Глава 19. Испытание.

Жарко. Воздух будто дрожит, выжигая кожу и заставляя всё вокруг мерцать в слепящем мареве. Солнце висит высоко, огромное и неподвижное, словно забытое в небе раскалённое блюдо. Я сижу в песочнице, закатав рукава, ладонями разглаживаю мягкий, чуть влажный песок. Он сыплется меж пальцев. Удивительно, как приятно он шуршит, как податливо проседает под рукой. Вокруг раздаются смех, визг, звонкий крик бегающих детей. Кто-то строит башню, кто-то запускает песок с горки, кто-то смеётся так заразительно, что у меня тоже поднимаются уголки губ.        Я сосредоточена на том, чтобы выкопать ров вокруг вымышленного замка, когда кто-то окликает меня. Я оборачиваюсь — и в этот момент в лицо летит горсть песка. Он сыплется прямо в глаза, попадает в нос, между губами. Я резко моргаю, но становится только хуже. Щиплет невыносимо. Я хватаюсь за лицо, тру пальцами веки, но жжение только усиливается.        Не выдерживаю — срываюсь на громкий крик. Обида вздрагивает в груди, вырывается с рыданиями, которые невозможно сдержать. Слёзы текут по щекам, перемешиваясь с пылью и зернистым песком. Всё перед глазами — мутная каша, в которой нет ни цвета, ни формы.        Кто-то рядом начинает кричать. Голос не детский, а резкий, властный. Я слышу его, но не разбираю слов. Звук уходит на второй план. Всё внимание сосредоточено внутри — на жжении, на пульсации под веками, на том, как всё тело стянуто в комок боли и растерянности.        Рядом слышатся шаги. Чьи-то мягкие руки касаются меня. Женский голос — тихий, мягкий — звучит прямо напротив меня.        — Всё хорошо, детка. Сейчас станет легче.        На глаза проливается холодная вода. Она течёт по щекам, стекает по подбородку, попадает за воротник. Я моргаю, дрожа, всхлипывая, и постепенно сквозь слёзы проступает лицо женщины.        Её рыжие волосы уложены в мягкие волны, отсвечивающие янтарём. Глаза — изумрудные, наполненные ласковым светом. Взгляд проникает внутрь, будто обещая: «Ты в безопасности, тебя здесь любят». Её ладонь гладит меня по голове, не торопясь, с такой нежностью, как будто я — самое дорогое, что у неё есть.        Из мутного фона выныривает тот мальчишка, что бросил в меня песок. Он стоит с опущенными плечами, смотрит в пол, переминается с ноги на ногу.        — Прости… — бормочет он еле слышно. Я смотрю на него, часто моргая, сбрасывая остатки влаги с ресниц. Не чувствую злости. Уже нет. Мне кажется, он сам не понял, как это вышло. А я… я не умею долго обижаться. Мы же дети. Всё проходит быстро, будто ничего и не было. — Ладно, — отвечаю я шёпотом.        За мальчиком стоит другой — подросток, тот, что крикнул на него. Руки скрещены на груди, осанка напряжённая. Но лицо… оно размыто. Не могу его разглядеть, будто всё вокруг резкое, а он — как сквозь запотевшее стекло. Только силуэт, тень, голос, ещё звенящий в ушах. Он ничего не говорит, просто стоит, но я чувствую, как он смотрит на меня.        Снова поворачиваюсь к женщине. Она всё ещё рядом. Её рука всё так же гладит мои волосы. Я закрываю глаза и делаю глубокий, чуть дрожащий вдох.        Жжение ушло. Мир больше не размытый. Он золотой, тёплый, наполненный светом. Всё на своём месте.        Я больше не плачу.

