23. Собрать себя заново

Адриана уже несколько дней не появлялась в особняке. Время расползалось в руках, словно ткань, которую слишком долго тянули со всех сторон. Во-первых, Леви и Эрвин улетели в Стохесс на переговоры — громоздкие, серьёзные, с цифрами и именами, которые ей ни о чём не говорили. Телефон молчал. Леви не из тех, кто пишет «доброе утро», даже если это утро пахнет его чаем. Он уезжал, так всегда — тихо, точно, сдержанно, оставляя за собой гудящую тишину в стенах. Во-вторых, настало время. Время забыть старую жизнь — с этим комичным, почти неловким словом «пора». Её съемная квартира в старом районе с облупленным подоконником и пожелтевшими стенами, где висели карты, фотографии и чужие забытые слова, перестала соответствовать новой жизни. Появились новые связи, новые риски, и новый счёт в банке, который теперь позволял не только кофе по утрам, но просторные окна в пол и двери, которые не скрипят. Адриана уже упаковала последние коробки, оставив в пустой кухне один — самый любимый стакан. Его стоило забрать последним. Леви ничего не знал о её переезде. Адриана и не думала ставить его в известность — не из упрямства, а скорее по привычке. Делать всё самой для неё было естественным состоянием, почти как дышать. Она давно усвоила, что в делах, особенно личных, лучше не отвлекать других, даже самых близких. Особенно его. Помощь пришла неожиданно — почти нелепо, если бы не была такой уместной. Жан и Эрен подслушали её разговор с будущей хозяйкой квартиры. В коридоре. Мимоходом. Разговор с хозяйкой квартиры только что закончился, как Жан и Эрен тут же переглянулись — слишком быстро, чтобы это было просто так. — Такая девушка не должна таскать коробки, — заявил Жан, не без того фирменного выражения, за которое обычно хотелось в него что-нибудь запустить. — Мы поможем с переездом, — подхватил Эрен, глядя в сторону, будто старался не сделать это слишком серьёзным. — Только Ханджи предупредите, а то ваша внезапная трудовая миграция может вызвать у неё желание объявить вас в федеральный розыск. Адриана усмехнулась — чуть иронично, чуть устало. Не потому что согласилась, и не потому что поддалась пафосу их напускной галантности. Просто не стала спорить. Иногда проще принять помощь, чем отстаивать свою независимость с тяжёлой коробкой в руках.

***

Она сидела на полу, на сложенном пледе, как на временной пристани между прошлым и будущим. Рядом стояла последняя партия аккуратно упакованных коробок — молчаливые свидетели лет, прожитых здесь. Жан и Эрен обещали приехать к полудню, но она не торопила. В глубине души знала: всё можно было бы унести и одной, она и не такое тащила в одиночку. Но оставаться в тишине этой комнаты ещё хоть немного — не хотелось. Бывает, даже самые стойкие устают от собственного одиночества. За окном пронеслась машина, потом в переулке завизжали тормоза — привычный городской шум, ставший здесь фоном её одиночества и упрямства. Под потолком, как всегда не вовремя, мигнула старая лампочка, будто моргнула ей напоследок. Электричество в этом доме жило своей жизнью, не признавая регламентов. Впрочем, как и она сама, когда только сюда въехала. Адриана провела ладонью по деревянному полу, холодному, немного шероховатому. Не из сентиментальности — она не была склонна к театру чувств, — скорее по привычке. В этом месте она впервые за долгое время почувствовала: может остаться. А теперь, с тем же спокойствием, знала — может уйти. Это не было поражением. Это было движение. Вперёд. Дверь хлопнула с таким энтузиазмом, что старая коробка на подоконнике вздрогнула. — Так, где тут наш командир погрузочно-разгрузочного батальона? — Эрен ворвался первым, на ходу собирая волосы в хвост. Сделал это с видом человека, который собирался спасти мир, не понятно от кого. — Диспетчер, мы прибыли на место вызова. Объект перегруза