшись носом в её грудь. Ему стыдно, страшно и невыносимо одиноко. Он чувствует себя маленьким мальчиком, пойманным с поличным. Ему хочется провалиться сквозь землю. Кейтлин отстраняется и берёт его лицо в свои ладони. Она смотрит прямо в его глаза, в которых бушует буря эмоций: страх, вина, стыд, отчаяние.       Кейтлин тоже видит его насквозь.       — Нельзя просто запереть тебя где-то и заставить пройти через все стадии ломки, это может быть опасно, — продолжает она, ни к кому не обращаясь, но Эндрю воспринимает её слова как упрёк в свой адрес.       Кейтлин переключает внимание с Аарона на его брата. Она знает, что он не привык проявлять слабость. Неприступная, мать её, крепость. Великий Эндрю Миньярд, гроза всего Пальметто. Ебучая заноза в заднице, мешающая ей и Аарону жить счастливой, блядь, жизнью.       — Ему нужен грёбаный реабилитационный центр, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Я позвоню своему хорошему другу, он работает в Истхейвене. Там ему окажут необходимую помощь.       Эндрю говорит категоричное «нет», игнорируя все её логичные доводы. Её гнев снова вскипает. Кейтлин знает, что сейчас не время спорить, но и отступать не намерена тоже. Аарону нужно лечь на реабилитацию, и она сделает всё возможное, чтобы это сделать.       — Пожалуйста, ты же не можешь каждый раз запирать его в ванной, набитой консервами. Это не помогает, понимаешь?       Эндрю презрительно смотрит на неё. Для него Кейт не больше, чем просто назойливая мошка. Его «нет» не оспаривается никем. Это удивляет её, потому что даже Ники не спорит. Он-то уж точно знает все подводные камни в отношениях близнецов. Никто из них не жаждет убить другого.       Эндрю не удостаивает её ни словом.       — Ты хочешь его убить? — раздражённо спрашивает она. — Придумай более гуманный способ, чем этот.       — Любая другая клиника, — Кейтлин чудится, что голос Эндрю на мгновение срывается, но она убеждает себя, что ей показалось. — Не Истхейвен.       Кейтлин оглядывает Аарона. Он выглядит потерянным и усталым, и она понимает, что он сейчас не в состоянии принимать решения. Она должна действовать быстро, пока Эндрю не успел осуществить свой «гуманный» план по оказанию помощи наркозависимым.       — Тогда мы найдем другую, но Аарон отправляется на реабилитацию.       Ники явно пытается возразить, но Кейт никого из них больше не желает слушать.       — Это не обсуждается.       Она не знает, что именно пугает Эндрю в обычной лечебнице, но идёт на компромисс. Они вместе находят новую клинику, и Эндрю, кажется, успокаивается. Пока им не сообщают, что это от них не зависит. Аарона отправляют в Истхейвен на лечение, словно назло, ни о чём их не спрашивая, а Эндрю рвёт и мечет, обвиняя во всем её. Кейтлин устало опускает голову на руку, чувствуя, как усиливается головная боль.       Напряжение между ними достигает пика. Кейтлин не хочет его никуда отпускать, но когда кто-то из Лисов говорит, что пора, не сопротивляется решению, которое было принято без них. Все провожают Аарона до машины, и Кейт крепко обнимает его на прощание, шепча слова поддержки. Она обещает навещать его как можно чаще и быть рядом, что бы ни случилось. Эндрю стоит в стороне, отворачивается и прикуривает сигарету от зажигалки, которую протягивает Нил.       — Я люблю тебя, — шепчет. — Никто никогда не причинит тебе боли, пока я рядом, даже ты сам, Рон.       Аарон медленно кивает, садясь в машину. Эндрю сразу же бросается на неё, проходя мимо после того, как машина отъезжает.       — Ты идиотка. Если хоть один грёбаный волос упадёт с его головы…       Кейтлин рефлекторно уворачивается, злясь на собственную беспечность.       — Я не понимаю, в чём ты меня обвиняешь, Миньярд. Это всего лишь клиника, а не филиал Ада. Никто не забирает у тебя брата навсегда. Блядь.       — Это-то? Ты уже знаешь, что меня насиловали в приёмных семьях, да, это общеизвестный факт после суда, но знаешь что, Маккензи, вот тебе ещё один факт: в Итхейвене был доктор Пруст, который тоже это делал. Расскажи мне о любом виде насилия, и я подтвержу, что он испытал его на мне.       — Что…?       — Всё ещё думаешь, что Аарона следовало отпускать туда, а? Поздравляю с проёбом, черлидерша. Ты отправила его в логово зверя.       — Эндрю…… Я не знала…… Я… — заикается Кейтлин, не в силах подобрать нужных слов. Ей хочется обнять его, утешить, но она понимает, что это только ухудшит ситуацию.       — Заткнись. Мне следовало убить тебя ещё тогда, в библиотеке.       Всего, что сказал Эндрю, ей хватает, чтобы забить тревогу в попытках вытащить Аарона из этой чёртовой клиники. Ей становится жутко при мысли о том, что случилось с Эндрю и почему он был так категорически против того, чтобы Аарона отправили именно в эту больницу. *** Больница Истхейвен, Южная Каролина.       Когда Аарона привозят в больницу, он даже не сразу понимает, что происходит. Его ведут по коридорам в палату 313, и всё, о чём успевает подумать Аарон, — это то, что он мельком слышал от брата, что он тоже лежал в ней. Это забавное совпадение смешит его. В палате пахнет лекарствами и каким-то едва уловимым страхом. Как будто стены больницы хранят страшную тайну, от которой кровь стынет в жилах.       Здесь много таких, как он. Сломанных. Он чувствует себя песчинкой в огромном безжалостном океане. Его укладывают на койку, застеленную накрахмаленным бельем, и подключают капельницу. Медсестра уходит, обменявшись несколькими словами с кем-то в коридоре, и Аарон замечает затуманенным сознанием этого кого-то на входе в палату.       — Здравствуй, Эндрю, вот мы и встретились снова.       Аарон хмурится, ничего не понимая. Кто-то небрежно ощупывает его, отчего ему хочется закричать. Когда незваный гость наклоняется ближе, Аарон видит перед собой мужчину. Сальный взгляд незнакомца блуждает по его телу.       — Я не Эндрю, — пытается выдавить он из себя, но получается лишь тихий стон.       Аарон пытается сфокусировать взгляд на белом потолке, но не может. Голова раскалывается, как будто кто-то пытается сломать череп изнутри, а мысли превращаются в мешанину.       — Разумеется, — Пруст расплывается в мерзкой улыбке. — Ты ведь его брат, не так ли? Эндрю сразу бы бросился в драку.       Доктору явно приятно осознавать, что ни одна из его жертв не могла, не может и никогда не сможет ничего сделать против него. О, он помнит все стоны, крики и мольбы остановиться. И он помнит глаза, пылающие яростью, даже под воздействием усиленной дозы наркотиков. В этом мальчике нет ничего от Эндрю. Это кто-то, кого он оберегал, даже в бреду, пока его тело было вдавлено в больничный матрас.       Аарон. Джекпот.       Мальчика трясёт, и вот тут-то Пруст и находит свой ответ. Аарон даже не колеблется, жадно хватая губами таблетки с его ладони; почти не реагирует, когда Пруст вынимает катетер из его вены, отходит, чтобы щёлкнуть дверным замком, и возвращается, на ходу расстёгивая ремень брюк. Затем медленно проводит рукой по коленям Аарона, ощущая, как тот дрожит.       — Что вы делаете, — запоздало паникует Миньярд.       — Ничего страшного, — шепчет Пруст. — Я просто хочу помочь тебе, Аарон.       Слова Пруста проникают в его сознание подобно яду, разъедая остатки здравого смысла. Аарон чувствует прикосновения, неприятные и потные. Попытка оттолкнуть доктора не даёт ничего. Чужая рука движется выше, заставляя застыть в напряжении. Аарон чувствует, как паника сменяется растерянностью. Он не понимает, что происходит. Его взгляд блуждает по белым стенам, ища спасения, но цепляется лишь за стерильный свет. Он даже не осознаёт, где находится. Всё, что он знает наверняка, — это то, что он никогда бы не назвал своё имя подозрительному незнакомцу.       — Я не говорил вам своего имени.       Аарон упирается ладонями в грудь доктора, пытаясь взять себя в руки, но наркотики, уже попавшие в его кровь, не позволяют ему этого сделать. Пруст улыбается, словно подтверждая свою силу. Волна удовольствия захлестывает его разум, когда он видит, как Аарон слабеет под его прикосновениями. На мгновение он замолкает, обдумывая слова. В глазах доктора мелькает что-то похожее на удивление, но тут же гаснет, сменяясь прежним выражением превосходства.       — Ты прав, — медленно произносит он. — Не говорил, но разве это имеет значение? Я знаю, кто ты. И ты здесь, чтобы я помог тебе.       Его дыхание обжигает щеку. Аарон пытается отвернуться, но Пруст не даёт ему этого сделать.       — Не сопротивляйся. Просто расслабься. Всё будет хорошо.       — Не трогайте меня, чёрт возьми, — шипит Миньярд.       Доктор хрипло смеётся, просовывая руку под его больничную рубашку. Аарон не хочет этого. Дёргается в сторону, едва не падая с кровати. Пруст подхватывает его, прежде чем Аарон успевает среагировать, и возвращает на место. Он пристёгивает его запястья к кровати фиксаторами и бьёт локтём под дых, чтобы мальчик больше не пытался сбежать.       Аарона откровенно трясёт. На глаза наворачиваются слёзы, но он не позволяет себе сломаться. Даже когда доктор трогает те места, к которым Аарон не разрешал прикасаться никому. Даже Кейт.       — Вот так, — успокаивающе протягивает доктор. — Плачь, мой хороший.       Аарон упрямо пытается не всхлипывать, но чувствует, как слёзы чертят дорожки по его щекам. И как чужой противный язык слизывает их. Пиздец.       — Сладкий, — констатирует Пруст. — Совсем как брат.       Аарон вздрагивает при одном только упоминании об Эндрю; вспоминает, как горячо брат противился его лечению в Истхейвене. Теперь он понимает, почему. Аарон, чёрт возьми, чувствовал, что это не прихоть. Хладнокровный Эндрю никогда бы не стал устраивать скандал из ничего. Что-то сломало брата, обнажив его самые уязвимые места.       Что-то или кто-то, точнее будет сказать сейчас.       Испытав на собственном опыте все кошмары Истхейвена, Аарон клянется выбраться отсюда, чего бы это ни стоило. Вместе они уничтожат этого монстра. Мысль об этом становится для него спасательным кругом. Аарон собирает остатки сил, сосредоточившись на ненависти к Прусту. Он перестает сопротивляться физически, но начинает бороться мысленно. Каждая клеточка его тела протестует, но он заставляет себя оставаться неподвижным. Пусть Пруст думает, что сломал его. Это его ошибка.       Миньярды не сдаются.       Чужие руки скользят по телу, вызывая рвотный позыв. Аарон едва понимает, что происходит, и определённо не хочет здесь находиться. Белые стены давят со всех сторон, и ему кажется, что ещё немного, и его раздавит. Он и хотел бы дать отпор, но в голове царит полная неразбериха.       На него смотрит мёртвая мать.       Часть его сознания понимает, что это неправда, но он всё равно боится даже пошевелиться. Доктор туже затягивает ремни на его запястьях, когда он пытается как-то сопротивляться. Его прижимают за горло к подушке, лишая возможности двигаться, и стягивают больничные штаны до щиколоток, даже не потрудившись их снять. Из горла вырывается лишь хриплая мольба, — пожалуйста, не надо, пожалуйста, не делайте этого со мной, — о которой Аарон тут же жалеет.       