Часть 1. Тишина филина

Тишина филина Снег ложился на каменные плиты, будто молчаливая вуаль. Зимний Лондон затаил дыхание, и даже магия казалась скованной холодом. Виктория Джонсон стояла одна на кладбище, где под серым надгробием покоился тот, кого она не успела удержать. Регулус Арктур Блэк. Имя, вырезанное с тщательной аристократичной строгостью, не передавало и сотой доли того, кем он был для неё. Она не плакала. Филины не плачут. Они молчат. Наблюдают. Переживают в одиночестве. Виктория не приходила сюда до этого дня. Думала, если не увидит могилу — боль исчезнет. Но боль лишь затаилась внутри, дышала вместе с ней, шептала по ночам. Регулус умер героем, хоть никто в его семье этого не признает. Он спас других. А она — не спасла его. Ты не должен был быть один в той пещере. Это должна была быть я рядом. Она опустилась на колени, коснулась холодного мрамора и закрыла глаза. И тогда пришло превращение. Без усилия, без заклинания — тело сжалось, кости перестроились, и вместо девушки в плаще на снегу остался филин с янтарными глазами. Молчаливый свидетель своего собственного горя. Он расправил крылья и взмыл в небо. --- Ночь опустилась на Гриммо-Плейс №12. Дом, пропитанный проклятиями и страхами, теперь был штабом Ордена Феникса. Виктория не вернулась сюда с радостью — это было необходимостью. Слишком много боли, чтобы жить в одиночестве. И слишком много прошлого, чтобы его игнорировать. — Тонкс сказала, ты здесь, — хриплый голос раздался из темноты. — А я не поверил. Сириус. Он выглядел по-другому — постаревшим, ожесточённым. Но всё так же опасным. Таким он и был тогда, когда между ними вспыхивала искра ненависти и притяжения, когда она ещё была с его братом. — А ты, похоже, не теряешь привычки появляться в самый неподходящий момент, — ответила она, не оборачиваясь. — А ты — всё ещё умеешь бросать ледяные взгляды. Привет, Виктория. Она повернулась. Их взгляды столкнулись. Янтарный — против стального. Слишком много невысказанного. Слишком много лет. — Я не ради тебя пришла, — бросила она. — Я и не мечтал. Но всё же — ты здесь. Они молчали. А потом он вдруг сказал: — Знаешь, он говорил о тебе. Часто. Перед… — он запнулся. — Он всё понимал. Почему ты ушла. Почему ты осталась. — Я не ушла. Я пыталась остановить его. Он не позволил. — Потому что был Блэк. — Нет. Потому что был добрее тебя. Сириус криво усмехнулся, словно рана на сердце чуть приоткрылась. — Ты ведь знаешь, он умер не зря. — А ты знаешь, что я так и не простила себя? Тишина. Только треск камина. И где-то в глубине этой ночи филин внутри неё всё ещё не перестал молчать.