Представь, что было б, если..

*** Задорные лучи купали взвесь пылинок в столбах тепла. Солнечными зайчатами они отплясывали в большом зеркале, хранившем в себе память множества лиц и событий, нанесённых десятилетиями в семейный особняк. Белое пятнышко отскочило от линзы монокля. Глаз, скрывающийся под ним, невидящий, ярко-голубой, не отреагировал на вторжение света. Второй глаз, больше серовато-болотный, был сосредоточен на отражении. - Я сомневаюсь, что это хорошая идея. Город всё ещё помнит нас врагами, - пальцы, секунду поколебавшись, закрепили на груди брошь в виде крохотной пташки. - Забудут, мы позаботимся об этом, дорогой Освальд, а я обещаю быть тебе хорошей жёнушкой. - Фу, София, как пошло, - Пингвин брюзгливо поморщился. - Ты как обычно сноб, - пожала плечами женщина. - А ты мерзавка. Жених и невеста обменялись лукавыми улыбками. Освальду было почти противно от того, как обворожительно выглядела София Фальконе. Как будто не было десяти лет лежания в коме в компании трубок и капельниц. Прошло всего полгода с момента её "возвращения в мир живых". Время, конечно, не щадит никого, даже спящих. Возраст считывался по тонкой сетке морщинок в уголках век и носогубной складке. В остальном, на лице женщины почти не прибавилось следов усталости, лоб был ровным, цвета потемневшей слоновой кости, как поверхность их неприлично дорогого свадебного торта. Чёрное платье обтягивало её талию и плавно расходилось по бёдрам. Замысловатый чокер и длинные перчатки до локтей дополняли торжественно-похоронный образ. Освальд чувствовал неестественность предстоящего события собственными рёбрами. Там, у сердца, зудило неприятной щекоткой на грани болевого порога. - Ты пойдёшь в чёрном? Это против вековых традиций. Как и весь наш фарс с женитьбой. - Браки по расчёту очень традиционны. Я ведь не упрекаю тебя, что ты вырядился, как баклажан, а эти штаны в полоску.. Кто их тебе продал? - Это мой стиль, - надулся Освальд. - А ты выглядишь так, словно собралась на похороны. - Чёрное платье - тоже мой стиль, - София единым движением накинула на плечи кремового цвета пиджак, украшенный кружевной вышивкой. - Вуа-ля, уже не похоронно, дорогой. Пингвин картинно вздохнул. Да какая, в конце-концов, разница, во что они будут одеты, решил он. Любой в этом городе с первого взгляда поймёт, что церемония - обычный спектакль на потеху публике. Вырядись они хоть в мешки из-под картошки, им будет сложно скрыть обоюдное презрение друг к другу. - Тебе бы лицо попроще, оно выглядит более траурным, чем моё платье, - шепнула София ему на ухо, незаметно оказавшись за спиной. Освальд посмотрел на неё через отражение, потом на себя. Бесспорно, он выглядел так, словно лимон проглотил. - Потому что это противоестественно. - Я тебя несколько месяцев уговаривала на сделку, - продолжила София мягким тоном профессионального увещевателя. - Это наша единственная возможность объединить банды, помнишь? Фамилия Фальконе, влияние Пингвина, - она покрутила рукой в воздухе. - Твою фамилию брать не стану, - поставил условие Освальд. - Конечно, дорогой, я тебя не принуждаю. - Перестань называть меня "дорогой", София. - Хорошо, милый. - Ты думаешь это всё игры? - вскричал он, окончательно теряя терпение, чувствуя, как сгорает последняя нервная клетка. Он грубовато отстранился и отряхнул невидимые следы грязи со своих рукавов. София в ответ только улыбнулась, не теряя самообладания. Она уже давно научилась работать с Пингвином. Все, кто работал с ним достаточно долго, понимали, как себя вести. Остальные чаще всего просто не переживали последствий коммуникативных ошибок с эмоционально нестабильным преступником. Кобблпот с самой скорбной миной терзал запонки, а в итоге оторвал одну из них, нервно дёрнул щекой, прикрыл слезящиеся глаза. София скользнула к нему и взяла его дрожащие руки в свои. Не успел её прожечь полный убийственной стали