23

Дверь за Миён наконец-то закрылась, и в квартире снова воцарилась тишина. Тэхен облокотился спиной о дверь, закрыл глаза и провёл ладонью по лицу. В груди было какое-то вязкое чувство — не злость, не боль, а скорее отвращение и усталость. Он вспомнил, как её взгляд метнулся на его телефон, как перекосило лицо, когда она увидела имя Дженни на экране. И как привычно она начала обвинять, кричать, цепляться. Старая пластинка. Тэхен медленно прошёл в гостиную, опустился на диван, где всё ещё лежала подушка, с которой он минут десять назад переписывался с Дженни. Телефон он так и не выпустил из рук. Экран мигал непрочитанным её сообщением: «Ты чего пропал? У тебя всё нормально?» Он провёл большим пальцем по экрану, словно касался не телефона, а её самой. Внутри стало неожиданно спокойно. Улыбка появляется сама собой, без усилий. И именно сейчас, после этой сцены с Миён, он понял: это не просто дружеский интерес к Дженни, не «тепло», которое он так упорно себе твердил. Это начало чего-то большего. Он набрал сообщение: «Извини, пришлось отвлечься. Всё нормально, честно. Как ты там?» Минуту колебался, но нажал «отправить». Телефон лёг на колени, а он сам откинулся назад, глядя в потолок. Сердце билось чаще, чем обычно. Мысль, которую он так долго отгонял, теперь уже невозможно было не заметить: кажется, он действительно влюбляется. Солнечный свет пробивался сквозь неплотные шторы в комнате Тэхена. Он проснулся раньше будильника, но ещё какое-то время лежал на спине, уставившись в потолок. На прикроватной тумбочке мигал телефон. Сообщение. От Дженни. “Доброе утро. Я сегодня проснулась ужасно рано, хотя хотелось ещё спать. У тебя как дела?” У Тэхена уголки губ сами собой поднялись. Она будто чувствовала, что ему нужно это утреннее тепло. Он ответил, задерживая пальцы над клавиатурой дольше обычного, подбирая слова так, чтобы это не выглядело слишком очевидно: “Доброе. Я тоже проснулся раньше обычного… Но знаешь, иногда это даже приятно. Есть время просто полежать и подумать. У тебя сегодня студия или репетиция?” Сообщение отправилось, и он встал, потянулся, пошёл на кухню за водой. Ответ пришёл, пока он наливал стакан: “Сегодня репетиция. Будем гонять новые танцы до вечера. Я уже предвкушаю, как завтра буду ходить с больными ногами. А у вас?” Тэхен чуть усмехнулся. Он прямо представил её — сонную, но всё равно собранную, с привычным азартом к работе. Он ответил: “У нас съёмка. С утра до позднего вечера. Так что ноги у тебя будут болеть, а у меня голова” Он хотел написать что-то ещё, но услышал звонок менеджера — напоминание, что скоро надо выезжать. Она сидела перед зеркалом и аккуратно завязывала волосы в высокий хвост. Телефон лежал прямо перед ней, и каждый новый звук сообщения вызывал улыбку. Она поймала себя на мысли: если раньше переписки с Каем часто оставляли её с тяжёлым сердцем, то с Тэхеном всё наоборот. Её утро начиналось с лёгкости. Она даже пробормотала вслух, глядя на своё отражение: — Ну и что ты со мной делаешь, Ким Тэхен… Она едва не рассмеялась от того, насколько глупо это прозвучало, и спрятала лицо в ладони. *** У Дженни действительно была изнуряющая репетиция. Часы в зале тянулись бесконечно. Девочки смеялись, подшучивали друг над другом, но Дженни ловила себя на том, что время от времени отвлекается на телефон. В перерывах она успевала отвечать Тэхену, присылала фото с залом, вся команда в растянутых майках, кто-то лежит прямо на полу от усталости. Тэхен, в свою очередь, сидел в гримёрке между дублями съёмки, и когда менеджеры и стилисты отворачивались, тоже вытаскивал телефон. Он прислал селфи с площадки, в костюме, с идеально уложенными волосами, но с такой усталой улыбкой, что Дженни прыснула со смеху. “Ты выглядишь так, будто тебя заставляют сниматься в рекламе шампуня после бессонной ночи” — написала она. Он сразу ответил: “Ага, только шампунь заменили на десять часов дублей. Спасите меня.” Ей стало легко. Даже забавно. Она поймала себя на том, что весь день ждёт именно этих сообщений. Когда