***

1. Дорога летним днём бывает весьма утомительна: жара, палящее солнце, пыль, мухи, заливающий глаза пот и пересохшее от жажды горло. Именно поэтому нормальные люди сидят дома в тенёчке и неспешно тянут пиво. Или вообще спят. Однако, даже в столь неблагодарную погоду дорога на Нюрнберг не пустовала. Не то, чтобы по ней мчались, вздымая пыль, имперские гонцы, или неторопливо двигались военные отряды, или бодро шагали паломники, которым ни по чём ни холод, ни зной...Нет, никого из этих благочестивых людей на дороге не было. Даже купцов, этих вездесущих меркуриев*, которые в погоне за прибылью могли легко перещеголять в выносливости и первых, и вторых, и третьих. Даже разбойники - и те в сей томный дневной час коротали время не с ножом за пазухой, поджидая одинокого путника, а в своих лесных постелях, ибо лениво. Лето же! Впрочем, путники, числом трое, всё-таки были. - А ведь ты, Курт, хотя и барон, а всё же крестьянин. - Подставляя бледное лицо солнцу, сказал Бруно. - А ведь тебе, должно быть, голову напекло. - Беззлобно огрызнулся тот. Майстеру инквизитору было хорошо: мирные нивы вокруг и в кои-то веки никто не хочет поднять его на вилы. Всегда бы так! Даже еретики поутихли. Наверное, ушли на пляж. Только господам инквизиторам не было покоя. В Нюрнберг они ехали не для расследования, а для обмена опытом с местным отделом Конгрегации. Ибо Господь велел делиться. - Бруно, тебе не кажется, что тезис о сословиях нуждается в пояснении? - улыбаясь, разомкнул губы стриг. - Давай, разбуди наше задремавшее воображение. "Засранцы. Всё над моим будущим баронством потешаются, как будто я нём просил!" - сердито подумал Курт и сказал: - Хватить умничать, Бруно. Лучше бы пиваса раздобыл, жарко же. - Лишения закаляют душу. - немедленно отозвался тот. - Представляешь, Александр, с кем мне приходится преломлять хлеб? - Курт повернулся к стригу, но сочувствия в том было не больше, чем в камне. - Иногда так и хочется его пристрелить, но как подумаю... - ...что он мне жизнь спас... - ...что следователь Конгрегации обязан быть терпимым к сирым и убогим, сразу стараюсь смирить свой гнев. Иногда получается. Александр рассмеялся: - Весело вы, однако, живёте! - Да уж, очень весело. - обиженно буркнул Бруно. - Зависит от того, как часто он, - он ткнул пальцем в Курта, - промахивается. То есть почти никогда. - Я каждый день тренируюсь. - Скромно заметил Курт. - Герр Хауэр правильно говорит: "Привычка - друг человека, когда не враг"...Так что там насчёт моего баронства? Ты придумал очередную шутку и надо мной опять будет смеяться вся Академия? - Над тобой опасно смеяться. - серьёзно сказал Бруно. - Ты же шуток не понимаешь. А насчёт баронства - ничего я не придумывал. Просто и ты, и крестьянин - сеете, сажаете, уничтожаете и пожинаете. Вот и всё сходство. - О, да! - тонко улыбнулся Александр. - Только ты, Курт, сеешь зёрна страха в умы еретиков. Сажаешь не репу на грядке, а малефиков в тюрьму и уничтожаешь вредителей на ниве господина твоего, сиречь, Императора. Да, ещё выпалываешь плевела среди пшеницы. - Ага, а ещё он пожинает плоды чужого труда. - добавил Бруно. - Это я-то? - возмутился Курт. - Да я пашу, как проклятый, тебе ли не знать? - Я разумел под плодами чужого труда, что после работы ты трапезничаешь. - Снова ухмыльнулся Бруно. Эта беседа начала действовать на нервы, и Курт резко дёрнул повод, вызвав у бедной лошадки обиженное ржание. Лошадка, конечно, была не причём, но засветить Бруно в физиономию прямо сейчас, при Александре, было как-то неудобно. Воспитательные беседы эффективнее всего проводить в семейном узком кругу. - Не обращай внимания, - с каменным спокойствием сказал он стригу. - Это у него от голода. - По средам и пятницам скоромное не вкушай! - тут же назидательно изрёк Бруно. - До первой звезды. - Звездануть могу прямо сейчас. - не удержался Курт, выразительно сжимая кулак. - У него отличный хук левой. - пожаловался постник. - Александр, третьим будешь? - В смысле? - стриг по-настоящему удивился, а Курт выразительно закатил глаза к небу в перистых облачках. С Бруно не соскучишься. Только не понятно, Господня ли это благодать, или всё-таки наказание. - В смысле устроиться к нам на полставки. При тебе он постесняется меня бить. - Я? Постесняюсь?! - рассмеялся Курт. - Бруно, ты меня с кем-то путаешь. - Нет, господа инквизиторы, вам и без меня хорошо. - Александр приподнялся на стременах, что-то высматривая среди косогоров и возделанных полей. - Кажется, там какая-то деревня. Очень удачно, не находите? - Надеюсь, мои активные предшественники не сожгли нахрен всех жителей и нас ждёт обед и отдых, а не пепелище. - вздохнул майстер инквизитор и пустил лошадь в галоп следом за коллегами. 