Часть 1

Кейтлин стояла у плиты, помешивая попкорн в кастрюле — настоящую, старомодную, без микроволновки. Запах масла с лёгкой карамельной ноткой наполнил кухню, и она улыбнулась, услышав за спиной шаги. — У тебя в квартире всегда пахнет как в кинотеатре, — раздался знакомый голос. Аарон облокотился о косяк, в футболке и спортивных штанах, босиком, с едва заметной тенью улыбки. — Таков был план, — фыркнула Кейт, выключая огонь. — Нам нужен антураж. Пледы, вкусняшки и фильмы, которые ты, конечно же, будешь комментировать каждую минуту. Аарон пожал плечами, подходя ближе. — Не могу обещать молчание, если начнутся дыры в сюжете. — Ты уже дыра в сюжете, Миньярд. Она дразнила его легко, беззлобно, и он, к её удивлению, не ответил колкостью. Вместо этого подошёл ближе, обнял за талию и спрятал нос в её шее. Кейтлин замерла на секунду — это был тот самый жест, который говорил больше, чем слова. — Тяжёлый день? — тихо спросила она, проводя пальцами по его затылку. — Нет, — выдохнул он. — Просто хорошо быть здесь. Позже, когда на экране замелькали титры первого фильма, они уже лежали вплотную друг к другу на её большом диване. Кейтлин лежала на боку, уткнувшись лбом в плечо Аарона, а он лениво перебирал её волосы, иногда по инерции, иногда сосредоточенно, как будто это помогало ему сосредоточиться на сюжете. Хотя, если честно, он уже давно не смотрел фильм. — Я вот что думаю, — сказала Кейтлин, не отрывая взгляда от экрана. — А если бы ты оказался в фильме ужасов, ты был бы тем, кто умирает первым? — Вообще-то нет. Я бы выжил. Я не лезу туда, где темно и где странные звуки. — Ты бы бросил всех и сбежал, да? Аарон усмехнулся. — Нет. Я бы вытащил тебя за руку. Всех остальных — по обстоятельствам. — Романтично, — кивнула она, сдерживая смешок. — Я представила, как ты тащишь меня через лес, а я воплю: "Я потеряла тапочек!" — А я отвечаю: "Ты потеряешь вторую ногу, если не будешь бежать быстрее". Они рассмеялись. Смех был лёгким, настоящим, и между ними стало ещё теплее. Кейтлин приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз. Её глаза блестели от уюта и попкорна. Она провела пальцем по его щеке, мягко. — Ты знаешь, что с тобой можно смеяться? Прямо по-настоящему? — Я не совсем безэмоциональный робот, — сказал он, слегка приподняв бровь. — Нет, — прошептала она, — ты просто умеешь быть настоящим, когда хочешь. Он посмотрел на неё внимательно. Потом притянул к себе и поцеловал — нежно, неторопливо, как будто у них была вечность впереди. Его губы были мягкими и тёплыми, вкус попкорна всё ещё ощущался. — Ещё один фильм? — спросила она, когда они отстранились. — Только если это будет что-то, что можно не досматривать, — сказал он. — Потому что я уже занят более интересной сюжетной линией. — Правда? И как она называется? — Ты и я под пледом Фильм шёл фоном — какая-то старая романтическая комедия, где герои то ссорились, то мирились, и всё это под проливным дождём. Кейтлин больше не смотрела — её внимание было полностью занято тем, как Аарон перебирал её пальцы, один за другим, словно изучал их впервые. — У тебя удивительно длинные пальцы, — заметил он, — как у пианистки. — А ты удивительно внимательный, — ответила она, с прищуром. — С каких это пор ты стал таким нежным? — С тех пор как понял, что мне это приятно. — Он поднёс её ладонь к губам и поцеловал подушечку большого пальца. — Ты мягкая. И тёплая. И… — Сейчас