Жертва

      I'm an angel with a shotgun,       Я — ангел с дробовиком,       fighting til' the war's won,       Я бьюсь до победного конца.       I don't care       И мне плевать, что       If heaven won't take me back.       Небеса не примут меня обратно.       I'll throw away my faith, babe,       Я предам свою веру, детка, лишь       Just to keep you safe.       За тем, чтобы защитить тебя.       Don't you know you're       Разве ты не понимаешь,       Everything I have?       Ты — всё, что у меня есть?       ...and I, wanna live,       ...и я хочу жить, а не просто       Not just survive, tonight.       Выживать... этой ночью. ♫ The Cab — Angel With A Shotgun * * * [Нефтяная платформа R-1 перед Нью-Йорком.]       Не моргая и не дыша, я не отрывала взгляда от щели в дверце шкафа. Спина натянулась струной, мышцы, подобно полустёртому тросу, готовились оборваться в любой момент. Я ничем не отличалась от загнанной в угол добычи — ягнёнок перед волчьей пастью.       Тяжёлая мужская поступь эхом отражалась от бетонного пола, закладывая уши, отзвук скрипучей подошвы массивных ботинок застревал в барабанных перепонках.       «Ну же... ну же, уходи!» — отбивала неровный ритм назойливая мысль, пока я прикрывала рот рукой, боясь сделать тишайший вдох. В глотке перекатывалась болезненная пульсация. «Здесь никого нет... Совсем никого нет...»       Я лихорадочно придумывала план на случай своего обнаружения. Бежать? Всадить нож ему в бок, а после бежать? Надеяться на новый прилив сил, что помогли мне спасти Лестера? Смогу ли я противостоять мужчине по габаритам в два раза больше меня?                    На размышления не оставалось времени: шаги недоброжелателя становились всё ближе, громче и отчётливее. Полуонемевшие пальцы сжали рукоять выкидного ножа.       Ржавые петли предательски скрипнули. Сердце рухнуло вниз. Я встретилась с хищным взором, звериным оскалом мародёра. Не успела я даже направить лезвие на мужчину, тот грубо потянул меня за обе руки с недюжинной силой — по предплечьям разошлась жгучая боль. Казалось, связки вот-вот разорвутся.       Я почти повалилась на его широкую крепкую грудь, но он схватил мои волосы и поднял за них в воздух. Корни больно оттягивало, как будто с меня заживо снимали скальп. Я беспомощно дёргала ногами, царапала тыльную сторону чужой ладони, впиваясь ногтями в толстую жилистую кожу.       — Отличная добыча, — противно пропел мародёр себе под нос, после чего швырнул меня в дверцу шкафа. Металл под весом моего тела неприятно загудел, ударная волна прошлась по лопаткам.       Всё вокруг покрылось полупрозрачной пеленой. Мужчина несдержанно сдавил мои плечи — на них точно останутся синяки глубокого синего цвета. Я заранее смирилась с кровавой расправой над собой — в худшем случае, или с взятием в плен, как большей части экипажа — в лучшем.       — Хорошенькая какая... — присвистнул он.       Тёмно-серые глаза нагло блуждали по моему декольте. Широкие зрачки забегали по очертаниям фигуры, по полумокрой одежде — пусть я выжала её после крушения траулера, она все равно плотно прилегала к телу. Я почувствовала себя совершенно нагой.       — Такую жаль сразу на мясо пускать.       Пушок на спине встал дыбом. Рот только открывался и тут же закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Так вот зачем они зазывают суда?...       — Дружки твои где? — злобно прошипел мародёр, продолжая вдавливать пальцы в мою кожу. Я подумала, что мне точно сломают плечевые кости. — Закричишь — на месте грохну, — пригрозил он, посмотрев на обветренные губы, застывшие в немом крике.       — Не... знаю, — прохрипела я в ответ. Насколько далеко находились те, с кем мне пришлось отправиться, я действительно не знала, но они точно осматривали помещения на этом же этаже.       