2. Не во всякой деревне есть трактир, в этой - был. Небольшой каменный дом в два этажа важно, по-хозяйски возвышался над остальными, тонувшими в садах и огородах. На вывеске красовался одинокий розовый единорог, нарисованный вполне прилично для сельской местности. Под его копытами предсказуемо вилась надпись "У единорога". Изначально он был красного цвета, но краска поблёкла и облупилась и, казалось, единорог стесняется своего неказистого вида. Когда три хорошо одетых (и ещё лучше вооружённых) путника небрежно бросили поводья лошадей обалдевшему от такого наплыва посетителей мальчишке-конюху, хозяин - толстый заспанный мужчина в летах - передумал, отложил топор и склонился в подобострастном поклоне. - Пиво и обед нам, овса нашим лошадям. - Распорядился Курт, с нехорошим чувством дежавю рассматривая небольшой зал с самодельными столами, лавками вдоль стен и парой окон по обе стороны от двери. Либо он в этом трактире уже когда-то был, либо трактиры в Германии становятся похожи один на другой. Кроме инквизиторов, других посетителей не было, и вообще, деревня казалась пустой. Даже собаки не лаяли, хотя им, вроде бы, положено это делать при виде чужаков. Но, нет, жара доконала даже их. Хозяин обмахнул ближайший стол видавшей виды тряпкой. - Прошу сюда. Еда будет готова через четверть часа. Не угодно ли пива? Пиво варю своё, на травах. Не побрезгуйте. Благодушное настроение окончательно слетело с Курта, как пух с отцветшего одуванчика. - На травах... - протянул он. - Это на каких же? - Старинный семейный рецепт. - Расплылся в елейной улыбке трактирщик. - На ромашке, медунице и конопле. - и поспешно добавил. - С хмелем и солодом, конечно... Теперь стало ясно, куда делись посетители: угостившись пивом с травкой, они отправились смотреть волшебные сны про розовых единорогов. - А без трав? Обычное-то пиво есть у вас? - Бруно покосился на мрачно нахмурившегося начальника. - Есть, но оно же невкусное! - изумился трактирщик. - Сегодня пятница. В этот день страдал Господь, поэтому мы тоже будем страдать - пить невкусное пиво. - выдал Курт, а Бруно серьёзно кивнул. Александр отвернулся, чтобы скрыть улыбку. - Аминь. - перекрестился трактирщик и удалился. Минуты не прошло как он вернулся с тремя глиняными кружками и внушительного размера кувшином. - Холодненькое! - одобрительно кивнул стриг и пригубил. - Так у меня ледник в погребе. - снова улыбнулся трактирщик. - Лёд из местного озера, он там держится аж до середины лета. Вы пейте, я ещё принесу. Он удалился, а инквизиторы последовали дельному совету. - Кстати, ты должен выбрать себе герб. - сказал стриг, когда первая, самая отчаянная жажда, была утолена. - И мой тебе совет, позаботься о нём уже сейчас, сам, иначе это сделает Геральдическая Палата, что чревато... - он ухмыльнулся, - ...всяческими недоразумениями и неожиданностями. Например, девицей верхом на медведе или кабанчиком на вертеле. Курт поморщился. - Что, в самом деле есть такие гербы? Александр кивнул. - Хуже всего, что получив герб, ты не сможешь ничего исправить. - Сможет, если совершит подвиг. - встрял Бруно, до того молча слушавший. - Ну да, ну да. Когда к твоей девице и медведю пририсуют звезду или крест, это несильно поможет. Общее впечатление всё равно будет испорчено. Согласен? - Согласен. Курт тяжело вздохнул: заботу о гербе он всеми силами старался отложить на самый последний момент, когда уже деваться будет некуда. Может тогда и придут какие-нибудь мысли. Тем не менее, рассуждения