***

Утро началось без будильника. Я проснулась не от звуков, не от прикосновений и даже не от того, что мне снилось — просто вдруг открыла глаза, как будто что-то внутри меня решило, что пора вернуться в реальность. За окном царили предрассветные сумерки, тусклое небо едва светлело на горизонте, но день ещё не вступил в свои права. Это значило только одно — время было совсем раннее. Какаши спал рядом. Грудь ритмично поднималась и опускалась, а лицо выглядело спокойным и почти безмятежным. Если бы я его не знала, решила бы, что он действительно отдыхает. Но в реальности за этой маской покоя скрывались усталость, напряжение и, возможно, тревога, которую он чаще всего просто не показывал.        Взгляд скользнул к часам.        Ровно пять утра.        — Вот же…! — выдохнула я и тут же встряхнула Какаши за плечо. — Какаши, просыпайся. Уже пять. Ты проспал!        Он нехотя открыл один глаз, посмотрел на меня без особого интереса и тут же попытался снова отвернуться.        — Ещё пять минут… — пробормотал он лениво, отмахнувшись рукой, словно от назойливой мошки.        — Пять минут — и твоя команда решит, что у них вообще нет сенсея, — язвительно прокомментировала я, не прекращая трясти его за плечо. — Что стало с пунктуальностью? С уважением к чужому времени?        Он со вздохом повернул ко мне голову и хрипло ответил:        — Я не идеален. Прости, если разочаровал.        — Вставай. Команда уже, наверное, считает, что ты их бросил. Хочешь, чтобы первое впечатление о тебе было «хронически опаздывающий и крайне безразличный»?        Он зевнул, потянулся так, будто никуда не торопится, и с ленивой ухмылкой пробормотал:        — Придумаю какую-нибудь отмазку…        — Чёрная кошка перебежала дорогу? — язвительно спросила я.        — Отличный вариант.        — Я же в шутку сказала! — я закатила глаза. — Даже не думай использовать всерьёз.        Он не ответил. Будто через силу встав с кровати, Какаши скрылся в ванной.        Сегодня у меня был выходной. Дел никаких. Мысли метались в голове, и я поняла: просто так сидеть и ждать не вариант. Я хотела увидеть его в деле — не как друга, не как напарника, а как сенсея. Поэтому, когда он вышел, собравшись за считанные минуты, я только кивнула, делая вид, что остаюсь дома. — Только не дави на них с самого начала, — сказала я, провожая его взглядом. — Дай им шанс проявить себя.        — Посмотрим, — бросил он на ходу, и дверь за ним мягко захлопнулась.        Я выждала пару минут, затем вскочила, собрала волосы, натянула лёгкую рубашку и бесшумно выскользнула из дома. Это была моя собственная миссия — проследить за Какаши, понять, как он работает с новой командой и, если получится, остаться незамеченной. А с ним это, прямо скажем, было непросто. Он улавливал малейшие перемены в окружении.        К моменту, когда я добралась до полигона, солнце уже поднималось над горизонтом, бросая мягкие лучи на листья деревьев. Я забралась повыше, на одно из старых деревьев по краю поляны. Толстые ветви с густой листвой служили отличным укрытием. Отсюда было видно всё: трое подростков стояли внизу, и судя по их виду, они были совершенно не в восторге от раннего сбора.        Сакура зевала, прикрывая рот ладонью, Саске хмуро смотрел на деревья, а Наруто… Наруто привычно кипел энергией и негодованием.        — Серьёзно?! Нас разбудили в такую рань, а он сам где? — возмущался он, размахивая руками. — Это что, шутка такая?!        — Не шуми, — буркнул Саске, не поворачивая головы.        Я сдержала улыбку и чуть глубже утонула в зелени.        Ну и где же ты, Какаши?        Хотя, если быть честной, я почти угадала, когда он появится. Он всегда опаздывает. Всегда.        Прошло ещё несколько минут. Я уже успела удобно устроиться, откинулась на ствол, когда наконец на поляну вышел он — как ни в чём не бывало, с расслабленным видом, будто вовсе не опаздывал. Какаши шёл медленно, держа руки в карманах, уверенно смотря вперёд.        — Доброе утро, — ровно поприветствовал он, лениво окинув взглядом троих подростков. — Готовы?        — Вы опоздали! — выкрикнули в унисон Сакура и Наруто. Даже Саске едва заметно приподнял бровь. — Чёрная кошка дорогу перебежала, — с абсолютной серьёзностью ответил Какаши. — Пришлось обходить.        Я прикрыла глаза и покачала головой, невольно улыбнувшись.        Он правда воспользовался этой отмазкой? Вот же…        Тем не менее, внутри что-то тепло кольнуло. Как ни странно, мне было приятно.        Он кратко объяснил суть испытания: до полудня им нужно будет отобрать у него два колокольчика. Кто не справится — останется без обеда и, что ещё хуже, вернется обратно в Академию. Их лица вытянулись, а плечи опустились — реакция была предсказуемой: подростки явно не ожидали, что задание окажется настолько суровым.        — Мы же не завтракали! — в панике воскликнула Сакура.        Какаши как ни в чём не бывало усмехнулся. — Тем лучше. Голод делает вас отчаяннее, — ответил он, будто речь шла о какой-то мелочи.        Я прищурилась.        Хитрый ход. Он сознательно давит на них, чтобы выбить из равновесия. Пугает, подначивает, толкает к резким действиям. Всё для того, чтобы понять, как они поведут себя под давлением. Он может быть мягким — но не сегодня. Сегодня он учитель.        — Но… это же опасно! — Сакура продолжила протестовать, испуганно посмотрев на Какаши. Её плечи подрагивали. — Если мы будем сражаться всерьёз, ещё и на голодный желудок…        — Можете использовать любые методы, — спокойно перебил Какаши, и взгляд его скользнул по каждому из них по очереди. — Включая попытки убить меня, если потребуется. У вас есть все средства. Ваша задача — забрать колокольчики.        Он произнёс это с такой лёгкостью, что даже я, зная его методы, почувствовала холодок — от осознания, насколько серьёзным будет испытание. Он дал им свободу действий, но в ответ они явно получат сопротивление. Сакура побледнела.        — Вы издеваетесь?!        Её голос задрожал, но Какаши не обратил на это ни малейшего внимания. Его взгляд был невозмутимым, почти отрешённым. Он уже не просто их сенсей — он препятствие, которое нужно преодолеть.        — Нашла кого бояться, — съехидничал Наруто, гордо выпрямившись. В его голосе звенела дерзость, а в жестах читалось отчаянное желание доказать свою силу. — Я с ним быстро разделаюсь!        Я только хмыкнула.        Какая самоуверенность…        — Длинный язык — короткий ум, — парировал Какаши. — Клоунов с низкими оценками проще игнорировать. Неудачники.        Плечи Наруто резко напряглись. Он вспыхнул — и не сдержался. Бросился на Какаши с кунаем в руке, даже не дождавшись команды. Всё произошло за секунды: яростный выпад, крик — и мгновенная контратака. Его попытка нанести удар была грубой, необдуманной, но искренней до боли.        Какаши молниеносно скрутил его, заломив руку и направив кунай прямо к его собственной шее. Всё выглядело пугающе легко — и от этого ещё более поучительно.        Я сдержанно выдохнула. Может, он и прав. С ними действительно нельзя церемониться. Мягкость здесь не поможет — она их не защитит, когда начнутся настоящие миссии. А они рано или поздно начнутся.