Тильда разевает кишащий личинками рот в беззвучном смехе. Когда Аарон прогоняет её, она напротив подходит ближе, поглаживая его по волосам полусгнившей рукой. Всё его тело сигнализирует о том, что происходит что-то из ряда вон выходящее, и его хрупкий мозг неосознанно зовёт Эндрю.       То, что его насилуют, до Аарона доходит не сразу. Сначала он слышит шлепок кожи о кожу, затем осознает боль и только потом обращает внимание на то, что пожилой мужчина с силой втрахивает его в матрас. Он не знает, что не так с его организмом, но точно знает, что ломка ощущается не так; больше похоже на то, что его чем-то накачали, а не наоборот.       — Эндрю не рассказывал, как это было? — кряхтит доктор. — Он лежал здесь, на твоём месте, и умолял, умолял, умолял. Как будто это что-то могло изменить.       Сознание Аарона барахтается, отчаянно пытаясь уцепиться за что-то реальное. Он чувствует себя грязным. Каждое движение причиняет адскую боль, но хуже физической боли — ощущение собственной беспомощности. Ему хочется раствориться в небытии, только бы не чувствовать.       — Не произносите его имя!       — Тише, глупый ты ребёнок, — булькает мёртвая мать, одёргивая его. — Ты же знаешь, что мама никому не позволит причинить тебе боль. Это необходимо.       Дурацкие слёзы текут по вискам, смешиваясь с потом. Перед глазами всё плывёт, и комната кажется бесконечно огромной и пустой, наполненной лишь тошнотворным дыханием смерти и кряхтением насильника. Если Эндрю чувствовал именно это, Аарон теперь понимает, почему тот так бурно реагировал на каждое прикосновение. Чудо, что его брат до сих пор ходит живой с грузом таких воспоминаний.       — Одно лицо, одно тело, но ты так на него не похож. Твой брат был агрессивным, пытался биться и кусаться. Буйный, приходилось скручивать его с санитарами. Ты же такой покладистый, словно был создан для того, чтобы тебя трахали, мальчик.       Аарон не хочет ничего об этом знать, харкает ублюдку в лицо. Мужчина утирается рукавом, злобно хватая его за подбородок, сжимает челюсти до хруста. Боль пронзает всё тело, когда он снова входит в Аарона размашистым толчком, кончая прямо внутрь.       — Очень зря. Я ведь хотел с тобой по-хорошему.       — Пошёл к чёрту.       В какой-то момент Аарон перестаёт что-либо осознавать. Просто лежит, как тряпичная кукла, позволяя происходящему происходить. Сознание отключается, унося его в безэмоциональный вакуум, где нет ни боли, ни страха, ни матери, ни доктора.       И, конечно, он ждёт Эндрю, зная, что тот придёт. Он всегда приходит. Аарону просто нужно дожить до этого момента, не сойдя с ума.       Аарон заставляет себя отключиться. *** Пальметто, Южная Каролина.       Эндрю не знает, куда себя деть. Всё в нём кричит: что-то не так. Последний раз он чувствовал что-то подобное, когда исчез Нил, и это чертовски нехорошо. Мысль о том, что Аарон, беззащитный и абсолютно невменяемый, сейчас в Истхейвене, повергает Эндрю в дикую панику. Вся его бравада безразличия летит к чертям. Он бы помолился, если бы был верующим, но Ники как-то вбросил, что это чушь собачья, и это отпечаталось в его памяти вечным клеймом.       Когда он закрывает глаза, мозг тут же подкидывает предательские картинки из прошлого. Сомнительное лечение явно не пошло ему на пользу. Изнасилование, знаете, не лечит, а скорее калечит. Открытие века. Эндрю пытается отвлечься, сосредоточиться на чём-то другом. Считает овец, как бы парадоксально это ни звучало. Тщетно. Образы проникают сквозь любые барьеры. Он чувствует себя запертым в клетке своего разума, где палачом является его же собственная память.       Эндрю старается не думать о том, что с Аароном это уже могло случиться. У него внутри нечто тёмное оживает, сворачиваясь в комок, готовый вырваться наружу. Эндрю сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони, но боль не приносит облегчения. Это… необычно. Дыхание прерывается, а сердце бьётся так, будто хочет вырваться из груди. Он не может сидеть сложа руки, но и действовать тоже не может. В нём всё кипит от осознания того, что, возможно, он опоздал.       Каждый человек кажется подозрительным, каждый звук — угрозой. Эндрю понимает, что готов разорвать на части любого, кто встанет у него на пути. Ему знакомо это чувство, но сейчас оно сильнее, чем когда-либо. Рыжеволосая сука, постоянно снующая вокруг, разжигает этот огонь с небывалой силой. Она всегда была рядом с Аароном. Как можно быть такой слепой? Она же его партнёрша, чёрт возьми! В горе и в радости, и всё такое прочее. Он бы никогда так нелепо не просмотрел Нила.       Он бы никогда не…       Ладно, на самом деле, он тоже ничего не заметил. Аарон не маленький и ясно дал понять, что не нуждается в его помощи.       Как только Эндрю закрывает глаза, перед ними проносится то, что Пруст может делать с Аароном. Он даже не уверен, что его брату позволили протрезветь настолько, чтобы осознать происходящее. Это делает всё ещё более отвратительным, а его собственные воспоминания сильнее давят на череп. Его тошнит, он вскакивает с кровати и блюёт на пол.       Аарон может даже не понимать, что его насилуют.       