взгляд, она быстро показала свои намерения - закрепила запонки на манжетах и отступила на полшага назад. - Ты ведь понимаешь, что брачной ночи не будет? - буркнул Пингвин, отворачивая лицо в сторону. София приложила ладонь к его щеке и легонько потрепала, принуждая вернуться. - Конечно, милый, я бы никогда не легла в постель с кем-то вроде тебя. У меня не настолько ужасный вкус. Освальд перехватил её кисть и сжал почти до боли, а затем отшвырнул, как гадкого крысёнка, какого достаёшь поутру из мышеловки. Актом несуразной вредности он переколол себе запонки сам. - О, - закатил глаза он в ответ на подначку. - Зато против Гордона ты ничего не имела. - Так и ты когда-то, - каблуки манерно процокали до дверей, а затем она сладко по-лисьи ухмыльнулась, видя, как Освальд безмолвно открывает и закрывает рот, пытаясь пережить попавшую "в яблочко" колкость. - Это другое, - ответил он. Но, помолчав пару секунд, всё-таки не выдержал. - И чем я хуже? - Не хуже, ты - другой, - женщина поправила свою причёску. Убрала в укладку выбившуюся волосинку. Подкрасила губы и послала воздушный поцелуй в отражение. - Но поцеловаться всё же придётся, выдержишь? - Ещё бы, - ответил Освальд, а сам припомнил, что фляжка с глотком виски лежит в левом нагрудном кармане. Она спасительно оттягивала полу пиджака прямо под сердцем. Кобблпот бесстрастно осмотрел себя в зеркале. Не мальчик, но уже мужчина. Не конвенциальный красавец, но притягателен. Больше никто не посмеет посмотреть на него с пренебрежением или отвращением. Власть сильнее внешних факторов и весомей денег. Даже пусть деньги - неотъемлемая часть власти. Освальд красив. Так говорила ему матушка. Так он чувствовал себя сейчас. В строгом костюме, облегающем талию и едва выпирающий животик, с моноклем и в белоснежных, как простыни девственницы, перчатках. Самая дорогая свадьба в истории Готэма. Блистательные жених и невеста. Сенсационная пара. Журналисты уже десяток часов в нетерпении ждут у места бракосочетания. Выездная церемония. Священник, всё как принято. Но Освальду всё равно было не по себе. Он чувствовал, что предаёт что-то священное, какой-то тайный смысл, впитанный ему с молоком матери. *** - Нет, я просто не понимаю! Ли бесилась. Это состояние выражалось в нервном шагании из угла в угол их квартиры. Если быть точнее, её квартиры, где они жили вместе последние полгода. Слова метались по гостиной шаровыми молниями, больно ударяясь о стены самоценности Загадочника, в очередной раз заставляя задумываться о смысле всего, что происходит между ними. Ещё семь месяцев назад он совершенно не соглашался переезжать, но как-то понемногу оставался, задерживался и, в конце-концов, получил свой дубликат ключа. Воспоминание о старой интрижке переросло в быт. В совместные завтраки и клубки длинных волос, забивающие сток душевой. В вечерние поцелуи со вкусом сухого вина и помады. В пару женских туфель у кровати и флёр сладких духов. Эдвард смиренно переживал бурю, иррационально прямой тенью стоя в холле квартиры. Лесли Томпкинс выглядела превосходно и неповторимо, так идеально, что слепило глаза. Её же взгляд полыхал вулканическим гневом. Совсем не как у невесты в день свадьбы. - Он снова опаздывает! В такой день! - её руки взмыли к потолку с зажатым в одной из них телефоном. - Обычная черта Гордона, - не без яда вставил комментарий Нигма, затем посмотрел на свои часы. - Ты великолепна, - он приобнял её за плечи. Ли отводила взгляд, не желая встречаться глазами. - Может мы можем начать на полчаса позже? - как-то по-девчачьи глупо, в несвойственной манере, вскинула она лицо. Нигма игнорировал уколы ревности, он привык проглатывать собственнические замашки, смирившись с тем, что Гордон всегда будет маячить на горизонте. Но сейчас эта зацикленность Ли на бывшем муже перешла границу адекватного. Он посмотрел на неё с укором. - Ты желаешь отложить нашу роспись из-за