***

Испытание началось.        Я продолжала наблюдать из своего укрытия, стараясь не шелохнуться и почти не дышать. С листвы на плечи капала роса, солнце пробивалось сквозь крону, отбрасывая золотистые блики.        Внизу развернулся настоящий театр: Какаши небрежно уходил от атак, будто это и не бой вовсе, а игра. Все его движения были отточены, грациозны — и раздражающе спокойны. Он словно танцевал, а не сражался. И, конечно же, достал ту самую книгу. Оранжевую обложку я узнала сразу. Он читал, даже не глядя на юных противников, как будто ничего из происходящего не стоило его внимания.        Это было уже что-то личное.        Опять ты за своё… Не можешь хотя бы притвориться, что воспринимаешь их всерьёз?        Я вспомнила, как сама тренировалась с ним в первые недели после восстановления. Он тоже читал — демонстративно и нарочито спокойно. Тогда я злилась, не могла сдерживать себя. Казалось, что он издевается, что смеётся надо мной за маской. А я… я старалась изо всех сил. Металась, бросалась в атаку, ошибалась, падала — и снова поднималась. Мне нужно было доказать, что я чего-то стою. Хоть кому-то. Хоть себе.        Воспоминания пронеслись короткой вспышкой и тут же исчезли, но отголоски прежних эмоций остались. Я знала, что чувствует сейчас Наруто и почему Какаши ведёт себя именно так. Он учит их — так же, как когда-то учил меня. Жёстко, больно, но очень эффективно.        Крик Наруто отвлёк меня. Я сдвинула ветку, заслонявшую часть обзора, и склонилась ниже, цепко вглядываясь вниз. Он с всплеском отлетел в пруд, схватившись за зад, громко ругаясь. Какаши абсолютно невозмутимо стоял неподалёку с книгой в руках. Я покачала головой, невольно усмехнувшись.        Наруто не сдавался: атаковал из воды, метнув сюрикены. Казалось, он действительно верил, что это сработает. Какаши даже не оторвал взгляда от страницы — просто поднял руку и лениво перехватил снаряды пальцами.        Нет, Наруто, его нельзя так бездумно атаковать. Давай же, думай…        Наруто, кряхтя, выкарабкался из воды, но глаза у него горели, будто он только начинал.        — Что-нибудь ещё? — Какаши не поднимал голос, говорил всё тем же спокойным тоном, но я уловила знакомую интонацию. Он наблюдал — и развлекался. — Без колокольчика нет обеда.        — Я прекрасно это понял! — взвизгнул Наруто в ответ.        — Разве ты не хочешь быть великим Хокаге? — продолжил Какаши, чуть наклонив голову. Он точно знал, в какую больную точку ударить.        — Как я могу одержать победу, когда я даже не завтракал?! — верещал Наруто. — Я просто растерялся, вот и всё, даттебайо!        Какаши уже начал отдаляться от пруда, потеряв интерес, пока мальчишка разражался речью о своём великом пути. Он говорил о том, что обязательно пройдёт испытание, станет лучшим ниндзя и всех удивит. Слова летели в пространство, сотрясая воздух, будто могли что-то изменить сами по себе.        И вдруг — всплеск. Из воды выскочило сразу семь теневых клонов. От неожиданности я чуть не соскользнула с ветки. Даже Какаши остановился и обернулся на шум, впервые с долей искреннего удивления во взгляде.        — Зря расслабились, сенсей! — крикнул Наруто. — Теперь придётся иметь дело с моими клонами!        — Великолепно, — протянул Какаши, прищурившись. — Но, думаю, надолго тебя не хватит. Твои старания — пустая болтовня.        Наруто вместе с клонами уже ринулся в бой. Впечатляло, как упрямо он шёл вперёд, несмотря ни на что.        — Твоей техники недостаточно, — лениво добавил Какаши.        Я заметила движение сзади него. Один из клонов Наруто — или сам настоящий — зашёл с тыла и прыгнул на Какаши. Сенсей, увлечённый толпой клонов перед ним, не заметил, как мальчишка оказался за спиной. Глаз Какаши расширился. Он не ожидал. Или очень правдоподобно делал вид.        — Не позволяй врагу оказываться сзади, — ухмыльнулся Наруто, вцепившись ему в спину. — Так, сенсей?        Клоны облепили Какаши, хватая его за ноги. С криком «настало время расплаты» Наруто атаковал с воздуха и, целясь прямо в лицо Какаши…        Попал в собственного клона.        Вдруг сбоку послышался лёгкий шорох. Я напряглась и мгновенно повернулась в сторону источника звука. На соседнем дереве, чуть ниже моего уровня, стоял Какаши.        Я улыбнулась.        Ага. Вот ты где.        Пока клоны лупили друг друга, обвиняя Какаши в том, что тот превратился в Наруто, я использовала технику Мгновенного Перемещения и совершенно бесшумно материализовалась прямо сзади Какаши.        — Не позволяй врагу оказаться у тебя за спиной, — прошептала я ему прямо в ухо с довольной ухмылкой.        Он резко обернулся, прищурившись, но выражение лица выдавало удивление.        — А ты что здесь делаешь? — спросил он шёпотом, уставившись на меня.        — Наслаждаюсь выходным, — с невинным видом ответила я. — Или ты думал, я упущу шанс посмотреть, как ты опозоришься перед детьми? Кстати, ты опоздал.        — Не мог не зайти за кофе, — он усмехнулся, почесав затылок.        — А я думала, тебе чёрная кошка перебежала дорогу, — я толкнула его плечом.        — Ну… — он на секунду задумался, а затем хитро прищурился. — Не скажу же я им, что одна куноичи не разбудила меня вовремя.        Я фыркнула, демонстративно скрестив руки и вздёрнув бровь.        — То есть я ещё и виновата?        — Ты же прекрасно знаешь, — он наклонился ближе, — рядом с тобой я сплю как убитый.        Я хотела ответить, но в этот момент с поляны вновь раздался звонкий вопль Наруто. Я вздохнула.        — Извини, — коротко бросил Какаши, — поговорим позже.        Он бесшумно спрыгнул вниз. Я осталась в тени деревьев, заняв прежнюю позицию. Смотрела на поляну, где разворачивалось странное, но захватывающее представление.        Время шло, но колокольчики по-прежнему оставались у Какаши. Ни Саске, ни Сакуре не удавалось застать его врасплох, как бы они ни старались.        Меня откровенно забавляло наблюдать за их попытками. Сакура была слишком неопытной и с лёгкостью попадалась на каждую уловку Какаши. Саске, как и Наруто, был крайне уверен в себе, но в отличие от него предпочитал действовать молча, без криков на всю деревню.        Несмотря на разрозненность их действий, в этот раз Какаши реагировал иначе, чем на предыдущих выпускников. Что-то подсказывало мне, что он в них верит, хоть и не показывает этого.        Я затаилась на дереве, наблюдая за схваткой Саске и Какаши. Саске нанёс серию ударов и уже тянулся за колокольчиками. Я была уверена, что Какаши хоть немного, но впечатлён происходящим. Любопытство взяло верх, и я сложила печати.        — Зеркало Разума.        Какаши отскочил прежде, чем Саске успел дотронуться до колокольчиков.        — Какой же он стремительный. Надо будет перечитать учебник… — пронеслось в голове у Какаши.        Я сдавленно усмехнулась.        — И правда, сенсей, — влезла я в его сознание. — Что-то ты сдулся, скоро тебя размажет даже ребёнок.        Какаши резко метнул взгляд в сторону дерева, где я сидела.        — Какого Хвостатого, Харука? — вспыхнуло у него в голове. — Ты ведь не используешь Зеркало Разума просто так…        Саске начал складывать печати — конь, тигр… Он готовился использовать элемент огня. В сознании Какаши мелькнуло удивление, перемешанное с раздражением.        — Ай, Хвостатый с тобой, кыш из моей головы.        Я осталась довольна своей небольшой шалостью. Получилось довольно забавно. И почему я раньше так не делала?        Усмехнувшись, я продолжила наблюдать. Саске выпустил довольно мощный для своего уровня огненный шар. Но Какаши, конечно, тут же исчез. Если удивить его было ещё можно, то застать врасплох — практически невозможно.        Этот Учиха совсем не прост…        Через мгновение Какаши вынырнул из земли, используя технику Подземного Обезглавливания. Саске оказался по шею зарыт в землю. Довольный собой, Какаши в привычной манере начал читать наставления — о том, как даже самая светлая голова может привести к проблемам, если не думает о последствиях.        — А ведь ты и правда неплохой сенсей, Какаши, — подумала я.        Он слегка повернулся, будто почувствовал мой взгляд.        — Ты опять влезла ко мне в голову? — мысленно спросил он, глядя в сторону деревьев.        Я не ответила — только наклонила голову, едва заметно улыбаясь. Он и так всё понял без слов.        — Ты неисправима, — ответил Какаши, выдохнув под нос, отряхивая ладони. — Напомни мне попросить Хокаге не давать тебе выходные.        — Поздно. Я их уже заслужила, — отозвалась я мысленно, прячась в листве.

