1980

      Кроны Албанского леса шумели в вышине над головами Блэков. Салатово-жёлтые солнечные пятна ложились на тропу перед братом и сестрой и плясали на их чёрных волосах. Отовсюду раздавались трели незнакомых птиц.       Вообще-то задание, с которым Орден их сюда отправил, было весьма серьёзным. По сведениям Дамблдора, именно здесь мог скрываться один из крестражей Волдеморта — диадема. Но денёк стоял такой погожий, что трудно было всерьёз опасаться засады с инферналами или чего-то в таком духе. Сириус и Ригель планомерно прочёсывали лес, вновь и вновь накладывая поисковые чары, но всё равно их путешествие больше напоминало беззаботную прогулку. Перешучиваясь и поддевая друг друга, они заходили всё дальше в лес.       — Ревелио, — привычно бросил Сириус.       Синева круговой волной разошлась от его палочки. Прокатившись по стволам и траве, она развеялась дымкой, но в последний момент внимательный взгляд Сириуса уловил некий всполох вдали.       — Ты видела?       Нахмурившись, Ригель кивнула. Сойдя с тропы, брат и сестра пробрались через ветвистые кусты ближе к таинственному месту.       — Ревелио, — звонко повторила Ригель.       Новый поток сияния прошёл по лесу вокруг. В этот раз стало отчётливо видно, что именно он подсвечивает — контуры некоего строения под землёй. Блэки переглянулись. Мерлин, это было очень, очень похоже на место, где Волдеморт мог бы скрыть свой крестраж. Вокруг по-прежнему пели птицы, в небе сияло солнце, и эта благодать совершенно не вязалась с тем, что они действительно нашли тайник Тёмного Лорда. С тем, что им теперь предстояло.       Оба слишком хорошо помнили подземное озеро и то, какой боли им обоим стоило достать оттуда медальон. Кошмары, которые они видели, выпив изумрудное зелье, до сих пор иногда повторялись в их снах. Так что иллюзий Блэки не питали. Легко не будет. Но один крестраж совместными усилиями добыть им удалось — справятся и с этим.       Сириус взял Ригель за руку, и она ответила ему твёрдым пожатием. Заглянув в глаза сестры, он увидел в них холодную уверенность напополам с азартом. Именно Ригель изначально стремилась в эту экспедицию, чтобы вновь нанести удар Тёмному Лорду.       В отличие от неё Сириус чувствовал себя при деле, патрулируя магический Лондон или сражаясь в стычках с Пожирателями. Ни тем, ни другим Ригель заниматься не могла. Во-первых, она была паршивым дуэлянтом, во-вторых, её ослабляла метка, и в-третьих, не все в Ордене ей доверяли, а во время боя доверие к союзникам критически важно.       Словом, после того, как она сообщила Ордену о крестражах, ей оставалось только прятаться, в страхе ожидая новой агонии, которой «наградит» её метка. Такая жизнь изматывала. Навещая сестру, Сириус всякий раз боялся, что к ней вернутся суицидальные мысли. Поэтому, когда Дамблдор упомянул, что узнал от Серой Леди про диадему, которой когда-то интересовался Реддл, Сириус попросил дать Ригель и ему шанс отыскать её. С медальоном они хорошо справились, поэтому директор не нашёл причин отказать.       И вот они здесь, в Албанском лесу.       Снаружи на месте подземного строения был виден лишь небольшой холм, густо заросший цветами и кустарником. Без магии ни за что нельзя было бы предположить, что внизу скрывается нечто помимо корней или кротовых нор.       Сириус рассёк палочкой воздух и наполовину произнёс заклинание, которое подняло бы дёрн и раскопало, что скрыто там внизу. Но звонкое «Стой!» Ригель заставило его заткнуться.       — Лучше сначала проверить, — пояснила она.       Обходя холм по кругу и водя над ним палочкой, Ригель принялась шептать сложные заклинания, с которыми Сириус никогда не сталкивался. Её брови сошлись, выражая мрачную сосредоточенность. Наблюдая за ней, Сириус поймал себя на мысли, что Ригель совсем недавно исполнилось восемнадцать, но из-за пережитых ужасов она выглядит старше своих лет. Её лицо почти потеряло присущую юности нежную округлость, но словно стало ещё прекраснее от этого. Теперь ничто не спорило с утончённым изяществом её черт.       В каком-то смысле про всё их поколение можно было сказать, что они повзрослели раньше срока. Но по сестре он видел это ярче всего, и это наполняло его жгучей смесью из сострадания и ненависти. Он хотел, чтобы ей досталась совсем другая юность — беззаботная и счастливая. И он хотел покарать всех, кто причинил ей боль. Справедливости ради, сам он был не последним в этом списке.       Вверх над палочкой Ригель всплывали дымчатые руны. Сириус нетерпеливо ходил туда-сюда, дожидаясь её вердикта. Впрочем, даже не сильно разбираясь в рунах, он и сам опознал пару зловещих символов: «Святилище», «Смерть».       — Ну как? — поторопил он.       Ригель стрельнула в него строгим взглядом.       — Точно я тебе не скажу, но едва ли он оставил место без защиты от волшебников.       — Ясен-красен.       — Будет безопаснее, если мы раскопаем вход без магии.       Сириус приподнял бровь.       — «Мы», то есть я? — мрачновато усмехнулся он.       Ригель потупила взгляд и закусила губу.       — Да, от меня в этом будет мало пользы. Но я могу тебе сказать, что копать нужно вот тут, — она прошла пару ярдов вдоль холма и указала себе под ноги. — Вход с этой стороны.       