того, что твой бывший не соизволил прийти на церемонию вовремя? - У меня просто в голове не укладывается, - потупилась Ли. - Даже Барбара не опоздает. А она всегда, абсолютно всегда опаздывает. - Она мать твоей дочери, - ответил Эд. - Конечно, она не может пропустить мероприятие. - А он отец нашей дочери! - лицо женщины выражало смятение. Подкрашенные тёмно-бардовой помадой губы растянулись в горькую ниточку. - Ещё раз напомни, зачем нам всё это? - он знал, что ответа не будет. И знал, как на самом деле обстоят дела между ними. У Ли за спиной были годы далеко не идеальных отношений со сложным мужчиной, венчание в полицейском участке, странное подобие семьи на троих и неминуемый развод. Два месяца назад она сама предложила Эдварду пожениться. Для чего? Потому что решила, что Эд.. Нет, назло Джиму Гордону, конечно! А Эд парень хороший, пусть и не очень здоров, решила она для себя. Глупое желание спасать и воспитывать - её монументальная черта, которая заставила этих двоих сойтись в нелепом союзе. Ли жила с верой, что может его изменить. Он же просто поддавался. Они ведь идеальный дуэт. Как чайная пара за стеклом в сервизе. Только вот, если достать и покрутить перед носом, заметишь сколы на стенках, старые желтоватые пятнышки и ржавые следы на донышке. - Если ты передумала.., - Эдвард прервал неловкое молчание. - Нет, - она посмотрела на телефон, в котором всё ещё было открыто сообщение от Джима. - Я не передумала. Я выйду за тебя, Эдвард Нигма. - Хорошо, - улыбнулся он. Едкое чувство неправильности скручивало живот. - Тогда на выход, - он открыл перед ней дверь и галантно ухватил под локоть. Скромная церковь, священник, нанятый через знакомых, и десяток скучающих гостей. На большее сейчас они потратиться не могли. Ли запретила устраивать свадьбу за краденные средства, и Эд подчинился. Ему хотелось подчиняться ей, сильной, волевой, уверенной, всегда знающей, чего она хочет. Она могла дать ему жизнь. А он всё равно выглядел безупречно, даже в костюме за сто пятьдесят долларов, она же блистала если не ярче, то также ослепительно. Идеальная пара. Как в чайном сервизе за стеклом. Эдвард физически чувствовал неправильность. Захотелось даже поговорить, как раньше, со своим альтер-эго. Но тот бесследно исчез со времён Карантина, вроде как слился с ним в целое. Или это Эда не было с тех пор? Уже не разобраться. В любом случае, посоветоваться было не с кем. Он мельком взглянул на телефон. Опоздаю. Церемонию Пингвина перенесли. Им с Софией может потребоваться защита. *** - Эд? Тихий голос из телефонной трубки, слегка искажённый, но до боли узнаваемый. Зачем он отправил сообщение, почему получил ответ, для чего набрал старый номер? Мозг, обычно заточенный под холодную логику, в этот раз с построением аналитических цепочек подводил. - Загадочник, - проглотив ком, бросил он в ответ. Его зелёный костюм скрывали зелёные заросли фикусов и каких-то декоративных пальм. В фойе нашёлся уголок джунглей, где Эд спрятался, подобно дикому коту в тропическом лесу. - Пусть будет Загадочник, - тихий смешок, почти холодное пренебрежение, брошенное с нарочитым безразличием, от которого больно засосало под ложечкой. - Так просто, Освальд? - Давай к делу, что ты хотел мне сказать? Нигма пригнулся пониже в зарослях, чтобы не быть позорно пойманным в столь пикантном положении. Но его никто не хватился, никто не искал на этой свадьбе, больше похожей на дешёвое представление. - Хотел поздравить тебя с торжественным днём, - он возненавидел себя за то, как искренне прозвучал его голос. - Хорошо, взаимно, вас с Ли тоже. Передавай ей привет. - И ты Софии, - хмыкнул Эд. - Ну и жена у тебя будет. - Ага, - короткий смешок. - Настоящая хищница. - Хищник тебе под стать, - замерев от воспоминания, сказал Эд. Трубка немного помолчала. - Удивительно вышло, что наши церемонии оказались в один день. Ты знал, когда