Пожалуй, впервые за всю жизнь Эндрю жалеет об отсутствии дурацкой связи близнецов. Он ничего не может сделать, кроме как подозревать худшее. Будь милостива блядская Вселенная, они хотя бы могли бы истекать кровью вместе, но даже этого им не позволяют. Его сковывает такая злость на весь мир. Что, чёрт возьми, такого ужасного они натворили в прошлой жизни, что эта перемалывает их в крошку.       Эндрю отплёвывается, хватает полотенце и кое-как вытирает пол. Запах едкий, тошнотворный, как и вся его жизнь. Ещё чуть-чуть, и даже его переломает окончательно, не говоря уж о брате, который сейчас буквально находится в руках монстра. Он хватает куртку, сигареты и идёт на крышу (с которой ему тут же хочется броситься вниз). Улица встречает его холодным ветром. Он звонит Ники, но тот не берёт трубку. Эндрю сжимает телефон с такой силой, что экран чуть не трескается. Дрожащими руками чиркает зажигалкой. Огонь жадно лижет кончик сигареты, и первая затяжка обжигает горло, принося мимолётное облегчение.       Блядь.       «Пожалуйста, Господи, пожалуйста, оставьте в покое хотя бы его. Я всё выдержу, только не трогайте брата»       Когда дверь, ведущая на крышу, хлопает, Эндрю инстинктивно хватается за ножи, но, увидев потревожившего его человека, медленно выдыхает. Нил, чёрт бы его побрал, Джостен. Всегда рядом, никогда не позволяет совершать необдуманные поступки. Нил молча подходит ближе, не нарушая границ. Он знает, что сейчас любое неверное действие и слово может стать искрой, способной разжечь огонь, который уже бушует внутри Миньярда.       — Я должен был заметить, — говорит Эндрю. — Обязан.       Нил только плечами жмёт.       — Вовсе нет, Эндрю. Ты не мог знать, как всё обернётся.       — Чушь собачья.       Нил молчит. Это раздражает, но в то же время успокаивает. Иногда слова бесполезны. Кому, как не им, это знать, ага? Эндрю пытается представить Аарона, — то, как с ним всё в порядке, — но вместо этого видит только уродливую ухмылку доктора Пруста. Даже зная, что между ними нет никакой близнецовой связи, он чувствует, как мерзкие пальцы скользят по коже Аарона.       Эндрю тушит сигарету, со злостью ударяя по бетону здания. Он ненавидит доктора Пруста, ненавидит себя и ненавидит весь этот чёртов мир. На секунду ему кажется, что его близнец слышит всё, и он отчаянно умоляет его не делать глупостей. Со стороны кажется, что он сошёл с ума и разговаривает с пустотой. Тревога возрастает до предела, переходя все возможные шкалы. Его губы шепчут бессвязные мольбы, хотя Эндрю знает, что они бесполезны. Никто не приходит на помощь Миньярдам, они вывозят и разгребают всё самостоятельно.       «Я всё сделаю, только бы с ним всё было в порядке»       Никотин немного успокаивает, но кошмарные видения не проходят. Он чувствует себя беспомощным, как будто связан по рукам и ногам, пока его брата мучают. Неужели никто ничего не сделает? Даже после всего, что Эндрю им рассказал об этой проклятой клинике? В нём бурлит ярость, смешанная с отчаянием. Он помнит каждое унизительное «пожалуйста». Эти воспоминания преследуют его днём и ночью.       Высота манит. Это кажется таким простым решением; таким лёгким выходом из этого кошмара. Эндрю пытается не думать об этом, ведь не может оставить Аарона одного. Он знает, что не сможет заснуть, но обещает себе хотя бы попытаться, ведь брат точно не потерпел бы подобного самоуничтожения.       — Идём? — спрашивает Нил, кутаясь в толстовку. Придурок, верхняя одежда существует. — Тебе нужно поспать.       Мысль о том, как он с удовольствием перерезал бы горло Прусту и всем, кто причинил вред его близнецу, согревает. Эндрю должен найти способ вытащить брата из этого проклятого Истхейвена. Даже если позже ему придётся ещё раз запереть Аарона в ванной. Это не так страшно, как осознание того, что из-за его невнимательности он оказался в руках монстра.       — Он мой брат, — цедит Эндрю. — Моя ответственность.       — Он сам за себя в ответе, — мягко возражает Нил.       — Хера с два. Я должен был предвидеть, что это случится.       — Аарон не даст себя в обиду. Он со всем справится.       Эндрю хочет крикнуть, что это не так, но слова застревают у него в горле. Вместо этого он бросает очередной окурок и смотрит, как тот гаснет в полёте. В глубине души Эндрю знает, что его брат далеко не слабак. Аарон всегда был сильнее, чем кажется. Как минимум, он выжил, а ещё всегда находил выход там, где другие видели тупик.       — Что, если нет, Абрам?       Нил поворачивается к нему, и в его глазах мелькает что-то такое, чего Эндрю не может расшифровать. Хищное. Отголосок Натаниэля Веснински. Он не знает, радоваться ли этому или бежать прочь.       — Что, если мы опоздали?       Эндрю смотрит на него, пытаясь понять, что скрывается за этим спокойствием. Нил никогда не бросает слов на ветер. Особенно когда дело касается тех, кто ему дорог, и Аарон, как бы он ни старался это отрицать, тоже входит в этот узкий круг.       — Тогда мы найдём виновных, — просто говорит он. — И заставим их пожалеть.       Эндрю пытается, правда, прочитать в его взгляде что-то большее, но не видит ничего, кроме яростной голубизны зрачков. Напряжение в теле медленно сменяется холодной решимостью. Он не может позволить себе сломаться. Не сейчас. Не тогда, когда Аарон, возможно, нуждается в нём больше, чем когда-либо. *** Больница Истхейвен, Южная Каролина.       Аарон перестает считать дни. Всё сливается в кашу, не меняется — проходит день, приходит Пруст. Он уже запомнил наизусть время, когда нога мучителя переступает порог палаты, вплоть до секунды. Аарон смотрит в потолок, стараясь не обращать внимания на запах лекарств и пота, въевшийся в стены. Он отчаянно надеется ухватить хоть что-то хорошее. Любые воспоминания, которые могли бы хоть ненадолго притупить боль, пульсирующую под кожей.       