Часть 1

Обычно её суббота подчинялась следующему плану: закончить работу в ФЭС с чувством выполненного долга, по пути домой в комфортабельной машине заказать доставку из любимого изысканного ресторана с восхитительной кухней, попросить водителя остановиться чуть дальше, чем находился её уютный дом, увидеть, как машина скрылась за поворотом, и неспешно зайти в «КрасноеБелое», где приобрести бутылку сочного красного гранатового вина с богатым ароматом. Дождаться доставки, насладиться предвкушением, разлить рубиновую жидкость в элегантный фужер, включить телевизор — и всё. Постепенно она отключалась от всех забот и проблем, погружаясь в другую реальность или хотя бы просто в другую часть своей жизни. В такие моменты она чувствовала себя свободной и спокойной, наслаждаясь каждой минутой уединения. Её обыденный ритуал длился уже минимум полгода. В какой-то момент она стала заложницей этого ритуала: она просто жила от субботы до субботы, в ожидании спасительного отключения от реальности. Она сама до конца не помнила причину такого устойчивого плана выходного дня, но каждый раз, когда она хотела его забыть или переключиться, не получалось — что-то надламывало, а план забирал её от разрыва души. Сегодня тоже была суббота, но совсем не похожая на прежние. Пять дней прошло с окончания дела «Бюро», пять дней, как она пообещала себе, что больше не будет пить по субботам. Наступила суббота, и сдерживать обещание оказалось чуть сложнее, чем она думала: просмотр телевизора никак не отвлекал от мыслей, а от минеральной воды не становилось легче. Мысли всё равно возвращались в то воскресенье, если быть конкретнее — в воскресный вечер. В квартиру к Круглову. Их флирт, такой скрытый и утончённый, словно игра теней и света, и его ревность, столь открытая и горячая, теперь казались ей частью спектакля. Она отчетливо помнила их диалог перед тем, как войти внутрь. Его пальцы крепко сжали её ледяную руку, словно пытаясь согреть её своим теплом. Его голос, мягкий и успокаивающий, шептал, что всё будет хорошо. Она верила ему, верила каждому его слову. Но что, если всё это было лишь спектаклем для одного зрителя? Зачем было разыгрывать эту сцену, если снайпер не мог их услышать? Вопросы множились в геометрической прогрессии, и каждый новый вопрос только усиливал её беспокойство. Она пыталась найти ответы, но их не было. Выключила телевизор, который вместо привычного успокоения только усиливал тревогу своими звуками. Включила настольную лампу, чтобы рассеять полумрак. Взяла в руки телефон: ноль пропущенных звонков, ноль уведомлений. Застыла, глядя на экран, будто надеясь, что он сам ответит на её вопросы. Зашла в контакты, в избранное. Остановилась на контакте «Коля Круглов». Сама не понимала, что и зачем делает — просто поддалась какому-то внутреннему порыву. Нажала на кнопку отправки и, с трудом удерживая дыхание, отправила СМС: «Можешь приехать? Есть важный разговор.» Через мгновение телефон пискнул, и на экране появилось короткое сообщение: «Да, минут тридцать.» С лёгкой дрожью заблокировала телефон. В голове проносилась мысль «Абсурд», в то время как руки застегивали платье. В голове шла бегущая строка «Сошла с ума», в то время как укладывала волосы. В голове сотни мыслей и ни одной чёткой в ответ на её лёгкий макияж. Когда свет в комнате был настроен так, как ей нравилось, а магнитофон играл спокойную мелодию, осталось только одно — ждать. Но ожидание было невыносимым. «Я просто пойму его реакцию. Я хочу узнать, постановка ли тогда была или нет. Что сейчас между нами? Просто ответ на мой вопрос. Я следователь. Я должна знать правду.» Эти мысли крутились в голове, как заевшая пластинка. Она пыталась убедить себя, что всё под контролем, но сердце билось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Отвлечься от мыслей заставил звонок в домофон, извещающий о том, что ожидаемый гость пришёл. — Ровно через тридцать минут, как и обещал,— сказал Николай