назначал? - Нет, мы подстроились под график Ли. Видимо, судьба решила подшутить над нами. - Снова судьба. - Освальд, ты счастлив? Нигма не успел прикусить язык, вопрос вырвался сам собой. Он густо покраснел и зажмурился, трубка чуть не выскользнула на пол из резко вспотевшей ладони. Он до боли прижал аппарат плечом к щеке, вслушиваясь в еле слышные помехи динамика. Ему показалось, либо и правда послышался короткий поражённый вздох. Ответ подтвердил его подозрения. Слишком хлёсткий, грубовато лаконичный. - Это работа. Я делаю то, что должен. Для Готэма. - Как и всегда. Но ты счастлив? - Для чего этот разговор? Я вешаю трубку, - пока звонок не отключился, Эдвард быстро протараторил. - Я не думаю, что буду счастлив с Ли. Молчание. Долгое и затяжное. Он даже быстрым движением проверил экран, чтобы убедиться: цифры продолжали отсчитывать секунды разговора. Пингвин не повесил трубку. - Ты волен поступать так, как хочешь, - холодный, ледяной тон. - Ты тоже. - На что ты намекаешь? - Я вдруг подумал, был бы я счастлив с тобой? - Что? Эдвард, не смей сейчас.. - А ты был бы счастлив со мной, Освальд? Ты думал об этом? Снова молчание, пробивающееся по позвоночнику, превращающее его в столб льда и предвкушения. Эдвард поёжился, плечи некомфортно обтягивал, кажущийся теперь не по размеру, пиджак. Захотелось снять его, сорвать с шеи галстук, удавкой стягивающий трудное дыхание. - Я думал.., - голос Освальда потеплел, но остался горьким. Эд представил его лицо. Наверное, сейчас на подбородке собралась горестная ямочка. - Много лет. Но не сегодня. - Мы давно не виделись. - После церемонии мы могли бы.. - Нет! - рука всё-таки ослабила галстук. Непослушные пальцы сгибались с трудом. - После не будет. Сегодня. Сейчас. Он видел в своём необдуманном предложении последний шанс. Единственный из оставшихся. Другие лежали где-то в прошлом осколками несбывшихся надежд и чаяний. Ноги подкашивались, пока в голове трубно гудело давление. - Где? - глухо, отстранённо, без надежды. Но это было согласие, данное окрестя голову. Освальд всё ещё не мог ему отказать. - В месте, где уходят и приходят корабли. Мы не единожды там расставались, но никогда навек. Где начало и конец нашей.. Дружбы, - последнее слово выдавилось с трудом. - Через полчаса, - в этот раз трубка умерла, замолчав насовсем. Эдвард посмотрел на чёрный экранчик, нажал кнопку главного меню: фото на заставке. Он и Ли.. Ли. Надо её предупредить, запоздало вспомнил он, уже выбегая на улицу. Но как объяснить свой отказ, свой побег, так и не придумал. Поэтому оставил идею прислать ей сообщение с извинениями на потом. Сначала цветы. Лиловые маргаритки, символ трансформации, что проходила незримой нитью, а сейчас стала манифестом его чувств. После цветов - такси. Затем - разгадка самой великой, самой недосягаемой и притягательной загадки в его жизни. Не будет завтраков и длинных волос в стоке. Не будет вечерних поцелуев со вкусом губной помады. Не будет женских туфель у кровати и сладких духов. Будет другое. Будет терпкий парфюм. Будут морщинки, что станут углубляться на лице с течением лет. На лице, которое он будет целовать, оставляя на губах вкус средства после бритья. Будут долгие ночи под пологом хозяйской постели в особняке. Будут разгаданные загадки. *** - Где он, Ли?! Отвечай! Я знаю, что он поехал сюда. Спросишь, с чего я это взяла? О, очень просто! Когда Пингвин срывает мои планы, поблизости всегда ошивается Загадочник. Я обоих за город в мешках вывезу. Отвечай! София Фальконе, разъярённая до кончиков подвитых волос, влетела в старенькую церковь и с порога принялась орать. Ли молча наблюдала за эмоциональной сценой. Когда София подавилась словами, отдав всю ярость последнему резкому выдоху, она грустно улыбнулась. - Я не знаю, где Освальд. - А этот зелёный жених твой, где? - нетерпеливо дробно цокнули шпильки. - Тоже не знаю. - Как так? Бросил жену