I want every single piece of you

      Прохладный ветерок колышит листву деревьев, создавая тихий шелест, будто кто-то крадётся точно из лесной глуши.       Хотя, если говорить более ясно, то этой ночью в лесу, действительно, был гость, скитающийся тут отнюдь не редко. Особенно, когда ему нужно поскорее скрыться с места преступления, дабы не быть пойманным копами.       Он — синоним к слову «безумие», настоящее олицетворение сумасшествия, несущего за собой крики жертв. На его руках кровь невинных людей, умоляющих пощадить их и оставить в живых. Однако, каждый раз наблюдая за этой «жалкой», по его мнению, картиной, мужчина лишь истерически смеялся и с диким, словно нечеловеческим, взглядом в глазах убивал. Как правило, просто перерезал глотки, пачкая излюбленную белую толстовку снова и снова.       Сегодняшний день стал для него не исключением: Джефф, он же Джеффри Алан Вудс — серийный убийца, настоящая гроза Америки, порождающая насилие и зло; уже в привычном для себя порядке убил какого-то паренька. Да уж, парню явно не повезло: просто прогуливался поздним вечерком по безлюдному парку, хотел проветрить голову, а тут опа-на! Вот тебе и встреча. Голову то после надоедливых пар проветрил, но и навсегда от них избавился, отправившись в мир иной и оставив свои мозги на асфальте. Вудс был уверен, что этот тупой студент должен благодарить его, ведь он, о боже, мало того, что избавил от сессий и нервов, так ещё и улыбочкой фирменной наградил, сделал уродца бесконечно красивым, как и он сам!       — Жалкое отродье… Ты так умолял меня не убивать тебя, аж блевать хотелось. Хах, видела бы сейчас тебя твоя мать! Она бы точно оценила мою работу. — Джеффри в очередной раз безумно засмеялся, сидя на корточках перед трупом и проводя пальцами по вырезанной улыбке на щеках парня.       Все бы ничего: удачная охота, новая жертва, на лице которой исказились эмоции страха и ужаса, так задорно забавляющие Джеффа, но что-то в этом было странно непривлекательное. Если раньше убийцу невероятно радовали подобные «развлечения» с, как он считал, жалкими неудачниками, носящими лишь маски, под которыми скрываются одни ублюдки (себя же он им не считал, ибо молодой человек был убежден в том, что даже если он откровенная мразь, кромсающая чужие жизни, то он хотя бы не прячется за фасадом лицемерия и грязи). Этакий спаситель среди мира, погрязшем в грехах.       Вот уже час он просто бродит из стороны в сторону, кажется, сбился со счету времени. Руки лихорадочно забираются в жёсткие черные волосы, пытаясь отрезвить последние частицы рассудка. На длинных пальцах кровь, вся одежда в красных следах. Он успел полюбоваться животным страхом недавней жертвы, все, как надо, но что тогда не так? Вудс чувствовал, что убийства больше не доставляют того удовольствия, что было до. Другими словами, он понимал, что причинение кому-то боли, а впоследствии чья-то смерть — уже не будоражит сознание, как раньше. А все из-за одной белокурой девчонки! Да, звучит максимально глупо и непонятно, словно слова вырваны из какого-то контекста, однако, это была истина его многострадальческого поведения и мыслей.       Парень в какой раз провел рукой по волосам, а после остановился возле одного из деревьев и с размаху врезал кулаком прямо по толстому столбу.       — Блядь, блядь, блядь! — заорал Джефф в пустоту, ударяя руку о твердую кору снова и снова, пока костяшки окончательно не заболели и не порозовели, окрашиваясь в алый цвет. — Тупая девка… — прошипел он, прокручивая в голове, словно слайды, отрывки воспоминаний, связанные с ней.       Они встретились впервые, когда им было всего семь и пять лет. Девочка была младше Джеффри на два года, но они сразу нашли общий язык и подружились, словно были связаны друг с другом какой-то нитью. Он любил свою подружку, а она всегда ему ярко улыбалась и чувствовала себя под защитой мальчика. Все было хорошо до того, как семья Вудса переехала в Мичиган. С того времени ребята не виделись, оттого и выросли, забыв о своей дружбе и не видясь много времени.       