Следующие часы прошли за чисто магловским, тяжёлым физическим трудом. Сириус материализовал себе лопату, скинул куртку и долго, утомительно ковырял утрамбованную землю. Ригель завязала ему волосы в хвост, чтобы не мешались и чтобы не было так жарко, но футболка всё равно взмокла. Мало-помалу он углублялся, оказываясь всё ниже в толще холма. Порой лопата ударялась о камни, которые, если присмотреться, формировали что-то вроде купола. Крыша того самого здания, надо полагать.       Сделав перерыв, Сириус выбрался из выкопанной ямы. Солнце успело склониться к закату, и редкие лучи, пробивавшие сквозь частокол леса, вспыхивали ярко-красным. Прохладный вечерний воздух пробирался под мокрую майку. Ригель сидела у ствола и делала пометки в тетради, но стоило Сириусу вылезти, тут же окинула его внимательным взглядом.       — Признайся, тебе просто хотелось посмотреть, как я рою себе могилу, — усмехнулся он, втыкая лопату в горку земли.       — Это я наблюдала каждый раз, когда ты с матерью ссорился.       Он сел рядом с ней, с блаженством позволяя мышцам расслабиться. Парой простых заклинаний Ригель очистила и высушила его одежду. Робко коснулась его щеки.       — Прости, что приходится так… Но здесь правда наверняка есть триггер на магическое обнажение здания.       — Обнажение — хорошее слово, — он усмехнулся и поймал ртом её палец, заставив сестру отдёрнуть его.       — Да? Мог бы в таком случае и без вот этого работать, — она подцепила ворот его футболки, но тут же отпустила и отвернулась, смутившись. На щеках зажёгся румянец.       Несмотря на усталость, Сириус почувствовал зарождающееся желание. Скользнув ладонью по прохладной щеке сестры, он повернул её голову к себе и прижался к её губам поцелуем. Она подалась ближе к нему, отвечая встречными ласками. Но длилось это не больше пары секунд. Ригель отстранилась и строго посмотрела на него. Закатное солнце скрылось, и её кожа теперь выглядела голубоватой.       — Уже отдохнул? — она насмешливо приподняла бровь.       — Ну, Ри… Когда мы в следующий раз сможем вот так?..       — Может, и никогда, — ответила она с мрачным фатализмом и перевела взгляд на полураскопанный вход в подземное святилище. — Впрочем, если ты так хочешь, мы можем в последний раз… — она пожала плечами, не закончив фразу. Её тон подошёл бы для похорон.       Сириус скривился. Да уж, порой она умела убить в нём всякое желание. Вздохнув, он откинулся затылком на ствол и прикрыл глаза. Несколько минут полноценного отдыха не повредят.              Проснулся он уже утром в палатке. Смутно вспомнил, как посреди ночи Ригель велела ему туда перебраться.       Было пасмурно, и по листве наверху тихонько барабанил дождь. Вниз под кроны он пока не проникал, но как только листья отяжелеют достаточно, хлынет.       Блэки подкрепились из взятых в поход запасов. Собираясь в поход, Сириус набрал вдоволь магловских снеков, консервов и газировок — этого хватит с лихвой на пару недель. Всё вмещалось в зачарованном рюкзаке, который не только уменьшал продукты, но и скрадывал их вес, делая поклажу не тяжелее десятка фунтов.       Пока они ели, тяжёлые капли начали срываться с крон, а вдалеке зашумел гром. Начертив палочкой круг над их головами, Ригель возвела большой невидимый купол.       — Надо поторопиться, чтобы не размыло землю.       Сириус кивнул, быстро допил шипучку из жестяной банки и спрыгнул обратно в яму, чтобы продолжить раскопки. Ригель удерживала магический купол, пока он работал, и параллельно рассказывала, что ей удалось за ночь узнать из рун.       — Там внизу потусторонний страж, но пока что он спит. Если мы сумеем не разбудить его, останемся в безопасности.       Наконец Сириус раскопал дверь подземного строения. Вместе спустившись в яму, Блэки осмотрели вход. Маленькая деревянная створка держалась на последнем издыхании, полусгнившая и проеденная жуками. Ручки или замка у неё не было. Изловчившись, Сириус просунул край лопаты в щель между дверью и стеной. Пользуясь древком лопаты как рычагом, он заставил дверь приоткрыться, соскребая ею комья земли со дна ямы. Проход получился достаточным, чтобы Ригель легко прошла, а Сириус с трудом, но протиснулся.       Воздух внутри был спёртым и затхлым. Одного вдоха хватило, чтобы в горле запершило.       — Люмос! — произнесли брат и сестра одновременно, зажигая огоньки на концах палочек.       Им открылось приземистое тесное помещение с куполообразным сводом и четырьмя коренастыми колоннами. Стены были сложены из мелких рыжеватых кирпичей кривенькой формы. В центре подземного строения располагалось что-то вроде алтаря, а по сторонам шли две ниши — то ли нефы, то ли кельи. На стенах виднелись едва различимые остатки былых фресок. Рельеф каменной кладки за алтарём напоминал большое распятие. Похоже, когда-то это место было церковью. Сейчас же наиболее подходящим для него названием казалось «крипта».       Подсвечивая себе путь, Сириус прошёл несколько шагов. Удары его подошв о пол громко разносились по маленькому залу. Он вглядывался в остатки фресок, в стыки каменной кладки. Ригель осматривала алтарь. Но без помощи магии ни он, ни она не могли обнаружить источника тёмной магии. А колдовать здесь по-прежнему казалось рискованным.       