сразу после регистрации? - Не было регистрации, София. Эдвард сбежал. Лесли Томпкинс сидела на ступеньках у алтаря. Её простое белое платье расплескалось по сторонам от бёдер, подобно увядшим лепесткам вокруг бутона. Обаятельная яркость, бывшая когда-то в её глазах, с годами потускнела. На освободившееся место втиснулась усталость, что спускалась по всё ещё красивому лицу, пересекая тенями заострившиеся скулы. Две неудавшиеся невесты за день, это было, конечно, необычно. Два сбежавших жениха - ещё прискорбней. Сорванные планы, потраченное время, дорогущие украшения и приглашения для гостей - всё утекло в канализацию, окончательно превратившись в глупый фарс. Ситуация показалась настолько абсурдной, что из горла Софии непроизвольно вырвался сухой смешок. - Две невесты и ни одного жениха, как символично, - саркастически бросила она и, оглядевшись, приметила фуршет у входа. Дробный цокот донёс её до горки бокалов, она выхватила два и вернулась к алтарю. Уселась рядом с Ли, предложила ей один. - Джим тоже не приехал, - Лесли пригубила напиток. - Он уже в курсе дел и мчит сюда на всех парах. Боится, что я устрою поножовщину, - она невесело усмехнулась. - Не беспокойся, минут через десять прибудет твой драгоценный. - Джим.. Он ужасный, - хихикнула Ли в ответ. - Представляешь, каково жить обещаниями? - Мужчины всегда обещают то, чего не могут выполнить. Тем более Джим, - опрокинула содержимое бокала одним глотком София. Она вопросительно посмотрела на Ли и, получив в ответ утвердительный кивок, отправилась за новой порцией шампанского. Конечно, хотелось чего-то покрепче, но покрепче планировалось только на банкете после регистрации. - Чёрт. Меня поднимут на смех. Королеву преступного мира бросил её ощипанный король, - лицо её, ровное и точёное, исказилось болезненным недовольством. Она сбросила туфли. Глухой звук отразился от стен церквушки. - Я больше не люблю Джима, - Ли ощутила, как из неё выходит клубок непереваренной тайны. - Но не могу отпустить. Все эти годы. Надежды. Планы. Я думала, с Эдвардом будет проще. - Понимаю, - рука Софии легла на её плечо. Две женщины в торжественных нарядах, без туфель, прижались друг к другу у алтаря. Почти шёпотом, чтобы эхо не выдало их тайны, София продолжила. - Мы другие, мужчины другие. Не похожие. - Как твоя голова? Фальконе рассмеялась и немного отстранилась, чтобы повернуться лицом к лицу. Она наклонила голову и, показав себе на лоб, отодвинула прядь волос. Сквозь слои тонального средства просвечивал круглый шрам. Розовая метка, впившаяся несмываемым напоминанием о прошлом. - Благодаря тебе пришлось сменить имидж, - обаятельно повела плечами она, намекая на чёлку. - Спасибо за заботу, он не болит. - Ты не хочешь меня убить? - абсолютно серьёзно спросила Ли. - За что? За старый шрам? За то, что мы не смогли поделить Гордона? - прозвучало подозрительно насмешливо. - Ты десять лет провела в коме. Не жаль потраченного времени? - Я сглупила и поплатилась за это. Было время переосмыслить свои поступки. - Интересно. Шампанского? Получив утвердительный кивок и улыбку, Ли в свою очередь решила поухаживать за ними обеими. Она принесла ещё выпивки. - Нужно убраться отсюда до прибытия Джима. Не хочу лицезреть его кислую мину, - сказала София, осушив свой бокал и поднимаясь на ноги. Туфли вернулись на узкие ступни. - Ты со мной? - Куда? - Я тут подумала. Мы живы, как бы сильно город не пытался нас убить. Мужчины чего только не делали, наступали на спину своим каблуком, лишали воли, подчиняли, - она сделала паузу и протянула руку. - А что если..? Ли посмотрела ей прямо в глаза и поняла без слов. Она неуверенно поднялась следом, всё ещё раздумывая. Действительно, если один её муж сошёл с ума от вируса и был убит вторым, второй заделал ребёнка своей бывшей и не смог стать хорошим партнёром, третий и вовсе сбежал. А что, если надо по-другому. В городе, где