*

— Пугаешь кактус голой задницей, Санджи-сан? — я дернула его за галстук на себя и ухмыльнулась ему в лицо, показывая, что ничуть не боюсь. Он озадаченно замер на локтях. Наши губы разделяли считанные сантиметры, а дыхание смешивалось. Мне понадобилась вся гордость, чтобы удержать себя в руках. Я не хотела копать могилу самой себе, но знала, что не устою, если это сделает он, так что если кто-то из нас и сорвется — если захочет сорваться — это буду не я. Как будто я ему нужна. Даже для девушки я была слишком посредственной, более того, не слишком на девушку походила. Другое дело его Нами и Робин. У меня не было такой груди, которая могла привлечь его внимание. Не было длинных распущенных волос, нежного голоса, женской мягкой грации — я была пираткой до ​​мозга костей, ученицей Эйса, старпомом, заместительницей. Жилистая, покрытая шрамами, жестокая и с репутацией массового убийцы. Еще один представитель династии бездушных диктаторов и товарищ таких же, лишнее напоминание о его семье. Я не тешила себя надеждами. А если бы и посмела, между нами горой стоял Кодекс. Я не собиралась расставаться с пиратством. А он, как назло, слишком обалдел чтобы отстраниться. Я подняла голову и прошептала ему в губы: — Бояться здесь надо не мне, а Вам. Но его дыхание опалило мне губы и я замерла, не в силах оторваться, запрещая себе приблизиться. Тяга была почти непреодолимой, все причины сдерживаться вылетели из головы, оставив лишь эхо тяжелого «нет». Он мог бы удивиться. Спросить, почему вдруг он должен бояться. Мог отпрянуть, но не сделал ничего из этого, как будто оглох. Но в следующее мгновение мне уже не приходилось выяснять, почему его не смутили мои слова. Потому что его терпение оборвалось первым. Его губы были терпкими от никотина, кожа пахла солнцем и морем, а остатки здравомыслия вылетели мне из головы. Он целовался сдержанно, осторожно, но и как-то ошалело — совершенно не так, как я ожидала, не так, как представляла. По моему хребту прошелся электрический разряд и я выгнулась навстречу, а он проскользнул рукой под мою талию и плотно прижал к себе. Мгновенно бросило в жар. Я приглашающе приоткрыла рот и сгребла его волосы в кулак, до боли, притянула к себе еще ближе, с силой сжала плечи и застонала прямо в поцелуй, когда он понял намек и вжал меня в постель всем своим весом. Тяжелый. Сильный. Горячий… Он был всюду, его руки, его губы были повсюду, а от новизны и интенсивности чувств сносило крышу. Кофта задралась, и грубые шершавые пальцы скользнули по коже, заставляя задыхаться. Он воспользовался моментом, прикусывая удачно повернутую шею. Поглотил губами стон, от которого вибрировало горло, жарко выдохнул в изгиб подбородка, и я поняла, что проиграла. Это было безумие. Мои пальцы в его волосах ослабли и он убавил напор. Влажный язык медленно, смакуя, прошелся по недавнему укусу, он уткнулся носом в волосы, вдыхая запах, а руки блуждали под кофтой, оглаживая ребра опасно близко ко грани невозврата. Звуки поцелуев и шорох одежды перемешались с тяжелым сорванным дыханием, и, черт возьми, эта медленная пытка была гораздо интимнее, чем буря перед тем… Каждая клетка во мне горела, воздуха не хватало, внизу живота томно тянуло. Даже если бы захотела, я бы не смогла его оттолкнуть, поэтому, придя в себя, притянула его обратно для очередного поцелуя и наконец улыбнулась прямо в губы… — Сония-чан? — прошептал он вопросительно, и я покачала головой, все еще улыбаясь. — Я проиграла, — ответила тихо и чуть выгнулась навстречу, повернула голову поудобнее. — С треском.