Сириус прижал руку к шершавой и грязной стене и повёл ладонью вдоль неё в поисках тайного механизма или магических мурашек, которые укажут на проход. Вместо этого он напоролся на острый стык камней и оцарапал руку. Несколько капель его крови остались красными полосками на стене. Одновременно с этим под круглым потолком раздался неприятный вкрадчивый звук, словно зашевелился миллион крохотных ножек. Сириус и Ригель вскинули головы.       Под куполом клубилось нечто слишком густое и мясистое для тумана. Его черно-коричневые сгустки то растягивались тонкими нитями, то сплетались в узлы. Влажные отростки тянулись с потолка вниз.       — Инсендио! — выкрикнула Ригель.       — Протего Максима! — одновременно с ней воскликнул Сириус. Они заранее договаривались, как распределят роли в случае опасности.       Струя огня ударила вверх из палочки Ригель. Магический щит радужной мембраной натянулся между Блэками и тварью.       Зашипев, чёрная масса расступилась от огня. Тёмным жужжащим роем она заметалась под потолком и вмиг испарилась. Но не успел Сириус обрадоваться, как ощутил толчок в спину. Он пошатнулся, бросил заклинание назад, но нечто омерзительное уже забиралось ему под одежду, точно полчище муравьёв. Он зарычал, тщетно отмахиваясь и сдерживая вопль.       — Инсектум Эванеско! — выкрикнул он, но заклинание не сработало. Это были не настоящие насекомые.       Острое жало впилось Сириусу в шею под затылком. Его спину и руки скрутило болью, пальцы перестали слушаться и выронили палочку.       — Верумформа! — раздался голос Ригель.       Нечто, вцепившееся в Сириуса, перестало казаться роем. Теперь он ощущал холод и удушливую хватку на шее. Густой тёмный дым окутывал его голову. Сквозь него Сириус почти ничего не видел. Но глаза Ригель, как маленькие звёзды во тьме, проглядывали через этот мрак, и в них светилась уверенность.       Громко и чётко она начала произносить заклинание. Не латынь, что-то на древнегерманском. Резкий и рычащий язык, который складывался в длинную напевную фразу.       Тварь заверещала. Её хватка начала ослабевать, и Сириус смог вырваться. Он подхватил с пола палочку и метнулся подальше от паразита. Место укуса всё ещё горело болью.       Ригель продолжала читать заклинание и чертить палочкой руны. Её глаза заволокло чернотой, щёки впали сильнее обычного. Чёрная магия истощала её. Но заклинание, бесспорно, действовало.       Отдышавшись, Сириус встал рядом с сестрой и всмотрелся в существо. Теперь, медленно издыхая, оно приобретало всё более человеческие очертания. Тонкие призрачные руки изгибались в агонии, чёрная щель рта двигалась несинхронно с воплями. Вглядываясь, Сириус вдруг понял, что губы существа повторяют одно и то же слово. Но прочесть по губам Сириус не мог.       Голос Ригель стал громче, а символы, которые она выводила в воздухе, проявились пылающими алыми фигурами. Это были руны смерти, огня и изгнания.       Короткое замешательство Сириуса сменилось спонтанным и рискованным решением. Он выхватил палочку из рук сестры. Символы тут же померкли. Ригель вскрикнула. Вопли призрака сменились хриплыми стонами.       Отпрянув от Сириуса, Ригель уставилась на него со смесью возмущения и ужаса.       — Что ты творишь?!       Её взгляд шарил по нему, словно Ригель пыталась понять, не набросится ли он сам сейчас на неё. Мало ли что тварь могла сделать с его разумом.       Сириус примирительно приподнял руки и вернул Ригель её палочку. Ему трудно было объяснить, почему он прервал её чары, почему был так уверен, что призрака рано изгонять. Поэтому вместо долгих слов он сказал лишь:       — Надо допросить его, — и шагнул к духу.       Теперь он не походил ни на рой, ни на туман. Это была тень старика, закованного в цепи. Он что-то неразборчиво бормотал, странно шевеля полупрозрачными конечностями.       — Сонорус, — произнёс Сириус, направив на него палочку.       Речь стала громче, но осталась такой же непонятной. Он говорил на незнакомом языке — албанском, надо полагать. Пришлось напрячь извилины, но Сириус вспомнил подходящее к случаю заклинание.       — Интеллигере оратионем , — сказал он, обведя пространство вокруг широким взмахом палочки. Раздались и стихли далёкие шепоты, и в воздухе повис чуть слышный звон. Теперь все присутствующие могли понимать друг друга независимо от языка.       — Отпустите… отпустите меня… — проскрипел старик.       — Отвечай, кто ты и почему напал на меня! — потребовал Сириус.       Дух пошевелил звенящими цепями.       — Я… меня звали… Джезим. Когда-то.       Он звучал совершенно растерянно. Едва ли, нападая, он управлял своими действиями, решил Сириус.       — Прошу, отпустите меня… — взмолился дух.       — Сперва ответь на наши вопросы.       Заламывая призрачные руки, старик склонил голову и проскрипел:       — Спрашивай…       — Кто проклял тебя?       — Тот же, кто убил… Юноша в мантии. Он казался таким вежливым поначалу…       Сириус нахмурился.       — У него была диадема?       — Да… Ее-то он здесь и искал.       — Где она сейчас?       — Не знаю, не знаю… Он сказал лишь, что спрячет её там, где никто не найдёт. А потом были вспышка, и боль, и… Жуки! Сотни, сотни жуков!       — «Там, где никто не найдёт», — повторила Ригель. — Так себе подсказка.       — Что ещё он говорил? — наседал Сириус.       — Прошу, хватит вопросов. Я ждал здесь слишком долго. Позвольте мне уйти.       