Мужчина недобро сощурился. Передо мной заплясали разноцветные мушки, плавно переходящие в чёрный горизонт — в висок ударили так, чтобы я потеряла сознание, но не умерла. * * *       Тьма сгустилась над нефтяной платформой, сливая её с бешеными морскими волнами. Железные сооружения жутко завывали. Решётки со скрежетом качались от разбувавшегося ветра.       Согласно плану Дмитрия, часть отряда под его командованием собралась вместе с наступлением темноты.       Лэйн в назначенном месте не оказалось.       Каин, Ян, Дмитрий и Анна подозрительно переглянулись. В черепной коробке, словно черви, копошились ужасные догадки.       Ангел, в силу обстоятельств скрывающий свои крылья, озвучил вопрос, осевший у каждого присутствующего на кончике языка:       — Где Лэйн?       Ночной гул проникал в кабинет сквозь обрамление закрытого окна.       — Мы ведь оставляли её здесь... — Анна встревоженно взглянула на брата, ожидая распоряжений.       — Чёрт... — Дмитрий нервно потёр переносицу до красноты. — Кто-нибудь из вас что-нибудь слышал? — в ответ генерал получил только покачивания голов. — Осмотрите здесь всё.       Пара кратких мгновений, и Ян подал голос, не предвещающий ничего хорошего:       — Тут валяется нож. И в шкафу лежит её рюкзак. — Металлические скобы на его щеке натянулись.       Дмитрий сохранял спокойствие, как полагается его должности, но, тем не менее, на каждом сантиметре лица читалось напряжение.       — Мы не можем двигаться дальше, пока не найдём план платформы и не определим местоположение шлюпок, — генерал развернулся всем корпусом в сторону бессмертного. — Каин.       — Знаю. — Не дожидаясь, пока приказ договорят, ангел в один миг покинул комнату. Его всё ещё пошатывало, но шаг, полный решимости, мог бы проломить пол, а руки сжались в кулаки до побелевших костяшек.       Анна смотрела бессмертному вслед. В её душе нарастала тревога, рвущая изнутри на части, однако она заставила себя собраться с духом: после того, как Ноа подставился ради неё, та не имела права допустить излишнюю эмоциональность. Вместе с братом девушка принялась быстро перебирать бумаги на столе и изучать остальные потенциально полезные вещи. Ян сторожил окно и дверь. * * *       Грубый пинок прилетел в центр живота. Я согнулась пополам и сухо закашляла. В нос ударил затхлый запах плесени, в области виска невыносимо кололо, как будто его долбили отбойным молотком, зрение отказывало фокусироваться. Я с трудом рассмотрела железные прутья камеры. Конечности затекли, попытки пошевелиться вызывали вспышки боли, прочная верёвка натирала запястья.       — Просыпайся, принцесса, — с издёвкой обратился незнакомый голос, принадлежащий другому мародёру — ниже и не такому крепкому, как тот, которому мне не посчастливилось попасться. — Сегодня ты будешь особым блюдом, — мужчина глухо рассмеялся.       Небрежным, резким движением он дёрнул на себя конец верёвки, заставляя меня встать с грязного сырого пола. Ноги не слушались, еле как передвигались, то и дело шоркая по поверхности. Перед глазами мелькала череда тёмных помещений, что мало отличались друг от друга. Звуки окружения доносились до меня отдалённо, приглушённо, будто бы я нырнула под воду с головой. * * *       Главную площадь освещали зажжённые факелы. Танцующее пламя посреди сумрачного пейзажа веяло злом, словно мы попали в закоулок Ада.       Сбоку от меня сидели на коленях остальные пленники — солдаты. Кто-то до сих пор активно сопротивлялся, кто-то обессиленно пялился в одну и ту же точку. Пленный врач косился в мою сторону — мы безмолвно сошлись во мнении, что наше положение оставляет желать лучшего.       Как если бы я являлась ценным трофеем, которым можно похвастаться, бригадир резко вытянул мою руку вверх и на одном дыхании выпалил вступительную речь:       — На ужин у нас отменное мясо!       