Забавно, но говорят же в народе, что если вам с человеком по судьбе, то встретитесь ещё не один раз и в целом будете пересекаться, сколько бы ни расходились, верно? Так и случилось у них. Безумие, но их пути снова сошлись, даже спустя такое количество лет. И Джефф узнал ее сразу, пока Джой Маргарет Лотнер кричала от ужаса и пыталась найти способ спастись. Правда говоря, спасаться не пришлось: Вудс не убил ее, рука не поднялась. Уж больно много воспоминаний с этой девчонкой у него связано, единственные теплые отголоски чего-то, что у него было до инцидента в тринадцать лет.       Он стал приходить к ней домой по ночам и любоваться спящей девушкой, которая каждый такой раз чувствовала на себе взгляд стеклянно-голубых глаз, следящих за ней. Первое время Джой до мурашек пугалась и боялась его, а потом привыкла. Стала относиться к его присутствию как к чему-то нормальному, словно любимый человек наконец-то пришел с работы и просто смотрит на нее, не желая будить. Ну, или она отчаянно пыталась убедить себя в этом.       — Да ебаный ты… А, в пизду! — убийца снова выругался отборным матом, разворачиваясь и идя в сторону лесополосы, чтобы выйти отсюда и направиться к ней.       Не то, чтобы он нуждался в ком-то или чем-то, но Джой могла ему дать той ласки и нежности, которые не давал ему никто. Он не помнил такого отношения к себе даже от родителей, убитых им же. Особенно, после того, как его выписали из больницы. Мать откровенно считала его психом, за что и поплатилась. Разве он не красив? Как она могла ему солгать?!       Вудс старался отрицать свои какие-либо чувства к блондинке, но подсознательно понимал, что чем больше он находится с ней, тем больше становится зависимым, словно от нещадящего наркотика, проникающего под кожу настолько глубоко, насколько это возможно. Его выворачивало от таких мыслей, а голоса, которые ему кричали об этом — все больше хотелось заткнуть каким-нибудь кляпом, лишь бы не слышать ничего.       В это время окно в спальню Лотнер было открыто, пропуская лёгкий сквозняк в квартиру, находящуюся на первом этаже. Если бы девушка знала, каким боком ей вылезет этот чертов первый этаж, на котором она так хотела жить, то никогда бы не купила здесь жилье. Раньше ее дом для нее был тем самым уютным гнёздышком, куда она возвращалась после университета и отдыхала, занимаясь своими делами. Но сейчас она ненавидела это место всей душой, мечтая съехать отсюда.       Хотя, Джой ведь могла уже тысяча и один раз сбежать, уехать, куда глаза глядят, но что ее тогда останавливало? Джефф. Это имя было выгравировано в ее сознании, явно помутневшим после встречи с маньяком. Девушка понимала, как это все неправильно, какой абсурд, граничащий с безрассудством. Все это так противоречило ее принципам, которые она так рьяно обещала не предавать, однако сбой в системе все равно произошел, дав свободу и волю действиям.       Блондинка, лежащая на кровати, повернулась на бок в сторону стенки, мечтая попробовать заснуть и проснуться с осознанием, что это все страшный сон, затянувшийся слишком надолго. Девушка вздохнула, проводя тонкими пальчиками по обоям, рисуя только себе понятные узоры.       Кажется, такое имя — Джой! Она должна излучать радость и позитив, присущие этому слову, но для него в целом так и было. Среди его погрязшего в чужой крови мире, блондинка была лучиком света, пробуждая в нем остатки чего-то человеческого. Оттого и бесила девчонка, что смогла, сама того не понимая, залезть Джеффу прямо под кожу. Хотелось ненавидеть, убить ее, лишь бы потушить в себе эти ростки, обрамляющие холодное и черствое сердце.       