Дженни вернулась домой, она бросила сумку прямо у двери, рухнула на диван и посмотрела на телефон. Там уже было новое сообщение: “Ну что, как ты жива после репетиции?” Она задумалась, а потом встала, пошла к холодильнику и, смеясь сама с себя, отправила ему фото: пакет с мороженым в руках. “Я заслужила это. Вот так я и жива.” Через минуту пришёл ответ: “Справедливо. Ты заслуживаешь даже больше. Но начнём с мороженого” Она почувствовала, как внутри что-то предательски приятно сжалось. Ведь это уже был не просто дружеский тон. Она сидела на диване, завернувшись в плед, и медленно доедала мороженое. Телефон всё ещё лежал рядом, экран периодически загорался от новых сообщений. Сначала они шутили про еду, потом перешли на обсуждение каких-то случайных мелочей. От музыки, которая сейчас играет у неё в колонках, до того, какой фильм они оба когда-то в детстве обожали. Дженни смеялась вслух, когда читала его реплики. Иногда прикрывала рот рукой, словно боялась, что кто-то услышит. И в какой-то момент поймала себя на том, что улыбается уже не просто из-за забавных слов — а потому что это он. Поставив пустую баночку от мороженого на стол, она уткнулась в подушку и закрыла глаза. В груди было тепло и немного страшно. — Я ведь правда… начинаю что-то чувствовать к нему, — прошептала она себе почти неслышно. Телефон снова загорелся. “Не засиживайся, иди отдыхать. Спокойной ночи” Дженни набрала в ответ: “Ты тоже.” Она долго держала телефон в руках, не отпуская, будто сама переписка была для неё чем-то большим, чем просто сообщения. Потом спрятала его под подушку и, уснула с лёгким сердцем и спокойной улыбкой. Съёмки закончились ближе к полуночи, и, едва вернувшись домой, он буквально рухнул на кровать, не снимая футболки. Но вместо сна первым делом снова взял в руки телефон. Открыл их диалог и пролистал вверх, к утренним сообщениям. Он читал, словно впервые, каждая ее фразочка, и каждое маленькое фото. Его пальцы невольно задерживались на экране, взгляд мягчал. «Она действительно особенная…» — поймал он себя на мысли и тут же попытался отогнать её. — Ты же понимаешь, во что ввязываешься? — пробормотал он, глядя в потолок. — Это не просто дружба, это уже что-то другое… Он провёл рукой по лицу, усмехнулся устало, но тепло. Правда была в том, что он не боялся этого «чего-то другого». Наоборот, ему хотелось идти дальше, даже если это будет сложно. Тэхен положил телефон на грудь, закрыл глаза и позволил себе ту редкую роскошь — думать не о работе, не о завтрашних планах, а только о ней. И с этой мыслью он уснул. *** Миён сидит на краю кровати, в растянутой серой кофте с обвисшими рукавами и коротких шортах, которые больше напоминают домашнюю пижаму, чем одежду. Волосы собраны кое-как в высокий хвост, но несколько прядей всё равно выбились и липнут к лицу. На столике рядом стоит недопитая чашка кофе, который давно остыл. Она зевает, проводит рукой по лицу, потом, словно по привычке, тянется к телефону. Несколько минут просто бездумно листает ленту, но пальцы всё время скользят в одно и то же место — её чат с Тэхеном. Пустой. Мёртвый. Последнее сообщение от неё — два месяца назад. Он не ответил. — Чёрт… — выдыхает она сквозь зубы и кидает телефон рядом. Ноги подгибаются под неё, и она ложится на спину, упираясь взглядом в потолок. Внутри — тоска и злость. Она вспоминает, как Тэхен смотрел на неё, когда они только начали встречаться: мягко, внимательно, будто она для него была целым миром. И как потом этот взгляд исчез. — А ведь я могла всё удержать… — шепчет она. — Если бы не эта глупая ошибка… Но мысль о том, что он сейчас может принадлежать кому-то другому, жжёт сильнее всего. Она резко поднимается, идёт к окну, отдёргивает штору. На улице шумный Сеул, машины, прохожие, спешка. Жизнь там идёт вперёд, а у неё ощущение, будто её остановили. Она хватает телефон снова, машинально открывает список контактов. Пальцы зависают на имени Kai. Он — единственный, кто может понять. Он такой же, как я. Его тоже оттолкнули ради кого-то другого. — Ну