Петрович, увидев хозяйку квартиры. — Проходи,— Галина Николаевна пропустила гостя вперёд. — Ты невероятно красиво выглядишь, — Николай Петрович не мог отвести взгляд от Галины Николаевны. Она выглядела потрясающе: элегантное платье нежно-голубого цвета подчеркивало её стройную фигуру, а распущенные волосы каскадом спускались по плечам, создавая ореол вокруг её лица. Её глаза, обычно строгие и сосредоточенные, сегодня светились мягким, почти теплым светом. Он не мог поверить, что видит её в таком образе, что она позволила себе быть такой расслабленной и естественной. — Что ты хотела обсудить? — спустя пару минут Круглов с трудом переключился в рабочее русло. Рогозина промолчала, лишь последовала в глубь квартиры. — Потанцуем? — едва они пересекли порог зала, произнесла Галина Николаевна. — С удовольствием,-словно во сне согласился Круглов, никакого понимания, только он и она, и мелодия  Они начали танцевать, и Николай Петрович понял, что никогда раньше не испытывал такого ощущения. Её движения были плавными и грациозными; она вела его с легкостью, словно они танцевали вместе всю жизнь. Он чувствовал, как её ладонь скользит по его руке, а её дыхание становится всё ближе. Они кружились по залу, и каждый шаг был наполнен романтикой и нежностью. Николай Петрович не мог отвести глаз от её лица, и каждый раз, когда их взгляды встречались, он чувствовал, как его сердце замирает. Она была так красива, так очаровательна, и он не мог поверить, что это происходит с ним. Происходит по-настоящему, а не потому что где-то сидит стрелок или из-за дела. — Телефон, — сквозь тихую мелодию Рогозина услышала трель телефона из коридора. Но Круглов, казалось, не слышал её. Он продолжал вальсировать, легко обнимая её за талию. Он смотрел на неё так, словно она была его миром, его вселенной, и он не мог позволить этому моменту ускользнуть. Его дыхание было ровным, но сердце билось в такт с ритмом вальса, отражая ту бурю чувств, что бушевала внутри него. — Телефон, — повторила Рогозина. В этот раз мужчина услышал женщину. — Да, сейчас, — ответил он и отошел в коридор. Рогозина медленно опустилась на диван, чувствуя. Её губы тронула лёгкая, но искренняя улыбка. Она закрыла глаза, погружаясь в свои мысли и воспоминания, которые согревали её изнутри. В этот момент она почувствовала себя настоящей женщиной — желанной и ценной. Его взгляд, полный восхищения, наполнил её сердце теплом. Она ощутила, как её сердце забилось быстрее, а на душе стало легко и светло. Все сомнения о наигранности ревности к Султанову растворились; спектакли перед выстрелом остались в прошлом. Она наслаждалась этой тишиной и атмосферой; даже без бутылки красного полусладкого этот момент был волшебным. — У нас взрыв, несколько трупов, надо ехать, — словно извиняясь, сказал Николай Петрович. — Набери потом, — Галина Николаевна вышла в коридор. — Обязательно, — пообещал Круглов, накидывая пальто. Она задержала дыхание, пытаясь унять волнение. Их взгляды встретились, и в воздухе повисло что-то особенное. — Пока, спасибо за вечер, — тихо сказала она, слегка улыбнувшись. Он кивнул, но она не отступила. Шагнула ближе, словно проверяя границы дозволенного. Его глаза потемнели, а губы чуть дрогнули в ответной улыбке. Она наклонилась и коснулась его щеки легким поцелуем. Это было почти невесомо, но в этом жесте было столько тепла и нежности, что у него перехватило дыхание. Она отстранилась, чувствуя, как её сердце бьется быстрее. Круглов смотрел на неё с легкой улыбкой, и в его глазах читалось что-то большее, чем просто многолетняя дружба. — До встречи, — сказал он, но его голос звучал чуть иначе, чем обычно. Круглов аккуратно захлопнул дверь. Она подошла к двери, закрыла на замок и почувствовала, как её щеки заливает легкий румянец. Посмотрела на себя в зеркало. Впервые за долгое время в её глазах появился блеск, а на губах искренняя простая улыбка. Может, у субботы будет новый план, товарищ полковник?