De Monographo Incarnationis

Танцуя с Эвром, Посейдон Плетет застенчивой волной Костлявой нише дом родной И долю лобную песок Покроет словом «изнемог» Изгиб—воспоминанья ветошь И дум тщеславных мой манеж. Что плоть, что кость—рванье на теле. История чужая тлеет На оголенных мной плечах. Не я, не суть, а лик во снах: Он посещает вновь и вновь, Снимая юный мой покров И вот я впредь тот ставрополец, Скитаюсь, добрый чужеродец Не там, где быть мне суждено. Судьбы плетя веретено Его покой разрушил бог, Лжебог, подлец—и это я. И за посмертный сей острог Меня снедает гниль стыда. И я страшусь, и я пленю, И дух страдальца я ношу, А то, что не затмил песок Я с корнем вырву между строк Вот я, венец, вот я, король! И впредь мне не затмит покой Кручины и гневленья тьма Ведь только муза мне мила. Погибло доблестное чудо; Могилы мгла костям причуда. Что камень памяти сей смочит, Вода по каплям его сточит, Как сточит память о грехе, Чем обелит мой лик судьбе. И буду так же я, как кость, Лежать на дне. Под землю гроздь Гнева глубже заложу, Чем чужой покров сниму.