что, придётся искать союзников, — криво усмехается она и набирает сообщение: “Ты был прав. Нам надо поговорить.” Чуть позже. Кафе в безлюдном месте. Она сидит у окна, в той же растянутой кофте, без макияжа, с пластиковым стаканом кофе в руках. Вид у неё потерянный, но в глазах азарт, словно она вынашивает план. Через пару минут к столику подходит Кай. На нём тёмная бейсболка и маска, но взгляд цепкий, холодный. Он садится напротив, снимает маску, бросает короткое: — Ну? Миён усмехается, делает глоток. — Забавно. Знаешь, мы с тобой сейчас в одинаковом положении. Двое… на обочине. — Говори ближе к делу, — Кай чуть щурится, не желая играть в её полунамёки. Она наклоняется вперёд, подперев подбородок рукой. — Они сблизились. Ты же видишь. Ты правда думаешь, что их «совпадения» — это просто совпадения? Она тихо усмехается. — А я — знаю Тэхена слишком хорошо. Его глаза, его привычки. И, поверь мне, он уже увлёкся. Кай сжимает ладонь в кулак на столе, но лицо его остаётся каменным. — Я знаю. И мне это не нравится. — Вот именно, — в её голосе звучит торжество. — Нам обоим это не нравится. Так почему бы не объединиться? Он молчит. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга, и только шум кофейни разбавляет напряжение. — Ты предлагаешь… что? — наконец говорит Кай, чуть тише. — Я предлагаю не дать им быть вместе, — Миён произносит это спокойно, почти буднично, но её глаза вспыхивают. — У каждого есть свои слабости. У Тэхена — доверчивость и привычка спасать всех вокруг. У Дженни — страх общественного мнения. Ей достаточно одного удара в нужный момент — и она отступит. Кай наклоняется ближе, голос холодный: — А если они сильнее, чем мы думаем? Миён ухмыляется, опуская взгляд в стакан. — Тогда нужно бить по самому больному. Она проводит рукой по волосам, резко откидывается на спинку стула. — Подумай, Кай. Вместе мы можем сделать так, чтобы они не осмелились даже подумать друг о друге. Он не отвечает. Только отхлёбывает свой кофе, пряча эмоции. Но внутри него что-то шевелится — смесь раздражения и странного, неприятного согласия. Миён сидела расслабленно, словно всё происходящее для неё — обычная игра. Растянутая кофта, полуспущенное плечо, длинные пальцы, лениво постукивающие по стакану. Но глаза — острые, как ножи. Она привыкла добиваться своего, и Тэхен был её самой громкой победой. А теперь — позорной потерей. — Всё просто, — продолжила она, глядя прямо в Кая. — Нам нужно создать условия, при которых они испугаются. И разбегутся. Кай не сразу ответил. Он смотрел куда-то мимо неё, на бегущих мимо прохожих за стеклом, и пальцы его нервно барабанили по телефону. Он айдол. Он слишком хорошо знал, чем пахнут слухи, чем грозит малейший неверный шаг. Сколько лет он выстраивал образ, сколько крови и пота пролил, чтобы его имя звучало громко. И теперь — ввязаться в грязную игру? Это означало рискнуть всем. Но вместе с этим в груди поднималась другая сила — жгучее, обжигающее эго. Вспоминалась Дженни: её смех, её глаза, её прикосновения. Она принадлежала ему. И теперь — её улыбка достаётся этому «щенку», как он про себя называл Тэхена. Мысль, что она может быть счастлива с другим, обжигала хуже огня. Не любовь двигала им — нет. Это была собственническая жадность. «Ты не будешь счастлива без меня. Я не позволю.» — Ты хочешь разжечь слухи? — наконец сказал он, голос чуть тише, чем обычно. Миён улыбнулась краешком губ. — Конечно. Ты же знаешь, как работает эта индустрия. Одно фото, одно видео — и публика сделает всё сама. — Ты понимаешь, чем это обернётся для нас? — Кай сжал кулак. — Менеджеры, компании, репутация… Она склонила голову, словно рассматривая его как ребёнка. — Для нас — ничем. Мы вне игры. Они — нет. Им и достанется Кай хмуро посмотрел в чашку с остывшим кофе. Он не был дураком. Знал цену каждой такой интриги. Знал, что если поднимется скандал — он тоже окажется под прицелом. Но мысль о том, что Дженни будет рядом с Тэхеном, жила внутри него, как яд. — Чёрт… — пробормотал он и провёл рукой по лицу. — Ты