***

К обеду Наруто оказался привязан к столбу. Какаши застал его за попыткой поесть, пока остальные были заняты испытанием, за что мальчишка и был наказан таким способом.        Когда все трое собрались, Какаши начал подводить итоги.        — Я решил, что никто из вас не вернётся в Академию.        Наруто просиял. Саске усмехнулся уголком губ. Сакура округлила глаза — явно не ожидала. Я тоже удивилась, но знала Какаши достаточно хорошо, чтобы уловить подвох в его тоне. Сакура, напротив, уже прыгала от радости, отбросив все сомнения.        — Вы все втроём не будете ниндзя, — с тем же спокойствием, но теперь уже с оттенком жестокого удовольствия, произнёс Какаши. — Никогда.        На лицах подростков в одно мгновение не осталось ни капли радости. Наруто вскрикнул, яростно болтая ногами в воздухе.        — Мы не будем ниндзя?! Как это понимать?! — он едва не захлёбывался от возмущения. — Пускай нам не удалось завладеть колокольчиками, ну и что? Почему вы это делаете?!        — Вы не мыслите как ниндзя, — невозмутимо ответил Какаши. — Вы думаете как дети. Как крысы.        Последнее сравнение задело Саске. Он тут же сорвался с места и кинулся в атаку, лишь подтверждая слова Какаши. Учиха моментально оказался прижат к земле.        — Вот это я и имею в виду, — сказал Какаши, навалившись всем телом на Саске.        — КАК ВЫ СМЕЕТЕ ОБИЖАТЬ САСКЕ?! — взорвалась Сакура, сжав руки в кулак.        Так вот что он имел в виду, когда говорил, что её интересует только Саске. Подростковая любовь. Такая пронзительная, наивная, слепая. Хотя… что я вообще знаю о ней? Я даже не помню, любила ли когда-нибудь так же — глупо, одержимо, безответно.        В груди неожиданно кольнуло. По телу расползлась липкая тоска. Нет. Не сейчас. Я резко мотнула головой, отгоняя мысли.        Какаши строго отчитал их. В голосе слышалась усталость и лёгкое раздражение. Кажется, они немного пошатнули его веру. Затем он подвёл их к мемориальному камню — чёрной глыбе с высеченными именами героев Конохи. Наруто тут же заявил, что хочет, чтобы его имя тоже оказалось здесь. Потому что он «не собирается сдохнуть, как пёс».        Ну и выражения у тебя, Наруто…        Пыл его заметно поубавился, когда он узнал, что это имена шиноби, погибших в бою.        — Здесь есть и имя моего лучшего друга, — сухо сказал Какаши.        На поляне повисла тишина. Какаши стоял у мемориала, не отрывая взгляда от камня, словно и сам был частью этого списка.        Обито…        Захотелось сорваться с места, выбежать из укрытия, обнять его, просто быть рядом — сделать хоть что-нибудь, лишь бы не дать ему снова увязнуть в трясине воспоминаний. Но он быстро взял себя в руки.        — Ладно, я дам вам ещё один шанс, — твёрдо сказал он.        Ещё один шанс? На тебя не похоже, сенсей. Неужели воспоминания о прошлом заставили пойти тебя на такой шаг?        Он велел подросткам готовиться к испытанию и обедать, но не делиться с Наруто едой. Строго предупредил, что тот, кто попробует его накормить, сразу вылетит.        После этого Какаши скрылся в кустах, и я последовала за ним, бесшумно ступая по траве.        — Думаешь, они провалят задание? — прошептала я, когда устроилась рядом.        — Не знаю, — сказал он негромко, почти на выдохе. — Не уверен.        Его тон был небрежным, но я не верила в это безразличие. Он слишком пристально, слишком сосредоточенно наблюдал за происходящим на поляне.        — Признайся, ты хочешь, чтобы они прошли, — я наклонилась чуть ближе и легко толкнула его локтем в бок.        Ветка чуть хрустнула. Саске насторожился и резко обернулся. Его взгляд скользнул по кустам, в которых мы затаились.        Какаши тут же отпрянул от края, и я, задержав дыхание, сделала то же самое.        — Потише, — шикнул он, бросив в мою сторону короткий взгляд. — Ещё немного — и всё испортишь.        Я сдержала усмешку, слегка кивнув. Мы вновь замерли, сосредоточившись на происходящем.        Сакура протянула Наруто контейнер с обедом. Он уставился на неё в изумлении, будто не мог поверить, что кто-то нарушает приказ ради него. Ей пришлось кормить его, так как Наруто всё ещё был привязан к столбу. Саске напряжённо оглядывался.        — Умница, Сакура, — одобрительно прошептала я.        Я скользнула взглядом по лицу Какаши. Маска дрогнула — совсем немного, едва заметно, но я знала: он улыбается. Улыбается так, как умеет только он — не просто губами, а глазами.        — Ну что ж, — пробормотал он, поднимаясь с лёгкостью кота, — пора напугать их напоследок. Он внезапно выскочил из кустов, появившись из клубящегося плотного дыма. Команда едва не подпрыгнула от неожиданности — Сакура вскрикнула, Наруто округлил глаза, а Саске тут же принял оборонительную стойку.        — ВЫ! — рявкнул Какаши с такой грозной интонацией, что даже у меня внутри что-то ёкнуло. — Вы нарушили запрет. Примите наказание!        Он быстро сложил печати. Небо над поляной потемнело — тяжёлые свинцовые тучи закрыли солнечный свет, и сразу следом сверкнула молния, озарив лица подростков. Воздух сотряс гром, и по телу пробежал холодный дрожащий ток.        