Пруст не церемонится, даже не закрывает замок, зная, что у Аарона нет сил звать на помощь. Он раздевается с порога, приказывая ему встать на колени. И Аарон подчиняется, не зная, что ещё делать. Видимо, доктору надоедает его безразличие, и в следующий раз он приносит с собой кассеты. Много чёртовых пыток, в которых Эндрю яростно сопротивляется.       «Образцовое поведение жертвы», — объясняет Пруст.       Крики брата отпечатываются у Аарона на подкорке. Он чувствует, как все внутри него обрывается. Он видит яркие образы брата, пытающегося вырваться из лап мучителя. И понимает, что ничего не может исправить. Время не повернуть вспять. Аарон судорожно вдыхает, пытаясь унять дрожь в ладонях, и кусает губы.       Он не верит в Бога, но всё же благодарит высшие силы за то, что Пруст не пытается показать ему видеозаписи, которые, Аарон уверен, у него есть.       Аарон задыхается от кошмара. Он отдал бы всё, чтобы никогда больше не слышать криков Эндрю. Пруст наслаждается его страданиями, смакуя каждый судорожный вздох.       Иногда, пытаясь понять, в чём смысл, Аарон заговаривает с доктором первым.       — Зачем?       Пруст гладит его по голове, отчего Аарон вздрагивает и хочет как минимум отпилить мудаку руку.       — Мне нравилось смотреть, как он трепыхался. Весь из себя герой, а на деле, — обычная шлюха. У вас это в крови.              Аарон сглатывает комок в горле, стараясь не выдать ни единой эмоции. Он не должен показывать Прусту, как сильно ранят его эти слова. Он не должен дать ему повод снова мучить его.       — Ты ошибаешься, — вскидывается он, выдерживая тяжёлый взгляд доктора. — Эндрю не такой.       — А ты? — Пруст хватает его за подбородок. — Ещё одна наглая шлюха. Ты даже не сопротивляешься, как он, что бы сказал Эндрю?       Аарон чувствует, что его лицо горит от унижения. Он сжимает простыню, но молчит. Любая его реакция — топливо для извращенца-доктора. Он не позволит ему насладиться этим. Пруст отпускает его, видя в Аароне скорее ненависть, чем страх, и это его забавляет.       Его валят на кровать, подтягивая под колени. Аарон по привычке сопротивляется, но доктор напоминает ему, что в любой момент может лишить его иллюзорного права выбора, и борьба сводится к нулю. Желудок Аарона сводит судорогой. От отвратительного прикосновения к нему к горлу подкатывает рвота. Он должен был бы уже привыкнуть к этому, но нет.       Мужчина забирается под резинку штанов, задевая кромку боксеров, и проводит рукой по его паху. Инстинктивно Аарон дергается, пытаясь отстраниться от прикосновения. Ёбаный Пруст играет с ним, получая извращенное удовольствие от каждой гримасы отвращения на лице Аарона.       Видимо, срабатывает защитная реакция, и он впадает в транс, потому что, когда доктор встряхивает его, Аарон слышит:       — Не. смей. отключаться.       Аарон смотрит на него мутными глазами, не в силах сосредоточиться. Голос доктора звучит где-то далеко. Он пытается взять себя в руки, но ощущение отвратительной руки на теле парализует его волю. Да и член внутри не доставляет никакой радости, пусть он не помнит, как это произошло.       — Смотри на меня, — рычит доктор, влепляя ему пощёчину. — Не смей уходить. Ты должен чувствовать. Ты должен помнить.       Аарон изо всех сил старается не отрывать глаз от лица доктора, но всё расплывается. Тело немеет, а чувства отключаются. Доктор, словно почувствовав это, усиливает темп, причиняя боль. Аарон вскрикивает. Это отрезвляет его.       — Вот так, — шепчет Пруст, — оставайся здесь, со мной. Чувствуй.       — Я убью тебя.       Пруст кончает под аккомпанемент его проклятий.       — Ломать тебя интереснее, чем брата.       После ухода доктора Аарон долго переваривает его слова. Ему кажется, что он чувствует запах Эндрю, смешанный с мерзким запахом похоти. Воспоминания о каждом неосторожном прикосновении к брату разрывают его. В какой-то момент Аарон даже задумывается, не проще ли ему покончить с собой, но мысль о том, как яростно боролся Эндрю, не даёт ему этого сделать.       Он не даст чудовищу победить. *** Пальметто, Южная Каролина.       Кейтлин находит Нила в кампусе, опасаясь сразу действовать через Эндрю. В конце концов, она не знает, какой будет реакция Миньярда на её появление, поэтому действует хитрее. Компромат, который она собрала на доктора из Истхейвена, греет ей душу, спрятанный в папке в глубине её сумочки.       Количество людей, которые прошли через руки насильника, — буквально на виду у всех; там, где меньше всего ожидаешь, — по-настоящему пугает Кейт. Если есть один, то будут и другие. Она уверена, что этого будет достаточно, чтобы засудить Уильяма Пруста на очень долгий срок и организовать жесточайшие проверки больницы за подобную халатность в подборе персонала.       Она сожалеет, что не прислушалась к предостережению Эндрю, позволив Аарону попасть прямо в логово зверя. Предчувствие или что-то ещё не позволяет ей сомневаться в том, что ей придётся собирать своего парня по кусочкам, если ему вообще позволят с ней видеться. Это была серьёзная ошибка, от которой теперь зависит их совместное будущее. И неважно, что виновата в этом не только она, но и все, кто не уследил за Аароном.       — Эй, — окликает она Джостена, перехватывая его на выходе из аудитории, — мы можем поговорить?       Нил вскидывает голову, отводя её подальше от любопытных глаз. Чего бы не хотела Кейтлин, это напрямую касается Аарона и может задеть прошлое Эндрю, а он не хочет, чтобы их жизнь стала достоянием общественности ещё больше, чем она уже есть.       Кейтлин, не колеблясь, тут же вываливает всё на него.       — Мне нужно, чтобы ты поговорил с Эндрю. Думаю, у меня есть кое-что, что поможет навсегда избавиться от Пруста.       Нил слушает её, хмурясь, с каждой секундой всё больше осознавая серьёзность ситуации. Он знает, что Эндрю никогда не простит, если он промолчит об этом. А ещё знает, что Кейтлин лучше ему на глаза не показываться ближайшие лет сто.       — Что именно у тебя есть? — спрашивает он.       Кейтлин протягивает ему папку.       — Доказательства преступлений. Нил, это… — она замолкает, хватая ртом воздух от подступающей паники. — Блядь, какой же пиздец, прости. Этого должно быть достаточно, чтобы посадить Пруста.       Джостен пробегает глазами по документам. Это не самое худшее, что он когда-либо видел в своей жизни, но он замечает, как Кейтлин бледнеет, просто глядя на эту чёртову папку, и понимает, как тяжело ей было всё это ворошить. Должно быть, это огромный шок для девушки из приличной семьи.       — Я поговорю с ним, — обещает Нил. — Пока тебе лучше держаться от Эндрю подальше.       — Спасибо. Скажи ему, что мне жаль… или, нет, ничего не говори. Боже.       Кейтлин кивает, благодаря его за помощь. Она и сама не горит желанием встречаться с Эндрю. Чувство вины успешно грызёт её изнутри без него. Она может представить, что чувствует Эндрю прямо сейчас, зная, что Аарон в опасности. Ей остаётся только надеяться, что Нил сможет донести до него необходимую информацию, не провоцируя конфликт.       Нил, сжимая в руке папку, направляется прямиком в общежитие. Он знает, что Эндрю сейчас будет не в лучшем настроении, но откладывать это нельзя. Чем скорее они разберутся с Прустом, тем скорее Аарон будет в безопасности. Он надеется, что доказательств Кейтлин будет достаточно, чтобы навсегда вычеркнуть этого человека из их жизни.       Он стучит в дверь их комнаты, и Ники открывает ему. Он выглядит обеспокоенным.       — Что случилось? — спрашивает Нил, входя внутрь.       Ники в нерешительности прикусывает губу, но потом всё же выдаёт:       — Эндрю снова начал резаться.       Нил замирает. Слова Ники поражают его как удар. Он бросает взгляд в сторону комнаты Эндрю и видит свет, пробивающийся из-под двери. Не нужно быть гением, чтобы понять, что там сейчас происходит. Нил чувствует, как в груди поднимается волна паники. Он знает, что Эндрю делает это не просто так. Крик о помощи, вызванный страхом.       — Он в комнате, — продолжает Хэммик. — Я пытался поговорить с ним, но он не хочет никого видеть.       Нил подходит к двери комнаты Эндрю.       — Эндрю, это Нил. Открой дверь.       Тишина. Нил прислоняется лбом к двери. Он терпеть не может, когда Эндрю замыкается в себе. Это страшнее, чем извержение вулкана Тоба.       — У меня есть кое-что, что может помочь Аарону, — говорит Нил. — Кейтлин нашла улики против Пруста. Много.       Через несколько секунд дверь медленно открывается. Эндрю замирает на пороге, как привидение, со свежими порезами на руках. Они выделяются алым на фоне бледной кожи. Нил сглатывает, стараясь не показывать ужаса. Он протягивает Эндрю папку, не заходя в комнату. Как будто боится нарушить хрупкое равновесие.       — Взгляни.       Глаза Эндрю бегают по строчкам, и в них плещется буря эмоций, которые он яростно пытается скрыть. Нил знает, что сейчас просто нужно помолчать и дать ему время. Проходит долгая минута, прежде чем Эндрю закрывает папку и сжимает челюсти. Он даже не смотрит на Нила.       — Этого хватит, — глухо произносит. — Более чем.       Он отворачивается и идёт к столу, оставляя папку там. Нил подходит к нему, беря с кровати нарукавные повязки, и натягивает их на руки Эндрю, ощущая под пальцами неровные шрамы.       — Что ты собираешься делать с этим?       Голос Эндрю звенит от подавляемой ярости.       — То, что должен был сделать давным-давно. Я собираюсь покончить с этим раз и навсегда. Я убью его.       Нил мог бы отговорить его от этого, сказав, что с такими связями, как у него, не обязательно самим марать руки, но не спорит. Всё, что он считает нужным сделать, это написать Кейтлин короткое «спасибо». ***       Кейт не была бы собой, если бы позволила кому-то решать за неё, может ли она участвовать в спасении собственного же парня. Поэтому, когда она врывается в общежитие Лисов, никто из них не удивляется. Никто даже не спешит её прогонять. Она предполагает, что её не трогают лишь по той причине, что им понадобится вся возможная помощь. Хотя, по правде, это всё же не спасает её от пристального внимания Эндрю. Ники нервно теребит край кофты, суетливо подзывая её сесть рядом. От греха подальше. Она чувствует, как сердце бешено колотится в груди, но берёт себя в руки. Сейчас не время для страха.       Нил хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание.       — Итак, для новоприбывших, ещё раз. Эндрю собирается любыми силами пробиться к Аарону. Как только мы поймём, что они оба в безопасности, все доказательства будут переданы нужным людям, чтобы этот ублюдок получил максимальный срок.       