Сириус опустил взгляд, не зная, как поступить. Этот несчастный старик, конечно, заслуживал покой. Но если доставить его дух к Дамблдору, возможно, тот сможет узнать про диадему больше. Разве можно отказываться от такой зацепки? Как Орден отыщет диадему без старика?       — Прошу вас, — как можно мягче сказал он, переходя на уважительный тон. — Мы отомстим за вашу смерть и мучения, если сможем отыскать диадему! И защитим других людей от вашей участи. Любое слово, которое он упоминал, может быть важным. Прошу, если вы помните хоть какие-то детали, скажите о них.       — Он говорил про какого-то... Хаггинса или... Ховардса, который теперь примет его по достоинству.       — Хогвартс?       — Звучало похоже.       Блэки переглянулись.       — Вы очень нам помогли, — сказал Сириус.       Он прикрыл глаза и повёл палочкой. Конечно, он не знал наверняка, удастся ли освободить духа тем способом, который вертелся на уме, но интуиция подсказывала, что стоит попытаться. Он пронёсся мыслями по нескольким светлым воспоминаниям и остановился на поцелуе. Тот раз, когда Ригель сама прильнула к нему, ломая все запреты и предрассудки. Искристое дерзкое счастье наполнило его, и…       — Экспекто Патронум!       Серебристый волкодав вырвался из конца палочки.       — Порви цепи! — велел ему Сириус.       Беззвучно гавкнув, пёс бросился к призраку. Тот вскинул руки, защищаясь. Но патронус не собирался ему вредить. Закусив эфемерные звенья цепей, он легко разорвал их клыками.       Раздался вздох облегчения. Джезим поднял лицо к потолку. Его фигура начала выцветать, становясь всё прозрачней, пока наконец с тихой улыбкой на лице старик не растаял в воздухе. После него остался запах ладана и щемящее чувство в груди.       Патронус ткнулся эфемерным носом в руку Сириуса, и тот потрепал его за ухом. Следом пёс подошёл к Ригель и настороженно обнюхал её.       — Какой красивый…       Она опасливо провела ладонью по макушке пса и перевела острый взгляд на Сириуса.       — Как ты понял, что нужно делать? — в её голосе звучала смесь уважения и зависти.       Сириус пожал плечами.       — Импровизировал.       Он обернулся к двери крипты и замер. В прежнем месте прохода не было. Сириус встревоженно осмотрелся: ничего похожего на дверь. В небольшом помещении крипты было невозможно заблудиться. Он наложил пару заклинаний обнаружения, но тщетно: все стены оставались сложенными из неприступного кирпича.       — Аппарируем? — предложила Ригель. Впрочем, уверенности в её голосе не звучало, а зрачки стали огромными от тревоги.       Они взялись за руки и попытались перенестись из крипты наружу. Не вышло. Крипта не выпускала их.       Сердцебиение ускорялось.       Ригель несколько раз требовательно позвала Кикимера, но эльф не являлся.       — Слишком далеко от дома, — шёпотом констатировала она.       Сириус облизнул губы.       — Есть ещё один вариант, — сказал он.       Он жестом подозвал сияющего волкодава. Присел на корточки, чтобы оказаться лицом на одной высоте с головой пса.       — Лети к Сохатому, — прошептал он, зарывшись пальцами в эфемерную шерсть. — Скажи: «Мы выяснили, что диадема в Хогвартсе. Но сами застряли в подземной церкви в албанском лесу к югу от Берата. Будем ждать помощи Ордена».       Патронус вильнул хвостом и серебряной стрелой унёсся сквозь стену крипты.       — И что теперь? — спросила Ригель, неуютно озираясь.       — Ждём, — он пожал плечами. — Просто ждём. В течение нескольких часов нас вытащат отсюда. Максимум сутки.       — Ты выдал всё, что мы выяснили, через патронуса, — отметила Ригель недовольно.       Сириус закатил глаза.       — И поэтому ты считаешь, что нас бросят тут умирать? Да брось.       Ригель поджала губы и села на кирпичный подстенок, положив ногу на ногу.       — Если бы спасти требовалось не только нас, но и бесценную информацию, твои дружки шевелились бы побыстрее.       Сириус пришпилил её грозным взглядом. Ему совсем не нравилось, когда Ригель ставила под сомнение моральные качества его друзей. Она натянула на губы едкую улыбку.       — Сколько ещё тебе нужно доказательств, что на Орден можно положиться?       Ригель обхватила сама себя за локти.       — Неважно. Ждём, значит, ждём.       Он окинул взглядом её закрытую позу и с запозданием понял, почему она ёрничает. Ей попросту страшно. Хорошо, что он сдержался и не накричал.       — Ри, — он подсел к ней и приобнял. — Они вытащат нас, я клянусь тебе.       Дёрнув уголком губы, она с сомнением кивнула и опустила голову ему на плечо.       В тесном и сыром мраке подземелья этот жест почему-то особенно тронул его.       — С цепями это ты здорово придумал, — заметила она печально. — Если бы я этого духа развоплотила, так ничего бы и не узнали.       — Пожалуй. Но без тебя я бы тут вовсе кончился.       Она подняла голову и холодными пальцами коснулась его шеи сзади возле места укуса.       — Болит?       — Уже почти нет.       Он взял её окоченевшие кисти в свои ладони и долго держал. Тонкие пальчики перестали быть такими ледяными, но в остальном Ригель никак не отогревалась. В сыром подземелье крипты действительно было зябко, но внутреннего тепла Сириуса вполне хватало, чтобы не мёрзнуть. А вот хрупкой и миниатюрной Ригель — нет.       — Садись мне на колени, — предложил он. — Камни холодные.       Она посмотрела исподлобья, как бы говоря: «О, ну да, камни — единственная причина». Он усмехнулся. Она закусила губу и действительно пересела. Теперь их бёдра были прижаты друг к другу, разделённые лишь слоями ткани, и это мигом раззадорило Сириуса, но он велел себе не наглеть. Он обнял Ри, крест-накрест обхватив руками её корпус. Она поцеловала косточку на его запястье.       — Грейся, — прошептал он.       — Да, заклинания утепления ведь не существует, — заметила она, на секунду вогнав Сириуса в замешательство.       Да, конечно, оно существовало, просто он не подумал о нём. Вот только Ригель и сама могла им воспользоваться. Но не стала. Предпочла мёрзнуть, дожидаясь его заботы? Стоит ли воспринимать это как женскую уловку? Мерлин, как же с ней бывало сложно!       Она слегка подвигалась, удобнее устраиваясь на нём. Это было очень дразняще, но вместе с тем как будто совершенно невинно. В случае чего она сможет сказать, что ни на что не намекала, и это он грязный извращенец, а она сама невинность.       Что ж, зачастую именно таковы были правила игры в их странной паре.       Сириус осторожно поцеловал мочку её уха. Ригель не отстранилась. Что ж, это уже было хорошим знаком.       Он продолжил увереннее, водя языком вверх-вниз по всей раковине и покусывая, а потом залез внутрь. Она вздрогнула и изогнулась, прижавшись затылком к его плечу.       Другая девушка уже бы пересела лицом к нему, широко разведя ноги, прижалась грудью и впилась в губы поцелуем. Но в случае Ригель и этот лёгкий эротичный изгиб можно было назвать очень положительной реакцией. По сравнению с тем, с чего они начинали, её нынешнее поведение уже было большим прогрессом.       Их первые попытки близости были настоящим кошмаром, полным недомолвок и обид. К сожалению, в ней слишком глубоко жило представление о сексе и всем, с ним связанным, как о порочной мерзости. Перебарывать это было чертовски сложно, но Сириус не оставлял попыток.       Пару раз, сама бунтуя против своего викторианского воспитания, Ригель напивалась и бросалась в омут с головой. Пыталась вырваться из оков своих предубеждений и страхов. Стать матёрой любовницей за одну ночь. Но всякий раз это заканчивалось мучительной истерикой и откатом в изначальную точку, полную внутренних запретов и страхов. Ри снова делалась зажатой и неприступной.       Кто-нибудь мог бы дать его сестре массу нелестных определений. Сириус всякий раз злился, думая об этом. Но спрашивал сам себя порой: «Почему она?» Ригель однажды виновато намекнула ему, что поймёт, если он будет «спускать пар на стороне». Его эта идея обидела и рассердила.       Конечно, было бы преувеличением сказать, что он мог заполучить любую девчонку или что девушки готовы были ублажать его любыми способами. Но не слишком большим преувеличением. Вне всяких сомнений, он легко отыскал бы подружку, куда более раскрепощённую и уступчивую, чем Ри. Но ему это было неинтересно. Секс ради секса казался занятным, но пустым удовольствием.       В то же время любая близость с Ри, даже если она ограничивалась поцелуями или незавершённой прелюдией, была сродни духовному переживанию. Сириус не знал, как это объяснить, кроме банального слова «любовь». В принципе, такое объяснение его вполне устраивало. Он не променял бы их безнадёжную кровосмесительную связь ни на страсть пылко влюблённой оторвы, ни на целый гарем.       Выпрямившись, Ригель слегка развернула голову, как бы ни на что не намекая, но позволяя ему дотянуться до её рта. Прильнув к мягким губам, он растворился в поцелуе. Она отвечала с робкой нежностью.       Его рука сама собой попыталась скользнуть ей под одежду, но кожаный жилет был слишком плотно подогнан по фигуре и не пускал. Не разрывая поцелуя, Сириус терпеливо, одну за другой, расстегнул все пряжки спереди её жилета. Теперь наконец он смог проникнуть рукой под блузку и мягко обхватить маленькую грудь. Сосок, твёрдый от холода, уткнулся ему в середину ладони. Ригель ещё теснее прижалась к нему спиной.       Будучи совсем худенькой, она надевала бюстгальтер только под платья. Если же носила джемпер или, как сейчас, блузку и кожаный жилет, можно было не сомневаться, что поверх голого тела окажется только майка. Сириус знал это ещё с подростковых времён, когда подглядывал за ней. Много лет это знание исподволь сводило его с ума. Сейчас наконец он мог наслаждаться этим знанием, а не терзаться им.       — Так тепло? — спросил он игриво.       У Ригель вырвался тихий смешок.       — Да, так неплохо.       — Где тебя ещё согреть?       Она таинственно хмыкнула.       Левой рукой, перекрестив её с правой, Сириус обхватил вторую грудь и ненадолго ощутил пьянящий контроль над Ригель. Она вздрагивала в ответ на его игривые прикосновения, очаровательно маленькая и чуткая в его объятьях.       Неожиданно она положила обе руки ему на локоть и подтолкнула его руку выше. Он провёл пальцами вверх по её грудной клетке и выскользнул кистью сквозь её ворот. Его ладонь легла в обхват её шеи. Поглаживая нежную кожу, он с любопытством ждал дальнейших действий или намёков.       Склонив голову, Ригель трижды поцеловала ребро его ладони, нежно и жадно одновременно. Казалось, что её распирает изнутри, но она стесняется сделать что-то большее.       — Хорошо, что мы есть друг у друга, — прошептала она.       — Ещё бы.       Он слегка надавил на её челюсть, отводя голову в сторону, и стал целовать шею так, что засосы были почти обеспечены. Она с присвистом втянула воздух.       — Давай… по-полной, — выдохнула она.       Сириуса захлестнуло мгновением первобытного восторга. Его чувства к Ригель вспыхнули в груди, переливаясь, как полярное сияние, многогранные и всеобъемлющие.       Дважды предлагать было не нужно. Он приспустил её брюки до середины бедра и расстегнул ширинку собственных джинсов. Ригель оперлась на его ноги, слегка прогнувшись в пояснице и наклонившись вперёд. Её колени при этом оставались сведены вместе, как у приличной девочки. Эта мысль очень позабавила Сириуса.       Он позволил разгорячённой плоти прикоснуться к ней снизу и хрипловато втянул воздух. Вожделение постепенно брало в тиски его разум, вытесняя всё остальное. Он начал скользить вдоль неё, дразня и изводя их обоих. Жар и томление импульсами расходились по всему телу, простреливая до самой макушки, собираясь там в пульсирующий узел и требуя большего.       Наконец он не выдержал, поддался животному началу и вошёл в неё. Получилось резко, и она вскрикнула. От горячего, нежного и тесного нутра у него перехватило дух, эйфория иголочками защекотала живот.       — Мягче! — выдохнула она.       — Прости.       Ему хотелось совсем не мягче, но он заставил себя притормозить. Вместо того чтобы упиваться скоростью, он прижался к её спине, оттянул зубами ворот и стал крепко целовать шею. Она отвечала стонами и небольшими сладостными сжатиями внизу, которые почти сводили его с ума, требуя ринуться глубже, набрать темп и достигнуть конца. Он сдерживал себя, и это походило на самую сладкую в мире пытку.       Очень плавно и нежно он наращивал темп. Ригель понемногу расслаблялась, пуская его всё глубже. Её дыхание учащалось, срываясь на тихие стоны. Он прикрыл глаза, упиваясь нарастающей негой. Острые стыки кирпичной кладки упирались снизу ему в бёдра, но на это было абсолютно плевать.       Внезапно Ри наклонилась чуть ниже, меняя угол и спектр ощущений. Сириус жадно втянул воздух. Пара толчков, и ему пришлось взять паузу, чтобы всё не кончилось слишком быстро. Он хотел по максимуму растянуть удовольствие, прежде чем придётся выйти. Иных вариантов финала тут не было, потому что, разумеется, меньше всего им было нужно что-то вроде совместного ребёнка. Пускай лучше они станут последними Блэками в роду, чем допустят появление малыша, заведомо обречённого на безумие, болезни и уродство.       Он снова начал мягко двигаться, прислушиваясь к её громкому дыханию, ощущая пылкую хватку её пальцев на своих бёдрах и жаркую пульсацию внутри её тела.       Снаружи Ригель могла казаться бесчувственной и холодной, но только на первый взгляд. За её скромностью скрывалась немалая страсть, и Сириус обожал моменты, когда удавалось раскрыть эту чувственность. Вот как сейчас.       Он ускорился, но внезапно Ригель закричала. Нехорошо закричала. Её нутро крепко, почти до боли сжалось вокруг него. Спина дёрнулась, пальцы впились, точно сведённые судорогой. Он замер, не понимая, что сделал не так, но чувствуя досаду и вину.       — Прости, — прошептал он.       — Это не ты, — ответила она сквозь зубы. — Это… он.       — Кто?       Лишь спустя пару секунд Сириус понял, что она имеет в виду. Огонь метки, посланный ей «лордом». Его тут же обуял гнев. Гребаный ублюдок! Да хоть когда-нибудь они смогут остаться наедине?! Незримый и враждебный «он» всегда был неподалёку, готовый наброситься и уволочь Ри из любящих объятий в тиски боли. От злости на него сводило челюсти.       Сириус попытался выйти, но Ригель вдруг плотнее прижалась к нему.       — Нет, пожалуйста!.. Продолжай.       — Ри…       — Пожалуйста!..       Её голос чуть не срывался на всхлипы. Дыхание стало прерывистым, в нём слышались сиплые стоны.       Он хотел сказать, чтобы она расслабилась. Но толку? Она не умела расслабляться по команде. Благо, Сириус знал пару нехитрых фокусов по случаю. Он протиснул пальцы между её слишком плотно сведённых бёдер и коснулся её спереди. Свободы движений она не позволяла, но нежные поглаживания помогли снять часть напряжения, и её мышцы перестали казаться каменными.       Ни о каком удовольствии речи теперь, разумеется, не шло. Он всё ещё находился внутри неё, но кровь отлила от органа, и он теперь едва ощущал её вокруг себя. Возбудиться, когда ей было так больно, он не мог. Не хотел даже пытаться, это было бы гадко. Но он понимал её просьбу. Наверное… Что ж, у него была идея, как ей помочь.       Он мягко снял Ригель с себя и машинально застегнул джинсы. Трансфигурировал подушку, положил её на подстенок рядом с собой и пересадил Ригель туда, а сам опустился на колени перед ней. Стягивая с неё штаны, чтобы они не удерживали ноги связанными, он поднял взгляд к её лицу. Её бледность отливала голубизной в холодном сиянии Люмоса. Зрачки были настолько расширены, что глаза выглядели чёрными. Она казалась хрупкой и нежной, как бутон первоцвета.       Он думал сначала, что сделает это поцелуями, но теперь понял, что нельзя терять зрительный контакт. Он должен видеть, что с ней происходит, что отражается в её глазах.       