Я усмехнулась, наблюдая из тени. Эффектно. Даже слишком. В этом весь Какаши — любит драму, хоть и скрывает это под маской равнодушия.        — Вам есть что сказать? — повторил он грозным голосом, делая шаг вперёд. Его силуэт на фоне сверкающего неба выглядел вдвойне устрашающим.        Наруто начал тараторить оправдания, Саске принялся говорить о том, что они коллектив, а Сакура, подхватив слова Учихи, утверждала, что они должны были постоять друг за друга. Я наблюдала за ними с интересом: пусть и не без страха, но они встали друг за друга. Это было именно то, что Какаши ждал от них.        Какаши молча стоял перед ними, но во взгляде уже вспыхнул огонёк удовольствия. Он медленно подошёл ближе и слегка наклонился, внимательно посмотрев на троицу перед ним.        — Вы прошли, — наконец сказал он, и в голосе прозвучала искренняя радость.        Я выдохнула. Сама того не осознавая, всё это время я сидела, затаив дыхание. Тепло разлилось внутри, как будто это и мне было нужно — услышать именно этот итог.        Он говорил дальше — о товариществе, о том, что настоящие ниндзя не бросают своих даже в бою. Когда он отпустил команду и вернулся ко мне, в его глазах читалось лёгкое замешательство.        — Получилось… неожиданно, — пробормотал он, присаживаясь рядом.        — А я ведь говорила, — усмехнулась я, толкнув его в плечо. — Поздравляю, Какаши-сенсей. У тебя, оказывается, есть душа. Кто бы мог подумать.        Он фыркнул и откинулся чуть назад, опираясь на ладони, но я видела — он доволен. Даже не просто доволен — горд. И, может быть, чуть-чуть счастлив.        — Не преувеличивай. Просто сегодня они решили не быть полными идиотами — вот и всё.        — Ага, конечно, — протянула я с притворной серьёзностью. — Именно поэтому ты едва сдерживал улыбку, когда Сакура кормила Наруто. Я же видела, как маска дёрнулась.        — У меня просто мышцу свело. Случается, — буркнул он, но глаза его смеялись. — А ты чересчур наблюдательная.        — Это потому что ты плохо прячешь свои эмоции, — сказала я, прищурившись. — Хоть и строишь из себя загадочного сенсея. Весь такой: «Я — холод и дисциплина», а потом вон как смотришь на них, будто они уже завтра будут готовы сдавать экзамен на чуунина. Он повернулся ко мне и прищурился.        — Нарываешься? Хочешь, чтобы я тебя тоже к столбу привязал? Для профилактики.        — Только если ты сначала разрешишь мне съесть бенто, — хмыкнула я. — Морить напарника голодом — совсем уж аморально.        Он покачал головой, и на его лице снова появилась эта едва заметная улыбка, которую он, конечно же, тут же спрятал за шуткой.        — Не переживай, Харука. Ты уже растеряла всю мораль. Примерно тогда, когда решила шпионить за мной в кустах, — он хитро прищурился. — И когда залезла ко мне в голову, хотя обещала так не делать. Я театрально положила руку на грудь.        — Я это делала во имя науки. Исследование педагогических методов Какаши Хатаке. Очень ценный материал. Особенно твоя речь под гром и молнии. В следующий раз можешь добавить драматическую паузу и фразу в стиле «Вы подвели меня» или «Я разочарован». Слёзы обеспечены.        — С тобой невозможно вести серьёзный разговор, — вздохнул он, но в голосе звучала лёгкость.        Я усмехнулась, не ответив, и перевела взгляд на лес. Свет скользил по листве, рассыпаясь золотыми пятнами на зелёной траве. Солнечные лучи пробивались сквозь кривые ветки, будто лениво играли в прятки с тенями. Лёгкий ветер тронул макушки деревьев.        — Думаешь, у них получится? — спросил Какаши.        — Если дашь им шанс — получится. А ты уже дал.        Он едва заметно кивнул.        — Тогда остаётся только наблюдать. И надеяться, что они не взорвут деревню до конца недели.        — О, я бы не ставила на это, — рассмеялась я. — Но, по крайней мере, им повезло с сенсеем.        Он посмотрел на меня с ироничным прищуром.        — Говоришь так, будто ни в чём не сомневаешься.        — Потому что не сомневаюсь, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Даже если ты весь из себя безразличный, в маске, правильным людям ты всегда даёшь то, что нужно. Даже если сам этого не замечаешь.        Он отвёл взгляд, и я видела, как он пытается сдержать улыбку.        — Тебе бы сказки рассказывать, Харука. С таким пафосом дети точно будут верить в правдивость твоих историй.        — А тебя, Какаши, с твоими молниями — на сцену. Вот где поистине раскроется твой настоящий потенциал.        Он не выдержал и тихо рассмеялся, и в этот миг я поняла — ему стало чуточку легче. А это — уже победа. В его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти неуловимое, и я поймала себя на мысли, что за этим мимолётным проявлением настоящих эмоций прячется куда больше, чем он позволяет себе показывать. Ему стало чуть проще дышать — хотя бы на миг. И если я смогла хоть немного в этом помочь, значит, всё было не зря.        Когда между нами снова повисла тишина, я предложила зайти в раменную — и он, к моему удивлению, не стал отнекиваться. Мы отправились туда, чтобы отметить его маленькую, но важную победу — победу в битве с самим собой. Сенсеям нужна передышка после боя. Особенно таким, как Какаши.