враги друг другу ближе друзей, где они защищают и помогают друг другу, знают друг друга досконально, в этом чокнутом, пропитанном безумием, месте. Что, если в нём правила перевёрнуты и чтобы выжить, нужно перевернуть правила в себе тоже? Ладонь Софии была приятной, мягкой и тёплой. Ли не хотелось её отпускать. Взгляд Софии был твёрдым и решительным. Тут Лесли начала понимать, почему Барбара перестала встречаться с мужчинами, когда встретила Табиту. Для чего открыла женский клуб и так яро отстаивала его автономность. - Я с тобой, - приняла решение Ли. *** Освальд понимал чего ему будет стоить побег с церемонии. Ноги тихонько шаркали по бетону, трость отстукивала ритм неровных шагов. Когда-то здесь стояла их подводная лодка, когда-то они собирались сбежать, и именно в этом месте Освальд передумал сбегать. На самом краю зелёным маяком посреди океана стояла фигура Загадочника. Как керосиновая лампа, что манит к себе глупых светлячков, он всё ещё примагничивал его взгляд. Но Пингвин уже не был глупым светлячком, он твёрдо знал, чего хочет и собирался манифестировать это. В руке Эдварда, когда тот обернулся, услышав шаги, был небольшой свёрток. - Это что, свадебный букет? - Освальд опустил взгляд на цветы и усмехнулся. Мужчины стояли близко, только руку протянуть и можно коснуться пальцами. Уцепиться за пуговицы на рубашке и потянуть на себя. Подтолкнуть и забыться, отдаваясь на волю всё той же злой судьбе, чей рок преследовал их на протяжении жизни. - Нет, это тебе. В честь перемен, - цветы колыхнули головками. Пингвин принял букет, но не оставил себе, бережно положил на бетон под ноги. Нигма посмотрел на этот подарок, который перетёк из символа перемен в символ потери. Те перемены, которые он готовился предложить, Освальд не примет. Поэтому просто напряжённо спросил, чтобы услышать уже известный ему ответ. - Ты ведь не сбежишь со мной? - Я уже сбежал. - Но не из Готэма. Пингвин глубоко вдохнул и, слегка поморщившись, присел на край Пирса. Свесил ноги. Там, внизу, плескалась вода, мерно бились волны, по атому откусывая от бетона песчинки и унося их на дно реки. - Я не стану снова говорить про слёзы и кровь, - кривая усмешка колыхнула его рот. - Но нет, Эдвард, я никогда не сбегу из Готэма. - Значит твой план со свадьбой остаётся в силе? - Нет, мы объединим банды по-другому. Пока не знаю как, но я точно не хочу жениться на Софии, я уверен. - А на мне? - Что? - рассеянный взгляд взметнулся вверх. В широко раскрытых глазах отразилось серое небо. - Ты предлагаешь мне на тебе жениться? Нигма аккуратно опустился рядом, тоже свесил ноги с края Пирса. Его зелёные брюки натянулись немного вверх, открывая лодыжки. Он взял Освальда за руку и повернулся к нему лицом. Строгие глаза блестели отравляющей смесью отчаянья и надежды. - Я не знаю, разве это возможно? Мне кажется это нормальным и логическим, но.. Освальд мягко пожал его руку, пригладил большим пальцем бугорки костяшек и посмотрел взглядом человека, полного понимания. - Эдвард, не думаю, что нам это необходимо. Сейчас я понял, что любовь не держится на традициях и церемониях. - То есть, это отказ? - голос Эдварда был холоднее реки, в которой когда-то тонул Освальд. Глуше его отчаянных слёз, утекающих в воду с кровью из огнестрельной раны. - Не отказ. Просто подумай и ответь, для чего? Нигма замолчал. Глубокий мыслительный процесс залёг в носогубных складках и устроился углублённой тенью между бровей. - Свадьба - это символ обязательств, которые заключают возлюбленные, когда решают провести свои дни до последнего вместе. - Мы можем заключить договор, если пожелаешь. Но разве бумажка остановит тебя, когда ты решишь предать меня снова? - Я не собираюсь предавать тебя, Освальд, - обиженно отстранился Эд. Волна, громко хлюпнув, плеснула о берег, на поверхности блеснула чешуёй рыбка, оставив после себя разбегающиеся круги. Мелкая морось