По обитателям платформы пробежалась волна предвкушения. Толпа заликовала, приподнимая факелы над собой — огонь зловеще развевался из стороны в сторону. Передние ряды наполнились бурными обсуждениями.       Я стиснула зубы от приступа боли, когда моё предплечье сдавили, довольно мазнули по ушной раковине недвусмысленным заявлением:       — У нас давно не было женщины.       От мощного удара в поясницу я упала на колени. Кто-то нетерпеливо потянул за язычок молнии на моей олимпийке, а затем дёрнул за края майки, открывая нижнее бельё на всеобщее обозрение. Захотелось рефлекторно прикрыться руками, однако тугая верёвка ограничивала движения.       Ненасытные плотоядные взгляды обвили меня липкой паутиной, плотной бечёвкой сжали до алых следов, колючей проволокой впились до кровоподтёков. Моей главной мечтой стало свернуться калачиком на мягкой кровати, заснуть у мамы под боком или спрятаться за папину спину, надоедливо подёргивая его за рукав.       Находиться подальше отсюда.       Посидеть с Каином на заснеженной крыше станции. Поболтать с Яном под мирные покачивания поезда. Закатить глаза под очередные упрёки Дмитрия. Попить горячий чай с Анной перед камином с потрескивающими дровами. Посмотреть на тёплую солнечную улыбку Грега. Послушать, как Ноа и Лестер опять препираются, делая вид, что недолюбливают друг друга.       Находиться не здесь.       Мне уже доводилось чувствовать первородный животный страх за свою жизнь, когда меня душила Кира. Я бы предпочла, чтобы на моей шее вновь свелись пальцы раздражающей девушки, с которой у нас с самого начала не заладилось общение.       Трахея еле как обрабатывала поступающий воздух, желудок скрутило. Проще умереть от точного выстрела в голову, от выверенного удара ножа в жизненно важный орган, от острых когтей демонического отродья, от разрывающего плоть укуса заражённого, нежели быть насильно вывернутой наизнанку. «Умирать не страшно, поверь. Смерть милосердна, жизнь — куда большая пытка. Тут твои самые ужасные кошмары станут явью».       Надежда стремительно угасала с каждой секундой. Один мужчина задрал мою голову назад, пока другой рвал остатки одежды, превращая её в лохмотья. Бельё треснуло по швам. Я зажмурилась, не желая смотреть на свою обнажённую грудь, на собственное тело, что я не показывала ни одному мужчине уже долгое время.       До ушей донёсся звон пряжки ремня. К горлу подкатил тошнотворный комок. Кончик моего носа соприкоснулся с чьим-то твёрдым возбуждением. Мне пришлось сдерживать рвотные позывы: жители платформы давным-давно не мылись, воняло мочой и потом. Губы сжались от отвращения в тонкую полоску.       Должно быть, я наблюдала за какой-то параллельной Лэйн. Но чужие руки, нежеланные прикосновения жестоко возвращали к реальности, напоминали, не церемонясь, что это тело целиком и полностью принадлежит мне, и я не могу покинуть его по простой прихоти. Заплетающимся языком я бормотала себе под нос что-то невнятное.       — Что она там бормочет? — навеселе спросил мужчина сзади, накручивая мои волосы на кулак.       — Молитву, может? — пошутил тот, что стоял спереди, и упёр мою голову в свой пах, заставляя припасть к нему не только носом, но и губами.       — Бог тут не поможет, — поддержал шутку третий человек поблизости, расстёгивающий ширинку джинсов.       Я желала плеваться, пока во рту не станет совсем сухо, как в пустыне, содрать с губ тонкую кожицу, расковырять их до мяса. Под телесным барьером поселилась вся зима Роткова. Не осознавая больше, кто я, где я, что со мной происходит, я одичало вцепилась зубами в плоть перед собой, действительно намереваясь оторвать кусок мяса.       — ОТЦЕПИСЬ, ТЫ, СУКА! — работник платформы издал истошный вопль, зашёлся всевозможными ругательствами и отшвырнул от себя ногой.       Прикрывая пах, тот с тяжёлым дыханием подошёл обратно ко мне и со всем гневом ударил в челюсть. Ротовая полость наполнилась металлическим привкусом, по подбородку стекла струйка свежей горячей крови. С нескрываемым презрением я оглядела каждого, кто посмел ко мне прикоснуться.       На главной площади раздался оглушительный хлопок, заполнивший собой всё окружающее пространство. Толпа обернулась к источнику звука, освобождая меня от мёртвой хватки.       Белоснежные крылья стали спасительным маяком, за который я отчаянно цеплялась взглядом. Всепоглощающий белый цвет ощущался как свет в операционной, чистый лист в новом блокноте, первый выпавший снег.       Ангельский образ совершенно не подходил к здешним гнетуще тёмно-серым строениям. Небесно-голубые глаза, залитые такой же необъятной злобой, как море, замерцали алыми безумными огнями, полными ненависти: в них взрывался нескончаемый громкий фейерверк, все собаки в округе перепугались бы от его громкости, если бы они тут были. Так смотрит сам Сатана. Ангел сделал шаг вперёд — поверхность платформы смялась.       — Я же говорил, что нужно просто убить их всех.       Тон голоса звучал так, как будто он выносил неумолимый приговор, объявлял неоспоримое решение божественного суда. Его взгляд был до жути ледяным, несмотря на полыхающую в зрачках ярость — невозможно поверить, что, даже будучи бессмертным существом, некто способен смотреть, столь пробирая до костей, принуждая благоговеть перед ним, преклонять колени.       — Крылатая тварь! — выплюнул кто-то рядом.       Мужчины тут же достали пистолеты и зарядили их зелёными колбами.       «Нет...» — на одно мучительное мгновение моё сердце остановилось. «Каин...»       Каин прошептал — его голос прозвучал одновременно и везде, и нигде:       — Смотри внимательно, Лэйн.       Шёпот предназначался лишь мне одной. Шорох ангельских крыльев ласкал слух, потоки воздуха сбивались, обдавая тело приятной прохладной. Послышались адские крики, отлетали человеческие головы, окропляя кровью платформу. По моим венам и артериям разносилось дьявольское удовольствие — кровь закипала от понимания, чьи страдания я слышу.       Передо мной предстала живописная картина: посреди кучи обезглавленных трупов стоял ангел, чьё лицо, одежда и крылья перепачкались алой жидкостью, глаза сияли ярче рубинов. Его пальцы с нажимом сомкнулись на шее мародёра — тот издавал нечленораздельные звуки, пытаясь отбиться ногами. Я не могла отвести взгляд — то ли от Каина, то ли от мук моего мучителя. Стоило мне услышать хруст чужой шеи и предсмертный хрип следом, как моё сердце дрогнуло от наслаждения.       К тому моменту подоспела остальная часть отряда. Дмитрий тихо выругался, сжимая пистолетную рукоять, на его лице заиграли желваки: в план генерала явно не входило то, что ангел привлечёт всеобщее внимание. Цепной пёс — так неприятной натуры солдат недавно назвал бессмертных в составе элитного отряда — сорвался с поводка.       Анхея несла хромавшую Анну на руках. Решив, что для обычной смертной девушки ей слишком легко удаётся бежать с грузом, один из мародёров вытащил амулет, обнажающий сущность. Как только проявились очертания её крыльев, мужчина выстрелил на поражение, но перед ней вовремя выскочила другая ангельская фигура. С нынешним состоянием девушки секунда промедления стоила бы ей жизни. Пуля попала в плечо Каина — огромное бордовое пятно окрасило белую куртку. Анхея ошарашенно посмотрела на защитившего её бессмертного, но, понимая, что благодарности подождут более подходящего момента, унесла Анну прочь.       — Гадство, — Каин схватился за повреждённое плечо, после чего быстрым шатким шагом разорвал расстояние между нами.       