***

— Признай, что я была права! — я подначивала Какаши, едва мы устроились за столиком в уютной раменной.        В воздухе витал запах свежей лапши, бульона и пряностей, а за соседними столами громко разговаривали шиноби, отдыхающие в перерыве между миссиями.        — Ну-у-у… ты хорошо проанализировала ситуацию, — протянул он, делая вид, что изучает меню. Хотя я точно знала — выбирает он всегда одно и то же.        — Просто скажи «да, Харука, ты была права», — настаивала я, наклоняясь ближе, будто от этого мои слова станут весомее.        — Или просто звёзды сошлись, — пожал плечами он и лениво оглядел улицу.        — «Ха-ру-ка, ты бы-ла пра-ва», — произнесла я по слогам, нарочито медленно, словно обучала его иностранному языку.        — Судьба улыбнулась мне, — добавил он с лёгкой ухмылкой и прищуром, в котором читалось беззлобное упрямство.        Я наигранно закатила глаза и скрестила руки на груди.        — Неужели так сложно признать очевидное?        — Смотри, там Асума и Куренай целуются, — внезапно ткнул он пальцем в окно. — Где?! — я тут же дёрнулась, разворачиваясь в сторону стекла.        Через пару секунд, не заметив ни наших друзей, ни поцелуев, я медленно обернулась и сузила глаза.        — Какаши!        Он расхохотался — по-настоящему, искренне, как в те редкие моменты, когда он позволял себе быть без маски. Ну… почти без маски.        — Что? Я просто хотел отвлечь тебя от твоего триумфа.        — Ты невыносим, — буркнула я, но в глубине души меня грела его улыбка.        Он снова был собой — живым, лёгким, поддразнивающим. После напряжённых событий последних дней это ощущалось как глоток свежего воздуха.        Наш заказ принесли — большие миски лапши с ароматным бульоном, рисовые шарики с кунжутом, жареный тофу. Мы сразу принялись за еду, и какое-то время за столом царила тишина, нарушаемая лишь звуками жевания и стука палочек.        — Ну что, на какую миссию отправишь команду? — спросила я, ловко подцепляя лапшу.        — Начнём с классики: помощь с огородом, поимка кошек, доставка овощей, — ответил он, не отрываясь от миски. — Наруто, как ты заметила, и так рвётся вперёд. Стоит дать ему миссию уровня D, он в ту же секунду отправится в одиночку спасать деревню от какой-нибудь несуществующей угрозы.        Я рассмеялась, чуть не поперхнувшись.        — Думаешь, справится с кошкой?        — Если бабушка Хидэко не съест его первой, — серьезно кивнул Какаши. — Та самая, которая участвовала в Первой войне? — я приподняла брови. — Угу. Суровая женщина. Думаю, её уроки Наруто запомнит надолго — особенно если словит пару хороших подзатыльников.        Мы снова рассмеялись, и тёплый смех снял остатки напряжения. Я подалась немного вперёд, опираясь локтями на стол.        — А как тебе Сакура?        — Как тебе сказать… — он откинулся на спинку лавки. — Она явно отстаёт по уровню физической подготовки от Наруто и Саске.        — Ей просто нужно больше времени. Не ставь на ней крест.        — Рин тоже мне казалась слабой, — протянул он. — Но я ошибался. Больше не хочу делать поспешных выводов. Я одобрительно кивнула. Затем, на миг задумавшись, осторожно задала вопрос, которого избегала с начала разговора.        — А Саске? Что о нём думаешь?        Какаши некоторое время молчал, и я почувствовала, как в нём что-то сжалось.        — Он… холодный. Закрытый. Всё время настороже, как будто готовится к удару, — тихо сказал он, глядя в миску, будто видел в ней не лапшу, а что-то гораздо более мрачное. — И я понимаю его. В конце концов Итачи вырезал весь клан, и это не могло не наложить отпечаток на Саске.        Я вздрогнула, хотя и знала об этой трагедии.        — Саске был ребёнком. Он видел смерть в крайне страшном её проявлении. А теперь у него только одна цель — месть. Он не верит людям, я вижу это.        — Ты хочешь это изменить?        — Хочу. Но пока не знаю, получится ли, — он пожал плечами, его голос прозвучал тихо, почти с горечью. — Может, это займёт годы. Может, вообще никогда не случится. Но… я попытаюсь.        Мы оба замолчали. И я, и он понимали — команда собралась необычная. Какаши придётся нелегко, но я была уверена — он вырастит из них сильных шиноби.        Я посмотрела на него, на его опущенный взгляд, на пальцы, чуть крепче сжавшие палочки, — и в этот момент мне захотелось дотронуться до него. Но я лишь мягко улыбнулась и снова вернулась к еде. Не всегда поддержка заключается в словах или конкретных действиях. Иногда она просто в том, чтобы быть рядом.        Я отложила палочки и потянулась к чашке с чаем, обжигая пальцы о горячую керамику.        — Думаю, у тебя всё получится, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Ты ведь умеешь видеть в людях не только слабости, но и потенциал. Даже если они прячутся за показной грубостью, желанием доказать что-то всему миру… или маской.        Какаши чуть приподнял бровь и склонил голову набок, изучая меня с ленивым интересом.        — Это ты сейчас про меня или про Саске?        — А ты догадайся, — я хмыкнула и сделала глоток чая, пряча улыбку в чашке.        Он медленно подался вперёд, положив локти на стол, и с полуулыбкой наклонился чуть ближе. В его голосе зазвучала насмешка.        — Кажется, кое-кто слишком внимательно меня изучает.        — Я просто хороша в наблюдении, — беззлобно парировала я, опуская чашку и чуть наклонившись в ответ. — Что-то ведь должна уметь, раз ты вечно сбегаешь с совместных тренировок.        Какаши со вздохом театрально закатил глаз, откинулся на спинку лавки и сложил руки за головой.        — Это называется «эффективное распределение ресурсов».        — Ты называешь это ленью. Я — саботажем, — усмехнулась я, вытянув ноги под столом, чтобы случайно — но не совсем случайно — коснуться его колена.        Он на миг бросил взгляд вниз, будто оценивая ситуацию, а потом опять посмотрел на меня.        — Ну вот, опять. Мои гениальные стратегии никто не ценит, — произнёс он, переведя взгляд в потолок так, будто надеялся, что кто-то с небес вступится за него.        — Гениальные? А подглядывать в «Райские Игры» посреди совещания — это тоже стратегия?        Он фыркнул, а во взгляде на миг промелькнуло озорство.        — Только если совещание смертельно скучное. А они, как ты знаешь, все такие.        Я не удержалась от смешка.        — Значит, когда я говорю, ты мысленно в компании полуголых вымышленных персонажей?        Какаши наклонил голову и сделал вид, будто серьёзно задумался.        — Не обязательно вымышленных.        — Какаши! — я ткнула в него палочками, прищурившись.        Он поднял руки, будто сдаваясь, но тон остался невинно-лукавым.        — Что? — он пожал плечами. — Представь: ты говоришь, а я внимательно слушаю, но в воображении ты в шёлковом кимоно, которое всё время норовит соскользнуть с плеч…        Он бросил на меня взгляд из-под полуприкрытого века, явно наслаждаясь эффектом своих слов. Я смотрела на него так, будто собиралась треснуть чем-нибудь тяжёлым.        — …чтобы отвлечь врага, конечно же.        — Я тебя пришибу, — пробормотала я, с трудом сдерживая смех.        — Только если пообещаешь быть в кимоно, — ответил он, даже не моргнув.        Я взяла шарик риса, прицелилась — и запустила в него. Он без труда поймал его в воздухе, даже не изменив позы.        — Рефлексы шиноби, — довольно произнёс он, слегка приподняв подбородок, будто ждал аплодисментов. — Но теперь ты мне должна ещё один.        — Один рисовый шарик?        — Один обед. В следующий раз — за твой счёт, — ответил он с таким видом, будто заключал важную сделку.        — Ты и сейчас ешь за мой, — я указала на его почти пустую миску.        — Тогда в следующий раз — с твоими извинениями за нападение с применением опаснейшего биологического оружия, — уточнил он, невозмутимо продолжая жевать.        Я рассмеялась, откинувшись назад и наслаждаясь лёгкостью момента.        — Ладно. Но только если пообещаешь не приводить свою команду. Я всё ещё не готова к визиту будущего Хокаге, плачущей куноичи и молчаливого мстителя.        — Договорились. Только ты и я. И, возможно… шёлковое кимоно.        Мы рассмеялись, и я вновь почувствовала — сейчас всё как надо. Никаких разговоров о боли, потерях и тревогах. Просто лапша, тёплый день и Какаши напротив.

