Горемычное железо

Жило на свете железо. Любило оно себя. Вся активная такая, хорошая да пригожая, да и к тому же металл — не какой-нибудь невзрачный неметалл без блеска и ковкости. И решило оно прогуляться в нейтральном растворе. Видит железо: два домишка. Кислород и хлор. «Дай, — думает, — схожу в гости к кислороду!» Открывает дверцу, и влетел в него кислород так, словно не виделись они сто тысяч миллионов лет. Обнял весь такой и говорит: — Это самое… Я так давно ждал гостей… Давай среагируем? Не думало железо, что всё так просто будет. Ему ведь и самому — лишь бы среагировать с кем-то! А кислород был хорош… И принял гостеприимно, сразу о деле начал помышлять… А главное, главное-то! — И валентность у меня хорошая, — подмигивал кислород. Достал он обе свои руки. И впрямь. Валентность самое то. Железо уже распирало от нетерпения. Оно запрятало поглубже свою третью руку и с счастливым видом ухватилось всем чем можно за всё что можно за кислород, и пустились они в пляс… ***На утро железо было вне себя от радости. Она нашла себе-таки наконец достойного парня! Со второй валентностью! А платьице у них свадебное как выглядело — ляпота… FeO. Всем ученикам-восьмиклассникам понравится. И без всяких уродских индексов. Вот только… Достало оно зеркальце своё посмотреться — уж очень самолюбиво было железо. А та-а-ам… — ЧТО Ж ТЫ СОТВОРИЛ СО МНОЮ? — завопила она на всю пробирку. — Чего тебе надо? — ворчливо отвечал кислород. — Прицепилось тут ко мне всеми связями и спать не даёшь… Железо металось по всей комнате. Ну не знала же она, во что её такое замужество превратит! Совсем за ночь стало железо ржавым. — Правильно говорила мама. — причитало железо, — что после замужества вы все такими стано… Ой, Господи, да я и впрямь заржавела! Всё! Решено, подаю на развод! Звоню водороду! Пришёл водород и сокрушил их брак, восстановив железо из оксида… *** Пустилось оно в плаче по всему раствору, не зная, куда себя деть. Нет. Впредь будет она умней. И приняло железо новое решение — жить независимо. Теперь назло кислороду с третьей валентностью ходить она будет! А то ишь чего! В конце концов, какая разница, какое платье, лишь бы жизнь была в любви. Поглядишь на этого кислорода и сразу поймёшь, что не зря его бросила. Он ведь тот ещё окислитель. Всю жизнь бы покою не давал. И тут вспомнила она. Сосед ей на что? Хлорчик, родненький! Ворвалось железо ко хлору без стука, да и начала рассказывать, как ей с кислородом плохо жилось. Хлор выслушал железо, погладил по спинке, да так заботливо, что и в любовь верить начинаешь. — Этот козёл бросил тебя, потому что у тебя валентности разные, — заявил хлор. — Два-то два, а если третью достанешь? Ему просто тяжело будет с тобой в таком случае, вот и всё. Вот только никого уже не смущало, что это само железо кинуло кислород. Самолюбие до добра не доводит. И на сей раз никого она не слушала — даже друга хлора натрия, а уж тот-то всегда готов был подкинуть парочку историй про то, какой хлор активный. Но пофигу железу, лишь бы в соединении с кем-то быть. И наступило оно на те же грабли… Хлор любезно показал железу свои имения. — Тебе страдания надо перекрыть. Вот, смотри, — говорит. — У меня тут столько постелей! С первой валентностью… С третьей, с пятой. Вот только ежели ключа от них не будет — ну, пеняй на… — Будет! — перебило железо. — Третья валентность. Хлор улыбнулся, и залегли они, и совокупились они. А железо-то всё думало: «вот кислородище будет завидовать моему новому бойфренду!» ***Но наступает новое утро. Смотрит железо снова на своё платье, FeCl. Ну красотень же. И снова по валентности подходит. И снова словно бы подвох какой-то, запах. Что-то неприятное. Железо лизнуло себя и на вкус оказалось просто ужасно, аж блевать охота! Что же он опять с ней сделал?.. Что-то такое он уже видел. АХ, ну точно! Вот водород говнюк, лицемер! Он же недавно с хлором встречался — химия у них вместе, видите ли, соляная кислота. Ну задаст она хлору… Бабнику, ещё и… Поворачивается — а он уже засобирался куда-то. — Эй, куда пошёл? — Ты чего, с дубу рухнула? — погрубел хлор. — В командировку я. С кислотами реагировать. У железа ком к горлу подступил. — Ч-чего? А как же я, твоя, как ты говорил, единственная и неповторимая? — Ты не забывай, что у меня командировки. Я, вообще-то, на работу новую устроился. Кислотным остатком заделался. Меня там по кислотам — ух… Ну точно. Они ж в соединении с хлором соль образовали! И так бедному железу жить не хотелось. Тут ты ржавый оксид, тут — вонючая соль… ***Снова бродило железо одно по улицам, оборачиваясь на счастливо реагирующие соединения. Поймал её взор что-то подозрительное. Круглое, вокруг раз, два… Пятнадцать… Двадцать шесть электронов. А на платье — Fe. САМОЗВАНКА! Неуж-то по улицам молекула железа видит такую же, как она? Да кто посмел подвергнуть сомнению её неповторимость?! Кислород страстно пожимал обе её руки, целовал и реагировал во всю… Железо решило тихонько подсмотреть за ними в окошко. — Что?! — изумилась она, увидев в доме кислорода целое сборище. Оказывается, самозванка такая нашлась не одна — в доме сидело аж две молекулы железа, и обе самодовольно выставили три свои руки. Кислород привёл трёх своих двухвалентных друзей. Как они там кувыркали-и-и-ись… Описывать страшно. Она поняла. Нет ей места в этом ужасном мире. *** — Ты уверена, что хочешь это сделать? — Да. Две гидроксогруппы скорбно смотрели на железо. Они уговаривали её, как могли. Но нет — она окончательно решила покончить с собой, раствориться в воде… Они схватили за руки вновь двухвалентное железо, посмотрев вниз, в пробирку с водой, и сказав: «с Богом»… Прыгнули они, и сразу потянуло их ко дну. Железо приготовилось, а затем, не понимая, что происходит, спросила гидроксогруппу: — Почему я не растворяюсь? Одна гидроксогруппа посмотрела в таблицу растворимости и прикрыла рот рукой. — Упс… Ошибочка, кажется… Гидроксид железа нерастворим в воде. — И что же мне делать? — Посмотри же, тут полно водородов и кислородов. Замути с ними, как следует. Но ничего не выходило. Те молекулы, что состояли в соединениях с верными кислородами, витали в воздухе, не обращая на глупый осадок никакого внимания. А вот те кислороды, которые тут же рвали связи, чтобы соединиться с железом, были унесены вверх и выделены в форме газа… Так пролежало самодовольное железо в пробирке в виде осадка много-много лет, умирая в муках… Эта ужасная история о том, что в жестоком мире химии вещества обречены никогда не найти себе пару, когда всё вступает в реакции, и о том, как воздаётся горделивому железу за веру в свою исключительность и суицид…