Ангел бегло осмотрел меня с головы до ног с плешущимся огоньком беспокойства, развязал путы, накинул свою куртку и закрыл собственным телом ото всех, сложив крылья в защитный купол. Его пальцы задрожали, когда он провёл по моей разбитой губе — с неё всё ещё сочилась кровь. Я впервые видела, чтобы у бессмертного существа так тряслись руки.       Во взгляде напротив разливалась необыкновенная нежность — я засомневалась, что радужки с разбитыми ледниками и керосиновым пламенем пару минут назад принадлежали ему. Навес ангельских крыльев приглушал происходящее вокруг, позволяя на мимолётные секунды забыть об ужасе снаружи.       — Лэйн, — он положил ладонь на мою спину и притянул к себе. — Тебе больше ничего не угрожает.       Я слабо кивнула. Ноющая боль сдавила шею: я ощущала себя старой куклой со сломанным шейным шарниром.       — Твоё плечо... — глаза невольно опустились к мокрой ткани.       — Не важно, — прохладное тело прижали ещё ближе. — Мне совсем не больно.       «Что же тогда для тебя больно?...» — я опустошённо смотрела на зиящую кровавую дыру, не спешившую затягиваться.       — Это моя вина, — Каин погладил меня, легко помассировав кожу головы. — Теперь ты от меня ни на шаг не отойдёшь.       Мы оба знали, что это чисто физически невозможно, но я согласно уткнулась в его незадетое плечо, пока он не отпускал из своих объятий.       Нас привёл в чувство вой демонических отродий. Последующие воспоминания — пожар, призрачная песнь, охотник на демонов, посадка в спасательную шлюпку — окутались в моей памяти неясной дымкой. Всё было как в тумане.       Остаток пути до Нью-Йорка я ни с кем не разговаривала. Стоило мне поймать на себе чей-нибудь взгляд, его сразу же понимающе отводили, за что я, в принципе, чувствовала благодарность. Из транса меня вывел голос Анны, сидевшей сбоку:       — Лэйн, — она потянулась, чтобы взять меня за руку, но тут же отступилась. — Посмотри, мы прибыли в Нью-Йорк.       Я подняла голову к высотным полузатопленным зданиям, сжав до сих пор надетую на мне куртку Каина в области окровавленного плеча. Один кошмар остался позади, но все мы прекрасно осознавали: скоро нас настигнет очередной. * * *       Языки пламени костра взмывали ввысь. Являясь чем-то хрупким, незначительным на фоне небоскрёбов, я обнимала колени и разглядывала завораживающую игру света. Кто-то очень осторожно дотронулся до моего мизинца, настолько аккуратно, что я решила: у меня начались галлюцинации.       — Лэйн, — развеял сомнения о правдивости моего восприятия ангельский голос. — Ты голодна?       Говорить «да» или «нет» не понадобилось: после заданного вопроса организм вспомнил про необходимость пищи для поддержания жизни, в животе завыли киты. Я не съела ни крошки и не выпила ни капли с предыдущего утра.       — Я понял, — Каин легко улыбнулся и уверенно встал.       Машинально я потянула его за рукав чёрной водолазки, удерживая на месте.       — Куда это ты? — фраза вышла с хрипотцой из-за того, что я долго молчала. Пришлось прокашляться, чтобы разогнать мокроту по горлу.       — Наловлю нам рыбы, — ангел кончиками пальцев ласково дотронулся до моих костяшек.       — Можно мне с тобой? — наверное, я походила на брошенного щенка.       — Не думаю, что... тебе будет интересно смотреть на это, — Каин отвёл взгляд куда-то в серое небо. — Может быть, лучше посидишь с отрядом?       Не то чтобы перспектива общения с отрядом отвращала — по крайней мере, теперь нет — просто нахождение посреди большой группы людей доставляло мне дискомфорт.       — Бессмертное существо рыбачит в затопленном мегаполисе. Разве не весело? — я постаралась выдавить из себя что-то, что с натяжкой можно обозвать «улыбкой».       — Я догадывался, что у человека, выбравшего профессию криптографа, особые представления о веселье, — Каин ответил мне с такой же недоулыбкой, в её уголках застыла горечь, а после увёл меня за руку. Члены отряда смотрели нам в спины, и я не нашла в себе смелости обернуться. * * *       — И как же ты собрался это делать? — я наблюдала за крылатым созданием с неподдельным интересом. — Голыми руками? Или смастеришь удочку или копьё? — в подтверждение серьёзности своих домыслов я оглянулась в поисках материалов, которые сгодились бы для изготовления инструментов.       Ангел вскинул бровь, словно я сказала откровенную чушь. И всё же на его лице отсутствовали всякие признаки раздражения.       — У бессмертных есть свои способы.       Мужская ладонь застыла над мутной водой. Прозвучал громкий электрический удар, в ушах зазвенело. Водная гладь исказилась крупной рябью. На мгновение я допустила мысль: шум привлечёт ненужных свидетелей, необязательно людей. Но за ней молниеносно последовала другая: Каин знает, что делает, и с ним нечего бояться. Он бил по воде энергией, меняя руки, отчего я не сумела сдержать дурацкую улыбку.       «Нужно хорошенько запомнить этот момент. Буду вспоминать во время бессонных ночей».       Закончив с глушением рыбы, мужчина вытер выступившие на лбу капли пота и откинул назад чёлку. Как только он собрал улов в видавшую виды сетку, мы вернулись к огням, где обосновался отряд. * * *       — До отбытия достаточно времени, — Каин сел рядом со мной на краю здания. — Ты можешь немного поспать.       — Как раз собиралась.       Я солгала. На самом деле, сна не было ни в одном глазу. Бессмертный переживал о потребностях моего смертного сосуда гораздо больше, чем я сама — в этом есть некая доля абсурда.       — Ты и вправду ангел, — глаза скользнули по белоснежным перьям.       — Так ты в этом сомневалась? — он усмехнулся с некоторой грустью.       — Самую малость...       Каин лёг на мои колени и заключил в кольцо объятий. Я стала перебирать его пепельные волосы, в то время как ангел ластился ко мне, тёрся лбом о живот и льнул как котёнок.       — Нас... может кто-нибудь увидеть, — предупредила я, наматывая светлую прядь на указательный палец.       — Днём уже увидели, — хмыкнул он. — К тому же...       — К тому же, на платформе всем стало ясно, что между нами что-то есть, — несложно было догадаться, что тот хотел сказать.       Мужчина удовлетворительно кивнул. Пленительные губы оставили лёгкий поцелуй чуть выше моего пупка — я застыла, как восковая фигура, и тотчас пожалела о слое одежды, прятавшем моё тело. Затем ангел поднялся и утянул меня за собой.       — Каин? — я вопросительно посмотрела на него.       Талию вновь обхватили надёжные сильные руки. Меня окутал аромат Каина: объятия оказались настолько тесными, что я чувствовала естественный запах его тела. Никакая ароматическая свеча не подарила бы мне такого же блаженства, как бессмертный в непосредственной близости. Я притянула его к себе в ответ, задевая подушечками пальцев кончики перьев.       Нежный шелест коснулся ушей: Каин раскрыл одно крыло во всю длину, укрывая нас от остальных. Его длинные чёрные ресницы затрепетали, когда он очертил пальцем трещину с запёкшейся кровью на моей нижней губе. Ангел наклонился ко мне и еле слышно спросил, соединяя наше дыхание:       — Позволишь?       Вместо слов я привстала на носочки и прильнула к его губам. Мы целовались мягко и робко, не пересекая предел страсти, стараясь ненароком не спугнуть момент — полная противоположность самозабвенного первого поцелуя, случившегося на базе «Адам». Всё, что нам было дозволено...       Мы обязательно выживем.       И когда мы вернёмся, я подарю тебе тепло всего своего тела, на какое только способна.       Я вспомнила, чьё имя слетало с моих уст перед ликом смерти.       Каин.       Мой ангел.