***

После сытного обеда мы направились ко мне домой. Деревня жила своей обычной жизнью: где-то слышался смех детей, кто-то развешивал бельё, а с деревьев изредка падали листья. Я шла рядом с Какаши и чувствовала, как мне хорошо. Просто… хорошо.        Иногда мне казалось, что мы слишком много времени проводим вместе. Почти каждый день. Но стоило этой мысли мелькнуть, как я тут же отмахивалась. Потому что мне это нравилось. Даже больше — я нуждалась в этом. В нём. В этих простых, тихих моментах, где не было боли прошлого или страхов будущего. Только мы вдвоём.        Остаток дня мы провели за игрой в сёги. Какаши, как всегда, сидел с безразличным видом, делая ходы будто бы наугад. Я старательно анализировала поле, пыталась просчитать варианты… и всё равно проигрывала.        — Очередная победа, — объявил он, слегка откидываясь назад и переплетая пальцы за головой.        Я фыркнула, не желая признавать поражение.        — Ну… Ты же не можешь быть хороша во всём, верно? — в его взгляде читалась смесь озорства и иронии.        — Может, я раньше и была… просто забыла, — я скрестила руки и облокотилась на стол, вглядываясь в расставленные фигуры.        Прошлое всё ещё оставалось за завесой. Я научилась относиться к этому с юмором, делать вид, что это меня не тревожит. Но в глубине души каждый проигрыш, каждое «ты забыла» отдавало холодком. Потому что я действительно не знала, кто я. Что умела. И кем была.        — Это определённо играет мне на руку, — заметил Какаши, внимательно наблюдая за мной.        Я горько улыбнулась.        Какаши убрал фигуры с доски, аккуратно складывая их в деревянную коробочку, и потянулся, глядя в потолок. Спина хрустнула — он тихо выдохнул и потёр шею. В комнате воцарилась приятная, домашняя тишина. Снаружи где-то шуршали листья, в окно тянуло прохладой, а занавеска слегка колыхалась от лёгкого ветра.        — Знаешь… — сказала я, разминая пальцы после долгой партии, — теперь, когда у тебя есть команда, ты, наверное, будешь всё время на миссиях или на тренировках. Или бегать по деревне с отчётами. У тебя почти не останется времени…        Я запнулась. Он бросил на меня короткий взгляд — слегка удивлённый, но внимательный, будто не ожидал от меня таких слов.        — Времени на что?        Я отвела взгляд, стараясь звучать непринуждённо.        — На… — я пожала плечами, — совместное времяпровождение.        Он приподнял одну бровь.        — Ты хочешь сказать, что тебе будет не хватать… моих побед?        — Твоего занудства, скорее, — парировала я, слегка улыбаясь.        Он чуть наклонил голову, словно прислушиваясь к интонациям, и прищурился: — Ты скучать собираешься?        — А что, нельзя? — я скрестила руки на груди, стараясь скрыть лёгкое смущение. Но внутри что-то сжалось: часть меня действительно волновалась, что всё изменится.        Он помолчал, будто что-то прикидывая, а потом легко, почти небрежно сказал:        — Тогда присоединяйся.        — Куда? — я удивлённо моргнула.        — К команде, — пожал он плечами, как будто это самое очевидное решение на свете. — Неофициально, конечно, в свободное время. Ты же не собираешься учить генинов, как бросать сюрикены… Хотя, может, и не помешает. Просто будешь рядом. Иногда подскажешь. Иногда — удержишь Наруто от попытки взобраться на скалу Хокаге.        Я уставилась на него, не веря, что он говорит это всерьёз.        — Ты сейчас не шутишь?        Он кивнул, уже откинувшись назад и закинув руки за голову.        — Почему нет? Ты сильная, умная, с чувством юмора… Наруто, Саске и Сакуре это пойдёт только на пользу. А мне — тем более. Ты как буфер между мной и тремя природными катастрофами.        — Природными катастрофами?        — Наруто — настоящий торнадо: врывается, всё опрокидывает и несётся дальше, будто так и надо. Саске — лавина, холодный и неумолимый, если встанешь на пути, может и раздавить. А Сакура… — он на секунду задумался, глядя в сторону. — Она как гроза. Вроде кажется, что тебя не заденет, но, что-то мне подсказывает, может шарахнуть так, что мало не покажется.        Я фыркнула, с трудом сдерживая улыбку.        — Хм. А ты кто тогда?        — Наверное… медленно надвигающееся цунами. Знаешь, когда вода уходит из бухты, и ты даже не сразу понимаешь, что не так. А потом становится поздно, — с абсолютно серьёзным выражением лица произнёс он.        Я вскинула бровь.        — Поэтично.        — Трагично, — невозмутимо поправил он. — Ну да, конечно, я ведь как раз подхожу на роль «укротителя Наруто», — усмехнулась я. — Особенно если судить по тому, как блистательно я справляюсь с партией в сёги.        — Зато сдерживаешь эмоции достойно, — подмигнул он. — Уже прогресс.        — Я просто берегу твоё самолюбие. Вдруг бы ты расстроился, если бы я начала швыряться фигурами, — парировала я, скрестив руки на груди.        Он усмехнулся.        — Честно говоря, мне правда нужна помощь. Наруто… Он громкий. Очень громкий. Я не знал, что человеческий голос может достигать такой частоты.        — И ты решил, что я его утихомирю? — я прищурилась, насмешливо выгнув бровь.        — Ты ведь не из тех, кто сдаётся перед трудностями, — спокойно ответил он. — Даже если эти трудности орут на всю деревню и сносят всё, что попадается на пути.        — Кстати о трудностях, — я закусила губу, на мгновение колеблясь. — Я всё никак не находила момента тебе рассказать. Ирука позвал преподавать в Академии. Ну, и я согласилась.        Какаши чуть приподнял бровь, а затем театрально распахнул глаз и прикрыл рот ладонью, изображая удивление.        — Он что, решил запугивать детей с младших классов?        — Не такая уж я страшная, — я хмыкнула и скрестила руки на груди.        — Я и не говорил, что страшная, — Какаши усмехнулся, окинув меня внимательным взглядом. — Но если начинаешь ругаться… Я фыркнула, демонстративно отворачиваясь.        — Ну надо же, — протянул он. — Харука — преподаватель. Я был уверен, что ты возьмёшь генинов, но никак не целую армию малышни.        Я рассмеялась.        — Не переживай, — сказала я. — Я начну с теории. До практики с сюрикенами им ещё далеко.        — К счастью, — фыркнул он. — А то я уже представил, как ты пытаешься утихомирить весь класс, где каждый второй — новый Наруто.        — Если будет хоть один, я тебя позову. Ты ведь теперь специалист по будущим Хокаге.        — Только если ты пообещаешь держать под рукой аптечку и парочку онигири — для моральной компенсации.        Мы переглянулись — и оба улыбнулись. На мгновение всё стало таким простым и понятным: лёгкий ветер за окном, мягкий свет лампы, тёплая тишина комнаты. И он, и я чувствовали — впереди нас ждёт новый этап.

