Часть 7. Еще один выбор

      Она бы не удивилась, если бы в новой жизни ей бы пришлось сделать еще один выбор. «Счастье народа или бессмертная душа», «бессмертная душа или быстрая и безболезненная смерть», «быстра и безболезненная смерть или возврат домой, к своим родным и близким, в морское царство. Однако больше таких вопросов не было. Впрочем, не было и допросов.       Буквально через несколько дней ее вешали на Семеновском плацу. Боялась ли она этого? Казалось, после «повешения, потрошения, четвертования» ей уже не было ничего страшно. Однако если в тот раз она, Русалочка, воспринимала это как неприятное последствие после того, чего ей искренне хотелось — убийства принца, то теперь она, казалось, даже не до конца понимает, за что страдает.       Впрочем, она не страдала. Да, при посадке в телегу ей скрутили руки так, что они побелели, а боль усиливалась на каждом ухабе, но это казалось вполне логичным: она же, как-никак, «короля», как говорила сама, убила. Вернее, не убила, а посодействовала в убийстве, но все же…       Казалось, дальше будет очередной полет, очередное путешествие по мирам… Или не будет? Или она уже умерла тогда, в другой реальности, а сейчас страдает подобным образом в аду? И такая версия посетила Русалочку по пути на эшафот.       Она довольно бодро поднялась по ступеням, чуть покосившись на гробы, лежащие неподалеку.       «Надо же, гробы подготовили, — подумала то ли Русалочка, то ли остатки разума Саши. — А в той реальности, в том мире ничего подобного не было».       Как ни отмахивалась Русалочка, а как будто воспоминания, которые не могли к ней прийти, ведь они были уже после ее смерти, постоянно прокручивались в ее голове. Ровно до того момента, пока она не увидела Лукиана.       Лукиана она не знала никогда, Лукиана знала Саша. Однако даже Русалочка узнала его, от которого она (или не она?) пыталась сбежать, оставить в прошлом. И как бы Русалочке ни хотелось получить свою бессмертную душу, протянутую руку с крестом для поцелуя она оттолкнула. Именно потому, что эта рука принадлежала Лукиану.       Товарищи поочередно подходили к ней, прощаясь поцелуем в губы. Она с некоторым удивлением отвечала, хоть и понимала остатками разума Саши, что в губы друзья не целуются. Или целуются? Реалий этого мира она никак не могла понять.       Андрей приложился к ее губам чуть сильнее и настойчивее, нежели остальные. Но не отказывать ли ему в этой последней радости? Русалочка, на мгновение представив, что перед ней тот самый принц, которого она любила, который ее предал, ответила Андрею чуть активнее, нежели остальным.       На нее накинули капюшон савана, сверху петлю. Больно не было. Или это пока что? Русалочка никак не могла понять.       — Спасибо тебе, что ты помогла завершить дело, — раздался голос в ее голове. — Я умерла раньше, попав под лошадь, но хотя бы смогла увидеть то, что ты закончила все вместо меня. Вот только зачем ты предала идею, пусть даже это было не в реальности, а в твоих мыслях? Жила бы и дальше в мире грез, но с Андреем-президентом.       Русалочка не сомневалась в том, что с ней говорит Саша. Но была ли это точно Саша? И если была, то точно ли она была ей довольна? И как вообще она могла попасть к ней в голову? Хотя она же, Русалочка, как-то умудрилась попасть в ее тело. Или это и вовсе были предсмертные галлюцинации? Да еще и не в России, а там, в той самой далекой стране? На этот вопрос, казалось, ответ не мог дать никто.