понимаешь, что это может меня утопить? Миён усмехнулась. — Тебя? Или твоё эго? Он вскинул на неё глаза. Она попала прямо в точку. Несколько секунд тишины. Потом он всё же кивнул — коротко, резко, словно принимая решение, которое ненавидит, но не может отвергнуть. — Ладно. Но правила диктую я. Ни одного лишнего шага, ни одной утечки, если я не одобрю. Миён довольно улыбнулась, откидываясь назад. — Вот видишь. Мы всё ещё умеем быть командой. Кай откинулся на спинку стула, достал телефон, но пальцы его дрожали. Где-то глубоко внутри он понимал: всё это пахнет катастрофой. Но эго — то самое, разрушительное и жадное — уже перетянуло на свою сторону. Разговор перетекал в паузы, в которых витало слишком много напряжения. Кай смотрел на Миён с раздражением, но в этом раздражении плавал и другой оттенок — знакомый, слишком хорошо знакомый. Она всегда знала, как подлезть под кожу. Миён подалась ближе, скользнула пальцами по краю его рукава, словно проверяя, сработает ли ещё её власть над ним. — Ты всё ещё злишься, — прошептала она, наклоняясь так, что её дыхание коснулось его уха. — Но ты всё ещё хочешь меня. Он резко отстранился, стиснув зубы. — Замолчи. Но глаза его уже выдавали то, чего сам он ненавидел признавать. Животный инстинкт. Та же тяга, что и раньше, которая ломала его гордость. Миён ухмыльнулась, видя его борьбу. — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но тело-то всё равно помнит. Она резко поднялась, будто собираясь уйти, но вместо этого пошла в сторону туалетов. На секунду Кай замер, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. «Не иди…» — приказал он сам себе. Но ноги уже сами поднялись. Дверь щёлкнула замком. Узкое пространство, приглушённый свет. Миён стояла, прислонившись к стене, и смотрела прямо в его глаза. В её взгляде не было нежности — только вызов. — Ну? — тихо бросила она. Кай шагнул ближе, захватил её лицо ладонями и грубо прижал к себе. Поцелуй вышел резким, злым, больше похожим на драку, чем на нежность. Она отвечала тем же, вцепившись пальцами в его волосы. Это был не поцелуй любви. Не поцелуй тоски. Это было столкновение двух эго, двух изуродованных характеров, которые нашли друг друга в грязи. Они целовались так, будто хотели разорвать, уничтожить, доказать своё. Миён тихо выдохнула ему в губы: — Вот он, настоящий ты… не святой айдол, а такой же, как я. Он отстранился лишь на секунду, тяжело дыша, и прошипел: — Ненавижу тебя. — Зато не отпускаешь, — улыбнулась она хищно, снова вцепляясь в него. Кай навалился на Миён, его руки скользнули ниже талии, грубо прижимая её к стене. Он жадно дышал ей в губы, пальцы впились в бедро так, что наверняка останется след. Миён тихо застонала, но это не был стон желания — скорее смесь удивления и раздражённого удовольствия. Она позволила ему секунду свободы, а затем резко схватила его за запястье и оттолкнула. — Хватит, — выдохнула она, чуть запыхавшись, но улыбаясь криво. — Не думай, что ты имеешь надо мной власть. Кай усмехнулся, тяжело дыша, проведя языком по губам, на которых всё ещё ощущался её вкус. — Да брось, — хрипло сказал он. — Ты сама этого хочешь. Всегда хотела. Она выпрямилась, пригладила волосы, поправила слегка съехавшую кофту на плече. Взгляд её метнулся к нему — острый, холодный. — Я хочу не тебя, Кай. Я хочу, чтобы она страдала. — она почти прошипела. — И ты тоже этого хочешь, не отрицай. Кай молчал, но его глаза говорили больше, чем слова. Он ненавидел Дженни за то, что она вырвалась. За то, что она теперь была с кем-то другим. Миён наклонилась ближе, прошептала у его уха: — Вместе мы можем сделать так, что им не на чем будет строить своё счастье. Кай снова сжал челюсти, но не возразил. Через пару минут дверь туалета тихо щёлкнула, и они вышли так, будто ничего не произошло. Оба с холодными лицами, идеально собранные, словно в туалете они просто мыли руки. Но внутри каждого уже зрела одна и та же мысль. Не любовь. Не сожаление. А план. План, как уничтожить то тепло, что только начинало зарождаться между Дженни и Тэхеном.