Александра заставили призадуматься. - Дай геральдистам денег и попроси сделать красиво, а не как всегда. - посоветовал Бруно. - Ещё чего! - возмутились оба: и дворянин, и кандидат. - Corruptio - бой! - Короче, Курт, не тяни с этим делом. - серьёзно сказал стриг. - Я уже давно ему говорю - не тяни, но куда там! - снова подал голос Бруно. - Может быть хотя бы тебя он послушает? Чтобы не отвечать, Курт поднёс к губам кружку и допил холодненькое, а тут и еда подоспела. Глядя на возникающие на столе блюда и главный приз - утятницу с румяной, сочащейся жиром птицей - Курт порадовался, что отвечать на заданный вопрос придётся ещё нескоро. Оба его спутника, смущённые видом жареной утки, смиренно склонились над своими тарелками с овощным рагу. Без мяса, ибо день постный. "А сегодня пятница, пятница - утятница..." Хорошее начало для застольной песни. - Герб с белым лебедем на лазоревом поле... - будущий барон устало подпёр голову кулаком. - Что скажете? - Курт, ну какой из тебя лебедь?! - удивился Бруно. - Ты всё ещё голоден? - участливо спросил стриг. - Давай позову хозяина, пусть ещё какой еды сообразит. - Нет, не надо. Я просто пытаюсь придумать герб, который будет соответствовать требованиям геральдики, но... Бруно и Александр переглянулись. - ...но тебе не хватает фантазии. - сжалился Бруно. - Иногда твоя прямолинейность бесит. - огрызнулся Курт. - Господь велит помогать нуждающимся. - вздохнул помощник, стараясь игнорировать острую вилку в руке начальника. - Погоди, сейчас возьму чистый лист и будем рисовать. Он достал из кожаного мешка дорожную чернильницу, перо и свиток, который тут же развернул на столе, отодвинув в сторону посуду. Курт молча налил себе пива и непроизвольно зевнул. От жары, от бесподобно вкусной и сытной еды глаза закрывались сами собой и он с трудом себя перебарывал. Стриг разглядывал опустевшую по случаю дневной сиесты улицу. Один Бруно был бодр и деятелен. - Какие пожелания по форме щита? - Мне всё равно. Бруно что-то нарисовал. - Цвет? - Пофиг. - Что нарисуем на гербе? Или кого? - Бруно, отвянь. - Курт сонно сморгнул. - Рисуй, что хочешь. Бруно кивнул, поглядывая на клюющего носом стрига. - Ксандер, что посоветуешь? - Он у нас трудоголик, поэтому нарисуй что-нибудь, что ассоциируется с тяжким трудом. - вяло отозвался тот. - Ярмо, например. Бруно активно зашуршал пером. - Смотри. Отличное ярмо получилось. - Это не ярмо. Это "очко" в туалете. - Добродушно сказал Курт. - Завтра будем в городе и я тебе его куплю в качестве наглядного пособия. - "Ибо я - ярмо Господне на выях волов моих, и вспашу я ниву, и засею Словом Господним и соберу урожай. И отделю добрую пшеницу от плевел..." - сообщил Бруно снисходительно, однако, понукаемый недобрым взглядом Курта, всё-таки порвал листок и, покопавшись в мешке, достал новый. Шуршание пера по пергаменту успокаивало. Дико хотелось спать. - Девиз? - Иди ты лесом. - вяло пробормотало начальство и заснуло. Однако, не лицом в тарелке и не под столом, а опустив голову на скрещенные руки. Чинно и благородно. Как настоящий барон. 3. Курт проснулся как-то сразу, без мути в голове, обычной спутницы после обильной трапезы. Даже трактир был тот же - "У единорога". Это была хорошая новость, ибо служба у майстера инквизитора была такова, что проснуться он мог, где угодно: там же, где заснул; не там; или не проснуться вовсе. В окна трактира заглядывал багровый закат, а на столе горел одинокий светильник, вокруг которого роилась мошкара. Однако, вечер не принёс облегчения, и закатившееся за горизонт солнце сменила невозможная духота. От прогретой за день земли поднимался густой запах трав и пыли, ветра не было вообще и Курт уже почти смирился с мыслью снять-таки перчатки, как до того уже снял кожаную куртку и распахнул ворот мокрой от пота рубахи. - Долго же вы изволили почивать. - Лоснящаяся рожа трактирщика возникла словно из ниоткуда. - Какие будут пожелания? Пива? Еды? Может быть, комнату? У меня есть свободные. По такой жаре, знаете ли, мало кто путешествует. Он выжидательно умолк в предвкушении рассказа, почему путешествует Курт, но Курт