Он

Джон бы смог сказать с точностью до десятитысячных любой ответ на математическую задачу, смог бы решить любую аномалию во всех вселенных, обьясняя ее научными терминами, он был блестательным в точных науках - Великий Джон Дейви Харрис, прославившийся ученый на всю свою и параллельную реальность. Что же из этого помогло ему в нынешней ситуации? Да ничего. Точность ответа задачи не должна зависеть от способов ее решения, да вот только когда дело касается Лололошки, то никакой точности и быть не может. Лололошка - вселенная. Хаотичная, непредсказуемая. Имеющая множественные, бесконечные пути решения, и не имеющая никакого точного ответа. Он - воплощения хаоса. Кто мог знать, что он был первым мироходцем, сильнейшим междумирцем и необычайным идиотом, когда дело касалось важных задач, которые, как казалось, не должны вызывать у него трудностей. Его вспышка должна была придавать ему сил, а не отправлять его в миры без определенного порядка; она должна была помочь ему вернуться, а не убежать в другую сторону пустоши. Будь бы Джон на его месте, точно бы терзал себя за глупый проступок, за то, что побежал в другую сторону. Да вот только чувствует он так себя и сейчас, не будучи на месте Лололошки. Никто не виноват - стечение обстоятельств. Даже Смотрящий не мог вытворить такое, что говорить о Джоне? Но терзающее чувство, что так и наровило характером Лололошки, разъедало его изнутри. Он не виноват, нет, но что-то не давало покоя - что-то, чему нет решения. И он пытался решить: Заваливать себя работой, дабы найти пути возвращения Лололошки - странное дежавю. Не обращать внимания на высокомерного бога, не думать о всхлипах синевласой девушки, не слышать точного механического голоса, который так полюбился Лололошке - это казалось обыденностью. Только вот все, что он делал, не приводило ни к чему. Все варианты решений не давали никаких ответов, никакого понимания ситуации. И это выводило из себя. Джон любил точность. Он ненавидел размытые грани, хоть и отлично балансировал на тонком льду. Он ненавидел думать о чувствах людей, что были так хрупки, хотя имел блестящие познания в области психологии. Он ненавидел Лололошку за все, но любил его за это же. И когда осознаешь что в этом хаосе ты - никто, становится страшно. Хотя страх это не то, чем можно описать нынешнее состояние Джона. Безысходность - описывающее слово его чувств, и ненавистное Джону. Хотелось все бросить. Не слушать и не видеть ничего вокруг себя. И это так не свойственно Харрису, что тот, на этот раз, даже пугается. Неужели Лололошка ощущал это постоянно? Точно. С точностью до мельчайших деталей он понимал Лололошку. Это невозможно, но кто сказал, что невыносимый мироходец не может сделать невозможного? И не важно, с какой реальности он будет. Кажется, его мозги начали давать сбой, и заметил это Харрис только тогда, когда все его записи были заполненны непонятными каракулями, а на столе появилась тарелка с чем то содержащем. — Не смотря на всю ситуацию, мы не продвинемся, если потеряем и тебя. - Райя говорила спокойно, тихо. Именно она была той, кого Джон еще мог выносить в троице, именно она была той, кто принес ему поесть. И Джон не помнит. Не помнит когда последний раз ел, спал, смотрелся в зеркало или прочее. Конечно он не бестолковый, чтоб отказываться или вредить самому себе голоданием, поэтому принимает тарелку, откладывая тетрадь с кляксой из чернил. — Красотка, если бы твои подопечные старались получше, может быть мы продвинулись намного дальше. - Он импровизирует: исскусно и откровенно, чтобы показать что он не безнадежен, что если "бы", то они бы давно нашли Лололошку, и Райя кивает. — Отдыхай почаще. Я не хочу чтоб еще один его друг потерял рассудок. - Тот час она встает и оставляет Джона одного. И ему паршиво. Специально ли она сказала так или нет, ему уже неважно. Они никогда не встречали его с улыбкой, никогда не оправдывали, напротив - обвиняли. Они никогда не называли его другом. "Они" - Крылатый бог и девица, никогда бы не подумали что Джон, вообще-то, тоже его друг Но как им доказать то, что буквально для них не произошло? Один разговор в разрушенной кафешке не мог укрепить их мыслей об этом, ведь всего, что было в будущем - не было в прошлом. И доказать этого нельзя без Лололошки. И решения этой задачи не было, ведь без Лололошки нет и самой сути задачи. Это нерешаемое уравнение, в котором недостаток данных является загадкой. Джон без Лололошки, как и последний без Джона - никто. И ответа этому нет. И любой путь решения - бесполезен.