***

К вечеру комната погрузилась в уютный полумрак. За окном мерцали огоньки деревни, а лёгкий ветер покачивал занавески. Мы сидели в тишине, пока вдруг не раздалось негромкое урчание — я скосила взгляд на Какаши, и тот сделал вид, будто это вовсе не он. Подавив улыбку, я поднялась с пола и направилась на кухню.        — Осталось немного риса и тушёных овощей. Будешь? — спросила я, открывая крышку кастрюли. Оттуда потянуло домашним теплом и пряностями.        — Раз ты предлагаешь — откажусь только из вежливости. Но вежливым я сегодня быть не планировал, — раздался за спиной его ленивый голос.        Я улыбнулась. Через минуту мы уже сидели за столом, лениво поедая ужин. Он ел молча, размеренно, иногда украдкой посматривая в мою сторону. Я сделала вид, что не замечаю, сосредоточенно ловя рис палочками и будто бы вся уйдя в процесс.        Наевшись, я отложила палочки и, сцепив пальцы, задумчиво посмотрела на остатки еды в миске.        — Знаешь, я всё думаю… — начала я тихо. — Мы так и не продвинулись ни на шаг. Ни одной зацепки. Ни одной ниточки, за которую можно было бы потянуть.        Какаши отставил пустую миску и откинулся назад, опираясь локтем о край спинки стула.        — Ты про расследование?        Я кивнула.        — Всё это произошло так внезапно. И так же внезапно оборвалось. Нам, конечно, повезло снять след чакры, но толку? Никто ничего не видел, не слышал, не может помочь. Какаши задумчиво молчал. Его взгляд скользнул куда-то в сторону, мимо свечи, мимо стены — как будто он и сам пытался найти что-то в пустоте.        — Нам остается только ждать. Возможно, он снова появится, и тогда мы сможем узнать что-то новое.        Я рассеянно вздохнула. Неужели незнакомец был настолько хорош, что у нас совсем не было шансов выйти на него?        — Наверное, ты прав, — сказала я, потерев виски. — Просто тяжело сидеть сложа руки. Всё время кажется, что я упускаю что-то важное.        Какаши мягко кивнул, но ничего не ответил. Он понимал это без лишних слов.        Некоторое время мы сидели в тишине. Где-то за окном зашелестел ветер, кто-то из соседей хлопнул дверью. Жизнь продолжалась — как будто ничего и не случилось.        — Уже дочитал тот роман? — я решила сменить тему. — Как его там… про одинокого шиноби и чайную лавку?        Какаши хмыкнул.        — «Дым над листьями». Нет, не дочитал.        — Почему?        — Глава, где герой решает завязать с прошлым и открыть чайную — слишком оптимистичная. Мне стало скучно.        — А я думала, ты любишь, когда всё заканчивается хорошо.        — Я люблю, когда заканчивается правдоподобно, — он потянулся, слегка поморщившись, когда в спине что-то хрустнуло. — А ещё, кажется, я начинаю понимать, почему у него всё валится из рук. Он слишком много думает. Как ты.        — Спасибо, я польщена, — я усмехнулась.        Мы на мгновение оба замолчали. В комнате было тепло, тихо, даже слишком — почти сонно. За окном слышались шаги редких прохожих, где-то вдалеке пролетела одинокая птица, издавая грустный крик. Всё вокруг словно говорило: время позднее, пора отдыхать.        — У тебя ведь завтра первый день с новой командой, — сказала я, не глядя на него. — Готов к роли сенсея?        — А разве к такому можно быть готовым? — он приподнял бровь, но в его голосе не чувствовалось тревоги. Скорее — усталое принятие. — Один кричит, второй молчит, третья всем недовольна. Звучит, как весёлое начало.        Я рассмеялась.        — Если они не перегрызутся в первый день — это уже будет повод для праздника, — заметила я, потянувшись за чайником.        — Или для ставки, — пробормотал он. — Можно будет устроить тотализатор. Сколько дней они продержатся, прежде чем Сакура врежет Наруто.        — Слушай, а ведь это даже прибыльная идея.        — Видишь? Я уже вживаюсь в роль сенсея.        Я тихо рассмеялась и поставила перед ним чашку с ещё тёплым чаем. Он принял её с лёгким кивком, и между нами снова повисла тишина — не неловкая, домашняя.        — Ты будешь хорошим наставником, — сказала я вдруг. — Даже если они не сразу это поймут.        Он посмотрел на меня поверх чашки, долго, внимательно, чуть склонив голову, как будто хотел запомнить момент. В его взгляде не было привычной иронии — только мягкость. Он хотел что-то сказать, но передумал. Просто кивнул и тихо ответил:        — Спасибо.        Я больше не стала ничего говорить. Только сидела рядом, поджав под себя ноги, и рассматривала узор на столе. И в этой тишине, в этой простоте вечернего разговора было что-то правильное. Спокойное. Настоящее.

***

       Мы задержались на кухне дольше, чем планировали. Разговор тек свободно — ни о чём и обо всём одновременно. Спорили о вкусах в литературе, вспоминали курьёзы с миссий, шутили и поддевали друг друга. Несколько раз я смеялась до слёз, а Какаши, хоть и хранил привычное спокойствие, улыбался чаще обычного. Мы так увлеклись, что не заметили, как пролетели часы.        Я взглянула на часы. Стрелка лениво подбиралась к полуночи. За окном раскинулась редкая, хрустальная тишина — такая бывает только глубокой ночью, когда весь мир, кажется, затаил дыхание. Ночь стояла ясная, прохладная, но не холодная: воздух был наполнен лёгкой свежестью и ароматом цветов, доносившимся из сада поблизости. Сквозь открытое окно проникал шорох листвы — ветер касался деревьев так, будто не хотел их разбудить.        Такая ночь навевала приятную ностальгию и подталкивала к размышлениям. Не тревожным, нет. Тёплым, мечтательным. Звёзды будто сошлись ближе, образуя неровные узоры, и мягкий лунный свет, струившийся с неба, рассыпался по улицам серебристым покрывалом, дополняя тусклое сияние фонарей. Их свет ложился на каменные дорожки мягкими бликами, словно успокаивая: всё хорошо, можно отдохнуть.        Я глубоко зевнула, потягиваясь всем телом и ощущая приятную, тянущую усталость — не от боли, не от тревоги, а просто от долгого, наполненного дня. Мышцы словно выдохнули, позволяя себе расслабиться.        — Думаю, пора спать, — я лениво поднялась и начала убирать посуду со стола. — Завтра рано вставать.        — Иди в кровать, я уберу, — отозвался Какаши, всё так же не поднимаясь. Его голос был тёплым, даже убаюкивающим.        Я вздёрнула бровь.        — Как неожиданно и приятно, Какаши-сенсей.        Он закатил глаза с преувеличенным страданием.        — Теперь ты будешь называть меня так ещё чаще?        — Теперь я просто обязана называть тебя так ещё чаще, — я вполне серьёзно кивнула.        Какаши обречённо вздохнул, но в его глазах мелькнуло что-то лёгкое, почти насмешливое. Уголки губ дёрнулись в тени улыбки. Я проводила его взглядом, пока он неторопливо поднялся, собрал посуду и сложил её в раковину. Он двигался лениво, чуть медленнее обычного — не от усталости, а как будто наслаждаясь покоем, который, пусть и редко, но всё же случался в его жизни.        Я прошла в спальню, на ходу сбрасывая с плеч лёгкий халат. В комнате было темно, и лунный свет оставлял на полу и стенах расплывчатые узоры. Я устроилась поудобнее, укрылась с головой, чувствуя, как тепло одеяла охватывает плечи, и тело с удовольствием сдаётся сну.        Из кухни доносился негромкий звук воды — Какаши мыл посуду. Шорохи, капли, лёгкий стук — всё это смешивалось со звуками ночи за окном и будто бы укачивало.        Сон подкрался незаметно. Тепло, усталость и тишина окутали меня с головой. И последняя мысль перед тем, как провалиться в небытие, была странная, но удивительно уютная:        Пусть бы все вечера были такими.