С мягким нажимом он раздвинул её бёдра и нежно провёл пальцами по ослепительно белой коже от колена вверх. Она смотрела неотрывно ему в глаза, часто дышала и стискивала зубы. Её левая рука была вывернута внутренней стороной вверх и изогнута под резким углом. Правой она потянулась к Сириусу. Он взял её, и Ригель тут же крепко сжала его ладонь.       Второй рукой он начал аккуратно ласкать её, пробуя разные прикосновения и следя за реакцией, как музыкант, который подбирает аккорды. Он прислушивался к каждому вздоху и каждому вздрагиванию, пытаясь понять, связаны ли они с болью или с удовольствием.       Она держала его руку, то стискивая её, то слегка отпуская. Смотрела так неотрывно и моргала так редко, будто лишь видя Сириуса, могла быть уверена, что он рядом. Беспрерывно перебирая пальцами, точно по струнам, он ловил её взгляд и каждую секунду доказывал, что никуда не денется, что он здесь для неё. Дрожь лёгкой рябью проходила по её телу, и он мог лишь надеяться, что она связана с возбуждением, а не болью.       Наконец она оттаяла и начала двигаться, то убегая от прикосновения, то ловя его. Это напоминало танец. Он позволил ей задавать ритм и ускорился вместе с нею. Пальцы уставали от быстрых движений, но пусть они хоть отвалятся — он не собирался останавливаться.       Возбуждение вернулось и снова пульсировало страстной жаждой. Он бы охотно стянул её с подстенка, привлёк к себе на колени и снова вошёл в неё. Снова ощутил бы её жаркую влагу не пальцами, а всем существом, окунулся бы, как в горячий источник.       Но нет. Зная Ригель, он понимал, что ей сейчас нужно не это. Смиряясь, он пообещал своему неугомонному «приятелю», что и его желания будут услышаны — в другой раз.       Она часто дышала и подрагивала всем телом. Судороги напряжения пронзали её невпопад, независимо от его ласк. Они были реакцией на боль. Никакие прикосновения не могли избавить от неё, но отвлечь и компенсировать противоположным чувством — могли.       Это было очень странное соревнование. Бывший хозяин стегал её чёрной магией на расстоянии, а Сириус пытался заласкать так, чтобы удовольствие стало интенсивнее боли.       «Ну почти что ménage à trois , — подумал он скептически и тут же попытался отогнать эту мысль, чтобы не представлять. Поздно: образ уже всплыл в воображении. — Ну охренеть. Теперь Волдеморт в моих эротических фантазиях. Доигрались».       Минуты сменяли одна другую. Он продолжал чертить круги и петли, как руны, призванные пересилить её боль. Она металась под его прикосновениями. Дрожь становилась, пожалуй, даже слишком сильной, как тремор. Лихорадочный взгляд теперь блуждал по потолку.       Если бы не метка, Ригель давно бы растаяла на острие наслаждения и поникла бы в истоме. Но крещендо их дуэта мучительно затянулось. Предплечье Сириуса уже почти сводило от напряжения, и пальцы теряли ловкость. Наконец сдавшись, он уронил руку и рывком приник к измученной точке ртом. Ригель содрогнулась и сжала бёдрами его голову. Он закрыл глаза и погрузился в её дурманящий вкус.       Ответные движения её плоти, непроизвольные и мощные, веяли чем-то исконным, как природная стихия. Всякий раз, целуя её там, он ощущал себя песчинкой на берегу океана, которую вынесло волной, а следующей унесёт обратно в океан. В этом был и ужас, и восторг одновременно, словно он столкнулся с чем-то, бесконечно превосходящим его в мудрости и силе, и получил от этого божества милость.       С другими девушками такого не бывало. Лишь родная кровь так выворачивала его сознание.       Наконец в ответ на его жадные поцелуи по телу Ригель судорогой прокатилась истома. Её рука расслабилась, выпуская его ладонь из тисков. Он замедлился, ещё несколько секунд оставаясь с нею, даря последние прикосновения. Затем поднялся, чтобы посмотреть на неё.       Её веки трепетали, а весь корпус слегка пошатывало. Казалось, ещё немного, и она свалится на пол. Он бережно придержал её за плечи.       — Ты как? — прошептал он.       Вместо ответа она лишь слабо кивнула. Он поцеловал её в лоб, горячий и влажный. От её хрупкости сжималось сердце. Мягко придерживая её за спину, он спустил её с подстенка. Сам сел, уперевшись в него лопатками, а её устроил полулежать в своих объятьях. Магия помогла добавить удобства: Сириус создал широкий стёганый плед, который смягчил жёсткость пола под ними и укутал полуобнажённую Ригель. Она снова сжала его руку.       — Отпустило, — её голос был подобен шелесту.       Сириус усмехнулся.       — Так мы нашли ещё одно лекарство?       Она смущённо отвела взгляд. Мало-помалу её дыхание замедлялось, веки сами собой смыкались.       — Спи, — прошептал он. Но, кажется, она уже и так успела отключиться.       Обнимая её, как ребёнка, он нежно перебирал её влажные, слегка вьющиеся пряди и думал о том, правда ли их сумеют тут найти. Дышать понемногу становилось труднее. Своими любовными этюдами они, конечно, сожгли немало воздуха. Он попробовал шёпотом наложить пару воздушных заклинаний, но оба лишь подняли ветер, а не прибавили кислороду.       