Он благоразумно умалчивает о том, что долго жить доктору-извращенцу в тюрьме не придётся. Нил никогда бы не простил себе иного исхода. Такие уроды не заслуживают даже дышать с ними одним воздухом.       — Что дальше? — спрашивает Кейтлин. — Есть что-нибудь ещё, или мы надеемся на чудо?       — Это не твоё дело, — рявкает Эндрю.       — Аарон — мой парень, значит, моё, — парирует она. — Смирись, блядь, уже. Я никуда не денусь.       Эндрю смотрит на неё долгим, пронзительным взглядом. В его глазах нет ничего, кроме ярости, но Кейтлин не отступает. Она знает, что Эндрю может неосознанно причинять боль всем вокруг, и ей просто нужно быть рядом, чтобы попытаться предотвратить худшее. Аарону и без того может быть непросто.       — Хорошо, — наконец говорит Эндрю, хватая её за рукав. — Едешь с нами. Но если ты хоть что-то испортишь, я клянусь…       Кейтлин хмурится, открывая рот в изумлении. Ткань её кофточки под его пальцами трещит.       — В чём ты клянешься, а? — вызывающе спрашивает она, высвобождая руку. — Убить меня? Ну же, Эндрю, удиви меня. В конце концов, именно это ты и делаешь. Уничтожаешь всё, что ему дорого. Из раза в раз. Хоть раз подумай не о себе.       Нил переводит взгляд с одной на другого, чувствуя нарастающее напряжение. Он понимает Эндрю, но и Кейтлин тоже. Им сейчас нужна любая помощь, и тратить время на споры — непозволительная роскошь. Пока они здесь выясняют отношения; спорят о том, кто больше заботится об Аароне, он может подвергаться жесточайшим пыткам.       — Я люблю его, — продолжает Маккензи. — Понимаешь, люблю. Не знаю, знаешь ли ты, что это такое. Когда ты готов отдать за кого-то свою жизнь. И я признаю, что совершила ошибку, так что позволь мне, умоляю, прошу, позволь мне помочь ему.       — Красивыми речами меня не проведёшь, — огрызается Миньярд. — Он там потому, что ты позволила этому случиться. Разве я не предупреждал тебя? Разве я не говорил тебе найти другую грёбаную клинику? Разве я не рассказывал тебе о кошмарах, которые там творятся? Это ты упекла его туда, так что если с ним что-нибудь случилось… — Кейтлин пытается абстрагироваться от его слов, понимая, что все сейчас на эмоциях, но властный голос возвращает её внимание: — Нет. Не отворачивайся от меня. Я хочу, чтобы ты знала: если с ним что-нибудь случилось, я убью тебя. Я буду рассматривать твоё присутствие как угрозу. Ты меня поняла?       Кейтлин смотрит прямо в глаза Эндрю. Она видит боль, страх и отчаяние, скрытые под маской безразличия. Она понимает его. Он боится за Аарона так же сильно, как и она. И его слова — не просто угроза, а отчаянная попытка защитить брата от всего, что может причинить ему боль. Крик. На этот раз она находит в себе силы проигнорировать его угрозы, потому что понимает.       И когда Эндрю видит, что она не боится, ярость в нем сменяется растерянностью, словно он не ожидал такой реакции. Она видит в нём не монстра, а человека, отчаянно пытающегося защитить брата. Это подкупает. Возможно, на какую-то долю секунды он даже всерьёз думает, что эта девушка — та, кто нужна его брату.       Они быстро обсуждают последние детали плана, распределяют роли и готовятся к выходу. Кейтлин чувствует, как адреналин наполняет её тело. Страх никуда не исчезает, но тот факт, что она вот-вот встретится с Аароном, сглаживает негатив. Она готова спасти своего парня и доказать его брату, что он может на неё рассчитывать. *** Больница Истхейвен, Южная Каролина.       Больница встречает их зловещей тишиной. Эндрю борется с желанием развернуться и бежать в противоположном направлении от проклятого Истхейвена. Он выбрался отсюда не для того, чтобы вернуться добровольно, но и оставить здесь брата было бы предательством высшей пробы. Поэтому он переступает порог вместе со страхами. Каждый шорох отдается эхом в напряженной тишине, заставляя Кейтлин, — она всё ещё не верит, что убедила Миньярда взять её с собой, — вздрагивать.       Когда они добираются до нужной палаты, слава богу, без приключений, их встречает запертая дверь, что неудивительно. Эндрю достаёт из кармана отмычки, привычно перебирая их пальцами. Кейтлин наблюдает за его манипуляциями с затаённым дыханием, словно боясь спугнуть удачу.       Замок поддаётся на удивление легко, и дверь открывается с тихим скрипом, впуская их в полумрак. В воздухе витает затхлый запах безнадежности. Кровать у дальней стены едва виднеется в тусклом свете. Эндрю делает шаг вперёд, и Кейтлин следует за ним, стараясь не шуметь. Они едва узнают Аарона в сгорбленном силуэте. Всё его тело — натянутая струна.       Лицо брата скрыто в тени, но Эндрю безошибочно узнаёт его по нервному подергиванию плеч. Он делает ещё один шаг, стараясь говорить как можно тише:       — Аарон?       В ответ раздаётся лишь короткий, болезненный вздох. Кейтлин касается плеча Эндрю, напоминая ему об осторожности. Она тоже узнаёт Аарона, но в его нынешнем состоянии трудно разглядеть что-то от прежнего. Эндрю дёргается как сумасшедший от её прикосновения, и только то, что они не могут выдать своё присутствие, спасает её от удара ножом.       Свет из коридора, проникающий в палату, позволяет им лучше разглядеть Аарона. Его волосы спутаны и растрепаны, а больничная роба подчёркивает измождённую фигуру. Синяки по всему телу подтверждают подозрения Эндрю о продолжающемся насилии.       — Это я, Рон, — Эндрю старается, чтобы его голос звучал мягко. — Я пришёл за тобой.       