не сподобился. Вместо этого он поискал глазами коллег и нашёл. Было приятно, что оба оказались живы и здоровы: стриг, кажется, совсем не мучился жарой, пребывая в прекрасном расположении духа и тела; Бруно что-то увлечённо рисовал, склонив голову на бок и от усердия приоткрыв рот. Перо бойко летало по листу. - Ночевать, майстер, у меня будете? - спросил трактирщик, безошибочно угадав из троих путешественников того, кто заведует финансами. Ехать было надо, но не хотелось. Хотелось лечь в кровать и нормально выспаться, раз уж есть возможность. - Да. И не вздумай запихнуть нас в одну комнату. - сурово сказал Курт. - Вот он, - он указал на Бруно, - храпит во сне. А тот, - палец в перчатке нацелился на стрига, - скрипит зубами. - У меня как раз есть три прекрасные комнаты с окнами в сад. - хозяин преисполнился благодати. - И все три свободны. Принести пива, пока их готовят? - Мне - воды. - подал голос Бруно. - Неси. И воду, и пива невкусного, и поесть что-нибудь. Трактирщик улетучился. - Громко храпит! - прошипел оскорблённый помощник. - Храпишь как раз ты! Ну, спасибо! - Пожалуйста! - легко согласился Курт и поднявшись из-за стола, потряс Александра за плечо. - Просыпайся, старший брат комаров. Александр открыл глаза, словно и не спал. - Как я люблю твоё человеколюбие. - ехидно сообщил он. - Какие у нас новости? - Я нарисовал Курту герб. - заявил Бруно. - Теперь он должен мне много денег. - Покажи. Курт и стриг пропустили слова про деньги мимо ушей и уставились на рисунок в глубокомысленном молчании. - Это что за пятна? - наконец спросил Александр. - Где? - На щите. Вот здесь, здесь и здесь? - Это звёзды. Шестиконечная**, пятиконечная*** и четырёхконечная****. Все, с которыми он, - Бруно кивнул на будущего барона, - имеет дело по долгу службы. - Это не похоже на звёзды. Это похоже на мух. - возмутился Курт. - Сотри, а то подумают неладное. Бруно со вздохом повиновался. - Теперь ответь, почему пчела? - Трудишься много. - Это понятно, а что у неё в лапках? - Кувалда. - Кувалда, значит? - нехорошо прищурился Курт. - Ты же "Молот Ведьм"! - торопливо пояснил Бруно. - Молоток слишком маленький, кувалда смотрится лучше. Хорошо, что Александр был стригом - он успел перехватить руку барона и уберечь новоявленного художника от прямого хука в челюсть. - Это что за блин рядом с пчелой? - спросил стриг, чтобы разрядить обстановку. - Это аллегория. Типа, Курт спасает мир. - А почему в нём дырки? - Это соты, в коих хранится мёд мудрости. - Чего?! - одновременно удивились Курт и Александр. - Ну, намёк на Конгрегацию, которая стоит на страже умов. - буркнул Бруно. - Чтобы лишнего не надумали. - Вернёмся в Академию, попрошу отца Бенедикта назначить мне другого помощника. - процедил Курт сквозь зубы. - Я с ним по-человечески, а он мне тут блины рисует и пчёл. В сапогах. Кстати, почему сапоги? - Ну, можно было бы нарисовать платье, но ты же не носишь платья. - огрызнулся Бруно, оскорблённый в своих лучших чувствах. - Поня-я-ятно. Теперь расскажи про правую часть твоего, не побоюсь этого слова, шедевра. Что это? - Где? - В правом нижнем углу. Бруно смутился. - Клякса. Курт медленно обошёл стол, засучивая рукава. Бруно попятился, бросив отчаянный взгляд на стрига. - Ксандер, ну скажи ему, что я не нарочно! Слишком много чернил набрал, поторопился! - По сравнению со всем остальным клякса выглядит гениально. - процедил Курт. - Она действительно похожа на кляксу. - Ты же постоянно пишешь отчёты. - подал голос стриг. - Так что клякса вполне уместна. - И ты туда же! - укоризненно молвил Курт. - Ладно, а это что? - Это девиз. - "Ite per silvam". - Прочёл Курт. - "Идите лесом" Александр захохотал: - Шикарный девиз, прям квинтэссенция твоего credo. Мне нравится. - Ты сам так сказал, когда я спросил тебя про девиз!!! - попытался оправдаться Бруно, но Курт ухватил его за шиворот и бесцеремонно поволок к входной двери. На шум из кухни выглянули трактирщик и его жена - и быстро убрались обратно, тактично сделав вид, что ничего не заметили. Майстеры инквизиторы вывалились во двор, следом неторопливо вышел стриг. - Не умеешь - не берись! - прошипел Курт, экспрессивно взмахнув листом с рисунком. - А издеваться не позволю. Не для того тебя ко мне приставили! - Курт, не обижайся, пожалуйста, я хотел как лучше. - Я тебе этот герб засуну туда, где никогда не светит солнце! - Умышленная порча герба карается штрафом в 100 талеров. - подал голос Александр. - А я засуну неумышленно! - Тогда 50 талеров. Курт, ну правда, не сердись на него. - уже серьёзно сказал стриг. - Побесились и хорош. Такие взрослые дяди. Какой пример ребёнку подаёте? Все трое одновременно уставились на мальчишку-конюха, чистившего сбрую. Заметив интерес к своей персоне, тот отложил тряпицу, которой полировал медные накладки-узоры на луке седла, и степенно спросил: - Майстер Бруно, когда я могу получить те 5 талеров, что вы мне пообещали за рисунок с пчелой? Теперь все взоры переместились на Бруно. Тот криво улыбнулся. - Просто я не умею рисовать...кхм...пчёл, а этот парень - умеет. - Рисунок с пчелой, б*дь! - пробормотал Курт и вытащил из кошеля пять блестящих монеток. - На, держи. Как звать тебя? - Альбрехт. - парнишка шмыгнул носом. - Альбрехт Дюрер. Бонус справедливым, милосердным, терпеливым. За имперским курьером затворилась дверь, и врученная им кожаная папка притягивала взгляд, словно магнит. - Я думал, церемония будет торжественнее... - молвил Курт, ломая печать и разрезая тонкую прочную бечеву. - ...с возложением меча, принесением клятвы, при большом скоплении народа и всё такое прочее. - Тебе мало народа на работе? Ещё не наобщался? - поинтересовался Бруно. - Ты всё равно барон, вне зависимости от того, сколькие стали тому свидетелями. Или ты надеялся, что Император лично явится к тебе в Академию, чтобы с поклоном вручить баронскую грамоту? Молчание Курта можно было расценить как угодно. - Тебе корона на голову случайно не давит? От собственного величия не плющит? - неумолимо продолжал портить настроение Бруно. - Да, ты совершил хорошее дело - отправил на костёр смутьянов, усложнявших жизнь Императору, но...не ты один такой замечательный во всей Германии. С высоты Императорского трона ты всего лишь один из немногих. Всего лишь кирпичик в здании власти. Странно кирпичику требовать отношения к себе, как к алмазу, верно? - Завидуй молча, Бруно и помолчи минут пять. - буркнул Курт. - Дай мне насладиться моментом. Он присел на край стола, разворачивая пергамент. Из свёртка выпал скреплённый шёлковой лентой листок, тотчас проворно подхваченный помощником и развёрнутый. - Ты...ты только посмотри! - глаза Бруно удивлённо расширились. - А можно без драматизма? Ты как будто Второе Пришествие узрел. - Даже не знаю, что круче - Второе Пришествие или вот это. Оба инквизитора склонились над листом, на котором был изображён герб барона фон Вайденхорста. - Мама-Родина... - почему-то шёпотом произнёс Бруно. - Ты сам это придумал? Вот это всё - сам? - Увидел во сне, а парнишка нарисовал. - серьёзно ответил тот, невозмутимо разглядывая рисунок. - Всё-таки малец Дюрер - гений, далеко пойдёт. Посмотри, как тщательно прорисована каждая деталь, каждый виток...Они как настоящие, согласен? - Да уж. - кивнул помощник и поёжился. - Хорошо, что всё ж рисунок... Лично ему герб Курта особого эстетического удовольствия не доставил. Скорее, напомнил какое-то неприятное ощущение, давно забытое, но оттого не ставшее приятным. Даже девица на медведе, даже пчела с кувалдой - и те были бы лучше, чем вот это, с позволения сказать, художество. - "Во имя Отца, Сына и Святого Духа" - прочитал девиз Курт, любовно касаясь пальцами каждого из трёх пучков розог, старательно нарисованных на пергаменте юным талантом из деревенского трактира. - Я - молодец. - "Отлуплю во имя Господне" - задумчиво отозвался Бруно. - Это точно про тебя, Курт. Ни убавить, ни прибавить...Знаешь, мне теперь почти известно будущее Каспара, Мельхиора и Бальтазара. Майстер инквизитор ухмыльнулся уголками губ. - Пойдём к отцу Бенедикту, похвастаемся. "Господь ведь тоже иногда наказывает своих чад" - подумал Бруно, выходя следом за начальство в коридор. Бьёт - значит любит? Лея Моргана, 05.04; 02.05.2025