обнаружен. Осталось — выжить, — мрачно прокомментировал Жан, входя следом. — Не драматизируйте, бойцы, — отозвалась Адриана, даже не поднимаясь с пледа у стены. — Там — тяжёлое, здесь — хрупкое. И не вздумайте менять местами. Я вас знаю. — Она реально командует, — сообщил Эрен, указывая на коробки. — У тебя, случайно, не осталось свистка и жёлтых карточек? — Остались, но вы оба слишком чувствительные, — усмехнулась она. — Хватит ныть — начните с тех, что у стены. Они с книгами. — Конечно, — простонал Жан. — Самое тяжёлое — нам. А она сидит, как директор с планёрки. — Я не сижу. Я контролирую. Большая разница, — парировала Адриана. — К тому же, я уже сделала главное — заказала еду. Так что, если хотите суши, а не голодную агрессию — марш в… погоди… газель? Она резко обернулась к окну — и действительно, во дворе, будто из параллельной вселенной, стояла самая настоящая газель: потрёпанная, с облупленным бортом и наклейкой, наполовину оторванной. — Что это вообще?.. — медленно произнесла Адриана. — Вы её угнали? — Оскорбительно, — фыркнул Эрен. — Это легально добытая, высокотехнологичная, винтажная единица автотранспорта. Почти музейный экспонат. — Где ты её нашёл? — прищурилась она. — У одного типа. У него, кажется, газель — стиль жизни. Сказал, «хочешь — бери, лишь бы не вернулась». — Звучит… очень надёжно, — хмыкнула Адриана. — Да у неё даже двигатель срабатывает с молитвы, — добавил Жан. — Но зато всё поместится. Ну ладно — в идеале. — Великолепно, — сухо заметила она. — Значит, план такой: вы — тащите, я — командую. Еда — скоро приедет. Газель — вызывает недоверие, но мы опустим этот момент. — Как всегда на нас сплошная чернуха. — Эрен подмигнул Жану. — Погнали, брат по коробкам. — Тащи хрупкое, а то вдруг надорвешься, — ответил тот, беря сразу две коробки, и они исчезли в коридоре, продолжая свою вечную дуэль сарказма и мускулов. Адриана осталась на мгновение одна и посмотрела на дверь. Потом — на окно. Газель по-прежнему стояла на месте, как нечто невозможное, но очень в тему этого странного переходного дня. И, пожалуй, это было даже символично: ведь кто, как не они, могли приехать на переезд с такой… техникой и такой искренней готовностью не спрашивать лишнего?

***

Квартира оказалась просторной и залитой мягким светом — будто сама тишина тут имела вкус ванили и запах сухих лепестков. Стены — в нежном бежевом, с теплым подтоном раннего утра, словно этот цвет умел слушать и обнимать. Он не подавлял, не требовал, а лишь спокойно присутствовал, будто бы напоминая: «теперь здесь можно дышать». На фоне этой сдержанной, почти акварельной палитры, малиновый диван выглядел дерзко — как росчерк жизни, оставленный чьей-то решительной рукой. Его бархатистая поверхность манила — не к порядку, а к живому, упрямому уюту. Он словно упрекал рутину и серость, отстаивая право на радость даже в самые будничные дни. Панорамные окна раскрывали комнату навстречу миру — пропуская в неё закатное золото, воздух с улицы, шелест листвы, где-то далёкий лай собаки и редкие звуки города, приглушённые высотой. Вечернее солнце стекало по полу широкими мазками, напоминая о том, что дом — это не только стены. Это возможность быть, принимать, запоминать и начинать сначала. Жан, разглядывая обстановку, лениво отметил: — Знаешь, живу буквально через несколько домов отсюда. Если что — всегда рядом. Адриана кивнула, не отрывая взгляд от окон, где за горизонт уходили крыши и мерцали первые огни города. Тем временем Эрен и Жан заносили последние коробки, распределяя их по комнатам. Они перебрасывались шутками и лёгкими поддразниваниями, помогая разложить вещи по своим местам. Когда парни уже раскидали коробки по комнатам. За дверью внезапно зазвонил звонок — курьер. Адриана быстро забрала пакеты с едой, вернулась к столу. Эрен схватил бутылку вина, глядя на неё как