Лотнер почти уснула, как почувствовала скрип прогибающейся кровати от веса мужского тела. Не зря оставила окно открытым.       В нос ударил металлический запах крови, отчего девушка поморщилась, тихонько чихнув, как маленький котенок, что всегда забавляло Джеффа. Сильные руки обвили тонкую талию, сжимая ее в кольце тесных объятий. Он скучал.       — Солнце? — негромко позвал он, ожидая от нее реакции. Знал, что Джой не спит, просто забавлялся. Но, если без шуточек, то солнцем он ее и считал. Своим солнцем.       Она молчала, притупив взгляд к стене. Зрение уже привыкло к темноте, и блондинка могла видеть нечёткие очертания старых обоев, повидавшие за последние два месяца слишком многое. Вудса мгновенно взбесило такое отношение.       — Эй, что за наглость? Забыла свое место, сучка? — он грубо развернул ее к себе, держа за запястье так сильно, что наверняка останутся следы. Второй же рукой Вудс держал свой нож, проводя им по нежной коже девчонки, заставляя ее зажмуриться.       Джой уже хотела ответить, как взгляд зелёных глаз упал на окровавленные костяшки парня, которые она могла разглядеть благодаря лунному свету.       — Что…с рукой? — тихо спросила Лотнер, пытаясь подавить приступы эмпатии к своему мучителю, который одновременно был и самым настоящим искусителем.       Джеффри удивлённо изогнул надбровные дуги, пытаясь понять, о чем она думает. Заботится?       — О, у кого-то всё-таки язык есть, а то я уж думал, что тебе его отрезали, — съязвил убийца, но чувствовал, как в душе что-то расцветает от теплоты со стороны девушки.       — Я серьезно. Не хочешь говорить, тогда нужно хотя бы обработать. — Джой попыталась вырваться из его хватки, но он был сильнее. Поменяв положение, Джефф сделал так, что оказался над ней и ухмыльнулся.       — Кто-то не может подавить свои заботливые приступы перед красивым мной? — заговорил с явной насмешкой. Знал, что это разозлит ее, оттого и было веселее.       — Заткнись! — хотела быть продолжить свою мысль, но поняла, что чем больше скажет язвительных слов и выражений, тем больше он на ней отыграется, поэтому вовремя остановилась.       Один удар. Звук звонкой пощёчины раздается в покрытой ночной темноте комнате, приводя в чувства Джой.       — Затыкать здесь могу только я, если ты забыла, солнце. А пока, я даю тебе шанс извиниться за свое отвратительное поведение…или мне стоит снова тебя наказать? — он улыбнулся, но это была недобрая улыбка, так и кричащая: «тебе пиздец».       Блондинка взглотнула, вспоминая последний раз, когда она перед ним провинилась. Тогда он оставил космос в виде синяков на худощавом девичьем теле, ведь разве она смеет не слушаться его?       — Прости, Джефф…я…не хотела срываться так на тебе. — тихо произнесла Джой, заглянув в стеклянные глаза. Сожжённые веки и блеклый голубой цвет смотрелись, весьма, отталкивающе, но что-то в них было странно притягательное. И ее воротило от таких мыслей, от осознания, что она позволяет себе такое допускать даже в голове.       Жестокая улыбка Джеффри, больше похожая на оскал, сменяется на более спокойное выражение лица. Ему нравится, когда она под его контролем, когда она вся в его распоряжении, когда он может так легко дергать за ниточки, ведь ей некуда деться, некуда бежать. У нее нет выбора.       — Хорошая девочка, — промурлыкал маньяк, откладывая нож в сторону и спускаясь к ее шее губами. Руки держат изящный изгиб женской талии, проводя пальцами по животу, скрытому ночной рубашкой.       Джефф знает все ее слабые места, знает, как пользоваться ею в своих целях, знает, как заставить слушаться его. И пока из девичьих уст вырывается нежелательный для Лотнер стон, он ухмыляется, оставляя грубые засосы на теле девушки.       Он знает, как с ней быть мягким и как касаться ее самым жестоким образом, дёргая за живое.       Ночка обещает быть веселой.