7. Без права на слабость

Марли. 22:48 Зик Йегер стоял у окна своего основного офиса, высоко над городом, где улицы шумели глухо, как будто через толстое стекло аквариума. В этом офисе всегда было слишком тихо, даже тогда, когда умирали люди. В руках он держал досье в котором была последняя сводка с подстанции. Где всё должно было пройти без сучка, без задоринки. Где должен был быть нанесён удар, способный обрушить один из узлов мафии Леви. Но это не сработало. Выжили почти все. Планы рухнули. Он усмехнулся, опуская папку на стол. — Значит, кто-то научился играть, — пробормотал он. — Не Леви. Он действует быстрее, чем думает. Не Эрвин — тот слишком привязан к логике. Значит, кто-то новый. Или… старый. Просто раньше он молчал. Может быть Эрен? Он прошёлся по кабинету. Белый ферзь на шахматной доске блеснул под лампой предчувствием. — Ладно, — сказал Зик. — Пора красиво перехватывать инициативу, мы ведь не псы. Мы — Йегеры. С того дня он молчал. Пять месяцев — ни слова, ни хода. Только тень, зреющая под кожей города.А сегодня он начал наступление. Элдия. Пять месяцев спустя. — Он двинулся, — сказал Эрвин, убирая телефон. Голос был ровный, будто речь шла о шахматной партии, а не о начале войны между семьями. Леви даже не кивнул, лишь коротко выдохнул. — Что именно? — спросил Майк, заходя в комнату. — Движение на южной ветке. — ответил Эрвин. В комнату зло вломился Эрен. — Это Зик? — спросил он. — Он, — ответил Эрвин. Эрен замер. Он спрятал свои руки за спиной, словно скрывая дрожащие пальцы, далее последовал почти истеричный смех. — Он будет идти не за вами. Он будет идти за мной. Никто не спорил. В этой комнате все знали: Эрен не просто перебежчик. Он был братом. Он носил ту же кровь, что и Зик. Сидел с ним за одним столом, а потом ушёл. Не потому, что захотел большего, а потому что увидел слишком многое из того, с чем не смог и больше не хотел мириться. — Он не прощает, — сказал Эрен. — Я ушёл из семьи. Я сделал выбор. Он считает, что я должен за него заплатить. — Значит, будем встречать его по нашим правилам, — тихо сказал Леви. — Без благородства и пощады. У меня с ним до сих пор остались личные счеты. Эрвин подошёл к карте, переложил две фишки. — Он будет разрушать нас медленно. Эрен уже собирался уйти, но остановился у двери. — Если он дойдёт до меня, — начал он, — я... — Мы не допустим, — перебил Леви. — Ни ему, ни прошлому.

***

Адриана тихо поставила чашку на стол и отложила документы, которые разбирала вместе с Леви, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Тишина в кабинете, обычно комфортная, сейчас казалась слишком напряжённой. Она не была склонна к разговорам на личные темы, но что-то в этом молчании между ними заставляло её почувствовать, что надо что-то сказать. Она подняла взгляд на Леви, который сидел напротив, спокойно перечитывая документы. Его правое плечо дернулось за последние тридцать минут раз пять — будто нервный тик, который никак не мог остановиться. — Босс, Вы не часто разговариваете о таких вещах, — начала она, её голос был мягким, но с лёгким оттенком сомнения. — О том, что за всем этим стоит. Леви, казалось, не удивился. Он медленно поднял чашку, отпил глоток чая, но не ответил сразу. Только спустя несколько секунд его взгляд стал немного теплее, и он снова положил чашку на стол. — И что ты хочешь услышать? — спросил он, его голос был равным, но в нём уже звучала какая-то терпимость к вопросу. Адриана слегка склонила голову, наблюдая за ним. Вопрос был не столько к нему, сколько к себе. Она не знала, что ожидает от этого разговора, но понимала, что если сейчас не заговорит, то всё снова вернётся на круги своя. — Я не понимаю, почему вы всё время держите дистанцию, — сказала она, немного приподняв уголок губ, но в её словах не было насмешки. — Мы все здесь, в какой-то степени, похожи друг на друга. У нас одинаковые цели, все мы рискуем, но вы всё равно держите всех на расстоянии. Почему? Леви посмотрел на неё, и на мгновение его глаза затуманились чем-то неясным, почти скрытым. Он знал, что она, как и все остальные, могла бы думать, что это просто его защитная реакция. Но сейчас, в этот момент, её вопрос был не о работе, а о чём-то большем. — Может, потому что так легче, — ответил он, его голос стал чуть более мягким. — Так я сохраняю ясность. Мы все — инструмент. И чем меньше привязанностей, тем легче двигаться дальше. Не всегда понятно, кто из нас здесь ради чего. Адриана поняла, что он прав. Но это не избавляло её от ощущения, что есть что-то, что они не могут просто оставить в стороне. — А что, если мы не всегда должны быть инструментами? — спросила она, её тон был серьёзным, но не требовательным. — Может быть, есть моменты, когда нужно просто быть людьми? Леви задумался, его взгляд стал сосредоточенным, и только спустя несколько секунд он ответил. — Ты слишком часто думаешь о таких вещах, — сказал он с лёгким укором. — Люди не имеют значения, когда ты играешь в эту игру. Они либо приносят пользу, либо становятся помехой. Всё остальное — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Адриана снова посмотрела на него, но в этот раз её взгляд был прямым, решительным. — А если бы ты был человеком? — спросила она, снова перескочив на ты. — Не инструментом, не игроком, а просто человеком. Что бы ты тогда выбрал? Что бы ты сделал? Леви замолчал. Он не сразу ответил, но в его глазах, кажется, проскользнуло что-то, что он сам не ожидал. Он знал, что она ставит его в угол, но так было честно. По-настоящему честно. — Я бы, наверное, не выбрал бы ничего, — ответил он, наконец. — Я бы просто жил. Но это слишком сложно для нас. Для людей, таких как мы. Её взгляд смягчился. Она сидела молча, наблюдая, как его лицо постепенно принимает прежнюю, сдержанную маску. — Ну, тогда живём по нашим правилам, — сказала она, покачав головой, но с лёгким взглядом, полным понимания. Леви снова взял чашку, но на этот раз в его глазах не было той отчуждённости, что раньше. Он был спокойным, но не таким отстранённым. — Это, наверное, единственный способ. — Ответ был коротким, но в нём была лёгкая усмешка. — И, ради бога, перестань прыгать со мной с 'ты' на 'вы'. — просто соблюдай субординацию перед другими.