на загадочный артефакт. — Ну что, босс, разрешите произвести разлив? — Аккуратнее, винодел, — отозвалась Адриана. — Хочу запомнить этот вечер, а не оттирать его с ковра. Жан закатил глаза и, распаковывая коробки, пробормотал: — Никогда не думал, что буду работать разнорабочим и официантом одновременно. Надеюсь, чаевые тут предусмотрены. — Твоя награда — моя бесконечная признательность, — парировала Адриана, усаживаясь на стул. — И возможность первым выбрать, с чего начать. — Щедрость дня, — Эрен кивнул, пробуя ролл. — А я думал, ты нас хотя бы в инстаграме отметишь, как героев переезда. — Не волнуйся, вы в моём сердечном архиве. Прямо на полке между «вот это помощь» и «не уроните хрупкое». А так, может перед сном кину рекламу на грузоперевозки и отмечу вас. Они ели медленно, спешить не было необходимости. За панорамными окнами гас свет, город подсвечивал улицы мягким янтарным светом, а в гостиной на ярком малиновом диване уже лежала плед и подушка, как приглашение к безделью после долгого дня. На балкон они вышли почти одновременно. Жан уже щёлкнул зажигалкой, подкуривая сигарету, Эрен ловко вынул из кармана пачку и протянул одну Адриане. Та взяла не глядя, вяло кивнув в знак благодарности. Воздух был прохладным, но не колким — с привкусом пыли, уличных фонарей и чего-то неуловимо летнего. В квартире остался тёплый свет, который мягко размывал очертания их фигур на фоне ночи. — Ладно, — Эрен затянулся, выдохнул, — официально: я сегодня поднял больше коробок, чем за всю свою жизнь. — Сложно превзойти ноль, — не моргнув, отозвался Жан, плюхаясь в кресло. — Хотя да, это было внушительно. Особенно нытьё в процессе. — Это была вокальная разминка, — Эрен усмехнулся. — Для дыхания и душевной устойчивости. Адриана устроилась на маленьком диванчике, поджав ноги и прикрыв глаза. В одной руке — сигарета, в другой — бокал вина. Она покачала бокал чуть-чуть, глядя на игру света в стекле. — Вы правда шикарно справились, — проговорила она негромко, — спасибо вам. Без вас я бы всё ещё внизу таскала коробки. И, возможно, кого-нибудь прокляла. — Мы действовали из благородных побуждений, — заметил Жан, с видом мученика. — И ради еды, естественно. — Ради вина, — добавил Эрен. — Хотя в следующий раз — пусть это будет оплата вперёд. — С вас прайс-лист, — фыркнула Адриана, щёлкая пеплом. — С графиком, резюме и контактами прошлых жертв. Смех был вялый, но настоящий. Усталость размягчала грани, делала шутки тише, но ближе. Эрен потянулся — медленно, с кряхтением. — Ну что. Первый вечер, свежий воздух, сигареты и приличное вино. Не хватает только тоста. — С чего бы начать? — спросила Адриана, оглядывая их с ленивой полуулыбкой. — За переезд? За то, что всё уложилось в один вечер? Или за вас — что не сбежали после третьей коробки? — За нас, конечно, — кивнул Жан. — Мы герои сегодняшнего дня. Почти мученики. — Тогда, — Адриана чуть приподняла бокал, — просто спасибо. За то, что помогли. Без шуток. Они чокнулись. Не громко — стекло о стекло, как пауза в разговоре. Курили, пили, и какое-то время просто молчали, глядя вниз — туда, где город жил своей усталой жизнью. На балконе повисла тишина, в которой шум города звучал особенно глухо — будто кто-то завернул улицы в вату. Дым от сигарет лениво таял в прохладном воздухе. Эрен молча опёрся локтями на перила, Жан сел на край широкого подоконника, вытянув ноги. — Только не пойми неправильно, но… почему Леви не помог с переездом? Ты ведь могла подождать когда он приедет. — спросил он в той своей манере, где за иронией всегда пряталась искренняя заинтересованность. Адриана чуть усмехнулась: — Он не знает. — Серьёзно? — переспросил Эрен, удивлённо. — А чего так? — Не хотела отвлекать, — пожала плечами она. — У него и так дел выше крыши. К тому же… я что, не справлюсь? Жан хмыкнул, глядя куда-то вниз, на огни уличных