Аарон медленно поднимает голову — дикий ужас, смешанный с отчаянием. Он смотрит на Эндрю так, словно видит привидение. Кейтлин едва сдерживает стон, видя, в каком состоянии находится её парень. Она знала, что всё будет плохо, но не ожидала, что настолько.       — Уходи, — хрипит Аарон. — Уходи отсюда, Эндрю. Он… он вернётся. Пруст. Он знает, что ты здесь. Он хочет тебя.       Эндрю качает головой, игнорируя предупреждение. Он подходит к кровати и садится на край, не сводя глаз с брата. Кейтлин не знает, как реагировать на всё это. Она думала, будет проще.       — Мы забираем тебя отсюда. Сейчас же.       — Нет, нет, нет! Не трогай меня! Доктор разозлится! Он сделает тебе больно!       Эндрю хватает его за руку, крепко, но не больно. Он чувствует, как дрожит все тело Аарона.       — Он не причинит никому из нас вреда, Рон. Обещаю.       Эндрю помогает Аарону встать с кровати. Кейтлин подбегает и поддерживает Аарона с другой стороны. Вместе они выводят его из палаты. Эндрю настороженно оглядывается, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд.       Знакомый, неприятный прищур Уильяма встречает его, стоит только обернуться. Сердце Эндрю пропускает удар. Уильям Пруст. Сам дьявол во плоти. Его взгляд прожигает насквозь. Эндрю сглатывает, стараясь не выдать страха. Кейт крепче сжимает руку Аарона, пытаясь придать ему уверенности.       — Какой приятный сюрприз, — Уильям весь сочится ядом. — Я так рад, что ты решил навестить брата. Боюсь, в последнее время Аарон немного не в себе.       — Мы забираем его домой, — отвечает Эндрю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ему здесь не место.       — Правда? Я думал, ему здесь очень хорошо. Мы столького добились вместе, не так ли? — Пруст бросает взгляд на Аарона, и тот вздрагивает. — Но если тебе так хочется избавить брата от лечения, Эй Джей, думаю, ты должен предложить мне равноценный обмен, да? Ты знаешь, что мне нужно.       Эндрю знал, что этот момент наступит. Пруст никогда бы не отпустил Аарона просто так. Ценой свободы брата станет его собственная. Ярость клокочет внутри, но он старается сохранять спокойствие. Доктор медленно кружит вокруг них, не сводя глаз с Эндрю.       Кейтлин задвигает Аарона за спину, пытаясь защитить его от надвигающейся опасности. Когда в поле её зрения попадает нож, зажатый в руке Миньярда, она мгновенно принимает решение. Они не сговариваются, просто Кейт слегка касается Эндрю, — на свой страх и риск, — и он мгновенно понимает её, отдавая оружие.       Кейтлин бросается на Пруста. Нож в её руке сверкает в тусклом свете коридора, но доктору удаётся увернуться. Лезвие царапает его щеку, оставляя тонкую полоску крови. В глазах Пруста вспыхивает ярость. Он отталкивает Кейтлин в сторону, и она врезается спиной в стену. Аарон, стоявший до этого в оцепенении, приходит в себя. Он видит, как Эндрю борется с Прустом, а Кейтлин пытается встать.       Неизвестно, что движет им, когда он толкает Пруста, но доктор теряет равновесие и падает. Вместе они врываются в первую попавшуюся палату. Это лишь временная мера, но она дает им несколько секунд передышки. Эндрю оглядывается в поисках чего-нибудь, чем можно забаррикадировать дверь. За дверью раздается топот. Пруст не намерен так просто сдаваться. Эндрю понимает, что долго они не протянут. Кейтлин с трудом поднимается, потирая ушибленную спину.       — Ты чокнутая, — даже с некоторой гордостью говорит Эндрю, поворачиваясь к Маккензи.       Кейтлин криво усмехается в ответ.       — Приятно слышать.       Эндрю вскидывает бровь, поясняя:       — Это не комплимент, если что.       Девчонка, что неудивительно, конечно же, с ним не соглашается.       — От тебя? Ещё какой.       Ответить ей Миньярд не успевает, ибо дверь распахивается, являя разъяренного Пруста. Эндрю хватает первое, что попадается ему под руку, — поднос с медицинскими инструментами — и швыряет его в доктора. Пруст уворачивается, и поднос с грохотом падает на пол.       Уильям бросается вперед, отталкивая Эндрю к стене и явно пытаясь навредить. Аарон, преодолевая страх, хватает с кровати подушку и пытается оглушить ею доктора. Попытка оказывается неуклюжей, но это даёт Эндрю шанс вырваться. В палате начинается хаотичная потасовка. Эндрю уворачивается от ударов Пруста, пытаясь контратаковать. Кейтлин, терпя боль, тоже бросается в бой. И именно её действия дают Эндрю возможность вытащить из-под повязок ножи, вид которых мгновенно усмиряет пыл доктора.       Пруст напрягается, настороженно глядя на клинки в руках Эндрю.       — Ладно, давайте все успокоимся.       Эндрю не верит ни одному его слову. Он знает, что Пруст не оставит их в покое, но сейчас главное — выбраться отсюда живыми.       — Теперь не такой смелый, да?       — Хорошо, ты победил, — произносит Пруст. — Забирай своего брата. Убирайтесь.       Эндрю ждёт, пока Аарон и Кейтлин выйдут в коридор и покинут больницу, и только тогда решает сделать то, что планировал ещё с собственного пребывания в Истхейвене. Лезвие в его руках безошибочно находит сонную артерию на чужом теле. Удивительно, но Уильям даже не пытается сопротивляться. Кровь брызжет на белые стены палаты, окрашивая их в пурпурный цвет. Тело Пруста бесформенной кучей оседает на пол.       Эндрю быстро вытирает ножи, а затем прячет их обратно под повязки. Ему нужно срочно убираться, пока никто не заметил его на месте преступления. Кейтлин с Аароном ждут его у выхода из больницы. Их лица бледны и напряжены. Эндрю кивает им, давая понять, что всё кончено. Уильям Пруст больше никому не причинит вреда.