просыпалась с неба, осела дождинкой на правой щеке Эдварда. Освальд молчал, не произносил ни слова. - В психоаналитике свадьба символизирует победу Эроса над Танатосом. Торжество жизни над смертью. Мы побеждали смерть не раз, особенно ты, Освальд. Так почему не отпраздновать это? - Странный способ отпраздновать мою удачу, - тихий смешок был послан безмолвию облаков. - Можешь выигрывать у меня бесконечно, но проиграешь лишь однажды, - напомнил он Эдварду одну из его любимых загадок. - У меня не так много аргументов, но если ты не хочешь, я постараюсь понять, - Эд впился пальцами в шершавый бетон, силясь удержаться от парадоксального желания нырнуть головой вниз. - Я не отказываюсь, просто хочу, чтобы это было особенным решением. Чтобы мы знали, для чего мы это делаем. Чтобы ты знал. Чтобы это не было импульсивной прихотью. Снова воцарилось молчание, разрываемое вибрацией волн, бьющихся о Пирс. В небе прохлопала крыльями птица, охотница на мелкую рыбёшку. Эдвард посмотрел на лицо Освальда. Оно было почти скорбным, пронёсшим сквозь себя всю боль его личной истории. Все потери, разочарования и шрамы - всё было в нём. Нигма понял, что хочет взять кисть художника и стереть эту боль или закрасить её новыми красками. Создать картинку поверх прошлого. Он не хочет скорби, от которой на языке уже десяток зудящих оскомин. От прошлого не сбежать, но его можно затмить. Будущее способно затмить прошлое только потому, что оно ещё, как конструкт, имеет право на существование. - Я понял, Освальд. Если я смогу тебя убедить и найду достаточно аргументов, ты согласишься? Сделка? - Эд поймал вызов. Пингвин всегда бросал Загадочнику вызовы, а награда за верный шаг всегда оказывалась самой приятной. - Сделка, - они снова повернулись лицами друг к другу, столкнулись улыбками. Снаружи было холодно, но в грудных клетках отчётливо бились сердца, гнали счастье от макушек до кончиков пальцев. Эдвард улыбнулся ещё шире и немножко покраснел скулами, как случалось обычно, когда он гневался. Его лицо вдруг стало редко уязвимым. Освальд вопросительно прищурился. - Что насчёт поцелуев? - Поцелуев? - Ты не из тех, кто считает, что поцелуи только после свадьбы? Смущение покинуло Эда также быстро, как пришло. Тонкая полосочка губ Освальда дрогнула, искривилась. Он продолжал держать лицо, но волнение пробивалось сквозь тщательно натянутую маску. Молчание не всегда знак согласия, молчание всегда загадка. И чтобы разгадать её, Эдварду нужно действовать. Поэтому он просто наклонился ближе, почти до соприкосновения, помедлил и мягко пошёл дальше. Прихватил пальцами воротник рубашки и аккуратно выдохнул Освальду в рот, соединяя их губы. Через мгновение Освальд ринулся вперёд, в спешке прикусывая губу и опрокидывая спиной на бетон. - Ты упоительно прекрасен, Эдвард Нигма. И если ты не останешься со мной после всего этого, я запру тебя в подвале, - отстранился Пингвин. Он по-хозяйски потрепал Эдварда по щеке, когда досыта искусал и исцеловал его лицо. Сделал то, чего он всегда хотел и на что давно потерял надежду. Эд глумливо хмыкнул, но глаза его были влюблёнными до звёздочек в карих радужках. - Я бы предпочёл хозяйскую спальню. - Сделка, - спрятал нежную улыбку между зубов Освальд, возвращая себе вертикальное положение и поднимаясь на ноги. - Сделка, - эхом повторил Эд, обнимая его за талию. - Если ты не хочешь уезжать из Готэма, то может быть уедем с Пирса? Мне чертовски надоел этот вид. - А как мне он надоел, - ответил Пингвин и позволил увести себя прочь. Освальд был абсолютно точно уверен, что не хочет сбегать, также он был уверен в том, что не женится на Софии. А Эдвард был абсолютно точно уверен, что и в этот раз пойдёт за ним следом, не оставит Освальда. Как и всегда, в связке, в общей линии судьбы на ладони. Ведь раз в жизнь параллельные линии всё-таки пересекаются. Параллельные линии пересекаются в бесконечности.