фонарей: — С тобой поспорить трудно. — Вот именно, — сказала Адриана, уже с лёгкой усмешкой. — У вас, парни, кстати, получилось лучше, чем я ожидала. Даже без крушений и драмы. — Всё ещё впереди, — заметил Эрен, затушив сигарету. — Выживем, — отозвалась Адриана. — Главное — не забывайте, что я вас кормлю. Жан протянул ей бокал: — Тогда за это и пьём. За кормящую сторону нашего союза. Они чокнулись на балконе, лениво, без громких тостов, просто как люди, которым сейчас хорошо. Где-то в глубине квартиры играла тихая музыка. Телефон у Эрена в кармане завибрировал так резко, что он вздрогнул и чуть не пролил вино. — Твою… — пробормотал он, вытащив аппарат. — Ханджи. Жан тут же вскинул брови: — О, пришла расплата. — Ну не прям сейчас же… — Вы что, не сообщили, что будете отсутствовать? — спросила Адриана. — Забыли. — пожал плечами Жан. Эрен, закатив глаза, всё-таки принял вызов. Голос Ханджи раздался сразу, как будто она уже кричала до того, как он нажал на кнопку. — Эрен, вы где черти носите?! Целый день! Ни тебя, ни Жана! Майк и я тут впахиваем вдвойне, а вас будто испарили! Или, как обычно, вы вляпались в какую-то локальную революцию? — Эм, Ханджи, мы просто… — А знаешь, кто уже вернулся в Митру? — перебила она. — И почему-то он занет, что вас не было. — О нет, — прошептал Жан, отхлебнув вино. — Лёд вернулся. — Какие три дня, вы че, с ума сошли? — прошептала Адриана, на что Жан лишь пожал плечами и ответил: — Ну знаешь, там были девчонки и мы, ну сама понимаешь. — Как у вас ничего там не отсохло. — она поправила волосы и присела напротив Эрена, понимая, что им нужна ее помощь, хоть какая-то. — Так, — Эрен попытался вклиниться, но Ханджи уже набрала ход: — Вы пропали. Без объяснений. Без отчёта. Словно снова полезли в какой-то подпольный цирк! Если вы опять, что-то наворили…. В этот момент Адриана, лениво протянула руку, взяла у Эрена телефон и, нажав громкую связь, произнесла без всякого вступления: — Ханджи, ближайшие двадцать минут я официально отвечаю за этих двоих своей светлой головой. На той стороне наступила напряжённая пауза. — Адриана?.. — голос Ханджи стал подозрительно осторожным. — Угу. Всё в порядке. Они живы, без синяков и в относительно вменяемом состоянии. Так что не бейте тревогу. У нас был переезд, коробки, пицца. Угроза обществу — минимальная, честно. — …Леви это слышит, — сказала Ханджи с лёгкой обречённостью. — Он до сих пор молчит, но ты же знаешь, как он молчит. — Я в курсе, — с лёгкой усмешкой произнесла Адриана, скользнув взглядом по экрану. — Передай ему, что они под присмотром. И если их срочно нужно допросить —Моя опека истекает минут через 20, и, если потребуется, они появятся в особняке. Без синяков. Ну, или почти. На фоне раздался сдержанный, узнаваемый голос Леви: — Пусть домой едут. А завтра — все трое у меня в кабинете. В полдень. — До завтра, — вздохнула Адриана и сбросила вызов. — Мда, — тихо выдохнул Эрен, но тут же вздрогнул — как и Жан, — когда два звонких подзатыльника одновременно опустились им на затылки. — За что?! — хором возмутились они. — За то, что никто не соизволил предупредить Ханджи, хотя я вам говорила, — с холодной милостью произнесла Адриана, прищурившись. — Три дня вне радаров. Вы хоть понимаете, сколько людей уже решили, что вы либо в морге, либо на подпольном турнире? — Ну, мы были заняты… — начал Жан, потирая затылок. — Помогаем, между прочим, — вставил Эрен с оскорблённым достоинством. — Коробки, пыль, старые шкафы… Это героизм. — Это халатность, особенно причина отсутствия за первые два дня — парировала она, забирая у Жана коробку. — И в следующий раз я на вас донесу лично. Несколько секунд — тишина. А потом Эрен, понуро: — Нам жопа? — Завтра в обед — узнаем. Жан покосился на Адриану: — Завтра в 11 за тобой заеду. — Кофе не забудь купить, буду пытаться завтра вас спасать.