*

Они молчали. Лицо к лицу, золотые глаза в фиалковые. Под пронзительными взглядами друг друга оба чувствовали себя обнаженными душой. Солнце светило ненавязчиво, ветер развевал свободную рубашку Эйса и легкое голубое платье Луны. Ее волосы, распущенные, тоже колыхались в такт; его густые космы, хоть и отросшие, едва шевелились. Они договорились встретиться, но не знали, что сказать. Все же это был конец. — Значит, остаешься. Не вопрос. Утверждение. — А ты отплываешь, — уголок губ девушки приподнялся в практически незаметной полуулыбке. Почему, она не знала и сама; улыбаться не хотелось, эмоций не осталось. Одна пустота. И приглушенное сожаление. — В Новый Мир? — А куда же, — он отвел глаза, почесал затылок. Взглянул на небо. — Новый, старый, он всюду одинаков, но там моя команда. Территории нужно охранять. Теперь это мой долг, и я сам его выбрал. «Но здесь — я», — подумала Луна, но не сказала ничего. «Но Ваг Ду — тоже твоя территория», — и снова ни звука, только крепче сжала челюсти. Они стояли на вершине Волны, а на шпилях замка под ними развевался пиратский флаг. Его знамя. После того как они отвоевали остров, не могло быть иначе. — Что ж, в этом мы одинаковы. — Да. И снова тишина, Луна вслед за Эйсом тоже стала смотреть в небо. Без единого облака. Теперь они стояли бок о бок, и раз не хватало слов, стоило давно разойтись. Но никто не торопился. Луна скосила на него взгляд и немного сникла, представив себя рядом. Слишком миниатюрна. Смешно было вспоминать, как она ненавидела его, чтобы злиться хоть на кого-нибудь, и за ненавистью не замечала его самого. Никакой детали. Которые теперь помнила так четко, что рисовала бы картины, если бы умела. Как же сильно он изменился с тех пор… Могучий как никогда и высоченный, куда выше двух метров, с мрачным взглядом и весь в шрамах. Самый страшный из них виднелся в вырезе полурасстегнутой рубашки. Он никогда его не стеснялся. — Эйс… — Луна… Обменявшись взглядами, оба одновременно фыркнули. — Что? — Ничего. Хотел хоть что-то сказать, а то было слишком тихо. Она хохотнула, но тут с ужасом осознала, что срывается, и крепче стиснула зубы. — А ты? Чертов Эйс, ты не помогаешь! Луна покачала головой — и, должно быть, слишком старательно, потому что он вдруг снова развернулся к ней, взволнованный и растерянный; замахал руками, хлопоча над ней. Черт побери, отвернись! Показывать себя такой было последним, чего Луна хотела от этой встречи. — Лу- …Оба чувствовали соленый привкус: Луна плакала. Согнутый в три погибели Эйс неловко замер, а его щетина колола ее кожу. Обманчиво тонкая сильная рука крепко держала его за грудки, притянув к себе, пока вторая смяла подол платья. А губы сминали губы. У Эйса они были сухие и потрескавшиеся, но, похоже, Луне было все равно. Она дрожала, и вдруг, словно придя в себя, дернула его на себя сильнее, черпая смелость в отчаянии; раскрыла его губы своими и поцеловала сильнее, не дожидаясь ответа. Содрогнулась, когда большая ладонь осторожно накрыла ее голову. Он прикасался так легко, словно она была сделанная из хрупкого хрусталя. Ха. Она поняла, что фыркнула прямо в поцелуй, когда губ коснулся холодный воздух. Связь была разорвана. А значит, не было смысла продолжать это дальше. Она отвернула голову, бережно сняла его руку и отошла на несколько шагов, возвращаясь к той дистанции, которую они держали всегда. Стерла все слезы. Не хотелось смотреть в его растерянные, может даже сочувственные глаза, и уж точно не на недавно узнаванные губы, и она уставилась на кончик его острого носа. Расправила плечи. Перед Императором морей сейчас стояла одновременно «Стрела» и королева Ваг Ду; он уже и забыл, когда видел ее именно такой. — Луна… — Я это сделала не для того, чтобы тебя удержать… — ее глаза были лишь немного заплаканы и решительно пылали, лишив его дара речи. — Если ты об этом подумал, хотя вряд ли… — с губ сорвался смешок, голос подводил. — Эйс… — она закрыла глаза, собираясь с мыслями. — Просто… иди. Я серьезно. У нас обоих есть то, что нужно сделать, мы оба сделали выбор. Просто так вышло. Не смей снова чувствовать себя виноватым… за что-нибудь, — она отвернулась, чтобы уйти. — Обещай, что не будешь. Он смог слабо улыбнуться на прощание: — Не буду.