Тревога и тоска мало-помалу пробирались в сердце. Тесные стены крипты и низкий купол начали давить, затягивая Сириуса в детские воспоминания о подвале и родительской жестокости. Абсолютная власть матери надвигалась с неотвратимостью смерти… Мотнув головой, он попытался отогнать эти образы, но они не желали уходить. Дыхание Сириуса участилось, хоть он и пытался экономить воздух. Надежда, что их спасут отсюда, таяла с каждой минутой.       Он медленно взвёл палочку в воздух, почти готовый бросить в стену сокрушительную Бомбарду. Лучше уж пусть крыша обрушится и погребёт под собой, чем ждать неизбежного! Лишь присутствие рядом Ригель сдерживало его.       Он убрал волосы от глаз, пальцами зачесав их назад. Отчаяние клубилось и густело в душе. «Лишь бы всё это хотя бы было не зря! — мысленно взмолился Сириус. — Лишь бы Орден получил сообщение о диадеме, нашёл и уничтожил её!»       В крипте становилось невыносимо душно. Боль давила на виски, и тяжело клонило в сон. Сириус откинулся затылком на подстенок. Пальцы, перебиравшие волосы Ригель, замерли. Горечь поднялась к глазам, и от неё защипало. Не сильно сопротивляясь, Сириус позволил скатиться паре слёз.       На время его поглотил транс. Он не засыпал и не терял сознание, но эмоциями отключился от реальности.       Внезапно в гулкую тишину крипты пробрался далёкий гул и стал быстро нарастать. Сириус распахнул глаза. Оторвал голову от камня и ослабевшей рукой поднял палочку.       Замурованная стена, в которой когда-то был проход, засияла бело-голубым. Воспряв, Сириус подался к ней. Поток магических вибраций всколыхнул одежду и волосы. Вспыхнув ярким светом, в стене распахнулась дверь и впустила в крипту порыв свежего воздуха. Сириус жадно вдохнул его.       В слепящем прямоугольнике солнца замер мужской силуэт с узнаваемыми вихрами Джеймса.       — Бродяга!       Он сделал шаг вперёд, но Сириус шикнул:       — Не входи! Держи проход!       Джеймс послушно замер.       Воздух становился всё чище, и, глотая его, Сириус оживал с каждой секундой. Ригель оставалась без сознания, но мерное дыхание указывало, что это просто крепкий сон.       Почувствовав достаточные силы, он поднялся на ноги и, держа на руках завёрнутую в плед сестру, двинулся к двери. Джеймс похлопал по плечу и вывел из крипты. Лишь оказавшись под солнечными лучами и увидев, как они отражаются в очках Джеймса и в его улыбке, Сириус поверил, что правда выбрался. Ледяная корка, покрывшая сердце, треснула, и он расхохотался.       — Капец ты вовремя, Сохатый! Я уже решил, что мы там правда похоронены!       Не разделяя его веселья, Джеймс окинул внимательным взглядом Сириуса и Ригель.       — Ты не сказал, что вам угрожает опасность, — упрекнул он.       — Да как-то не подумал, что воздух начнёт кончаться, — Сириус пожал плечами. К нему вернулась беспечность, и теперь он наслаждался ею.       — А с ней что? — Джеймс кивнул на Ригель.       — Потратила много сил на магию. Спит. Всё в порядке.       Джеймс хмыкнул.       — В следующий раз ты всё-таки держи в курсе, если помирать соберёшься, — поворчал он. — Чтобы я хоть подготовиться успел, если твой трупешник найду.       — Мешок чтобы захватил? — Сириус хохотнул.       — Иди ты в жопу.       О том, что однажды может сам найти друга мёртвым, Сириус не хотел и думать. Нет уж. Джеймс Поттер доживёт до седин, и это не обсуждается.       — Ну прости, что не предупредил, — буркнул он.       Джеймс мотнул головой.       — Это ты прости, что я так долго, Бродяга! — воскликнул он, сбрасывая маску ворчуна.       Сириус широко улыбнулся.       — Ты идеально вовремя.       Он бы обнял друга, но руки были заняты. Пришлось обойтись взглядами, но и их хватило, чтобы выразить благодарность, и радость встречи, и пережитую тревогу.       Джеймс хлопнул ладонью по наплечной сумке.       — У меня портал. Можем до Лондона перенестись.       — Отлично. Дай пару минут на сборы.       Джеймс хитровато ухмыльнулся.       — А чем вы двое там занимались, кстати?       Сириус ощутил покалывание румянца высоко на щеках и как уголок рта сам собою ползёт вверх.       — Семейными вопросами.       Джеймс прыснул со смеху и замотал головой, как бы восклицая: «Вот придурок!» Сдерживая самодовольный смех, Сириус внёс Ригель в палатку. Внутри она напоминала небольшие хоромы с деревянной мебелью и коврами. Здесь ждала вся их поклажа, среди которой должна была найтись запасная одежда Ри. Её брюки так и остались лежать в крипте, и возвращаться за ними Сириус совсем не хотел.       Он опустил сестру на кровать, поцеловал в висок и мягко потормошил. Она с тихим стоном приоткрыла глаза. Он остался сидеть на одном колене возле кровати.       — Ну всё, мы на свободе. Скоро отправимся в Лондон.       Она села, прижала пальцы к уголкам глаз, часто поморгала и посмотрела сквозь рукав на свою метку.       — Какой кошмар… — пробормотала она. — Это не должно было мне понравиться.       — Почему? — усмехнулся он.       — Потому что… это кошмарно. Так нельзя, — она избегала смотреть ему в глаза.       — Опять твои «нельзя»! Я же с тобой уже это делал, — он потрепал её коленку.       — Нет. Сейчас была ещё боль, и… это неправильно, — она вздохнула.       — Хочешь сказать, что тебе?..       — Неважно, — перебила она и вдруг потянулась к нему и впервые после пробуждения посмотрела в глаза. Её прохладные пальцы мягко обхватили его лицо. — Ты грёбаный ангел, вот что я хочу сказать.