будет что-то пошлое? — Я думал, скажешь "романтичное". — Нет-нет, я тебя знаю, Миньярд. Он усмехнулся. Их разговоры были как игра — без напряжения, с доброй иронией. И всё же за этой игрой скрывалась настоящая близость. Простая, искренняя. Кейтлин вдруг повернулась к нему полностью, закинув ногу ему на бедро и уткнувшись носом в его грудь. — Я вспомнила кое-что. Смешное. Из школы. — О, нет, — простонал Аарон, обнимая её крепче. — Это ты про тот случай с фейерверками? — Нет, это было позже. Помнишь, как ты случайно заснул на биологии и назвал преподавателя “мамой”? — Нет! — Да! Я сидела через два ряда, и ты так внятно, сонно сказал: “Мам, можно я выйду?” — и она такая: “Миньярд, вы меня с кем-то путаете”. Я думала, лопну от смеха. Аарон прикрыл лицо рукой. — Я до сих пор не могу есть ничего перед уроками после этого. Травма на всю жизнь. — Это было очаровательно. Я тогда ещё подумала: “Вот бы он и меня так называл”. — Что, “мамой”? — Нет, тупица. Просто… что ты бы со мной разговаривал вообще. Ты тогда был весь такой закрытый, колючий. Почти как сейчас, только теперь ты ещё и мой. Он посмотрел на неё, глаза мягкие. — Я всегда тебя замечал. Просто не знал, что имею право быть рядом. — У тебя не просто право, — сказала она, приподнимаясь, чтобы поцеловать его в висок. — У тебя пожизненная подписка. Он поймал её за талию и опрокинул обратно на диван, легко, с полушутливой атакой. — Подписка, говоришь? — Ага, с дополнительными бонусами в виде поцелуев и обнимашек. — Хм, что-то мне подсказывает, что щекотка тоже входит в комплект. — Аарон, не смей! Но он уже начал — осторожно, целенаправленно, в области рёбер, где она была особенно чувствительна. Кейтлин захохотала, брыкаясь, уткнувшись лицом в подушку. — Ты пожалеешь! — сквозь смех угрожала она. — Нет, это я тебе сейчас отомщу за "маму". — Пощааады! Они катались по дивану, пока не сбили плед на пол и не уронили миску с попкорном. Когда дыхание немного выровнялось, Аарон лег рядом, подтянув её к себе. — Мне так спокойно с тобой, — выдохнул он. — Потому что я не даю тебе покоя, — прошептала она, положив голову на его грудь. — Именно. Часы на кухонной плите показали 00:47, когда Кейтлин беззвучно открыла холодильник в поисках чего-то, что можно назвать «ночной едой». На ней была его футболка — огромная, с запахом прачечной и Аарона — и тонкие домашние шорты. Волосы растрёпаны, лицо слегка уставшее, но с тем особенным светом, который бывает только в уютной полночной тишине. — Что ты ищешь? — голос Аарона прозвучал почти шёпотом. Он стоял в дверях кухни, всё ещё тёплый от их объятий, прислонившись плечом к косяку. — Всё, что угодно с сыром. Или шоколадом. Или и тем, и другим, — зевнула Кейт. — Хочешь? — Тебя. Но бутерброды тоже сойдут. Он подошёл ближе, притянул её к себе за талию, прижавшись грудью к её спине. Его подбородок лёг ей на плечо. — Ты знала, что когда мне тяжело, я думаю о тебе в кухонном свете? Примерно вот так. Она замерла. Потом, не оборачиваясь, ответила: — Почему? — Потому что в этих моментах я чувствую себя… живым. Настоящим. Как будто я не просто Аарон Миньярд с кучей проблем и прошлым, которое хочется забыть, а просто парень. Рядом с девушкой, которую он любит. Кейтлин развернулась, взяв его лицо в ладони. — Ты не “просто парень”. Ты — Аарон, который стал сильным. Который умеет любить. Который заботится. Который научился отпускать. Это… чертовски красиво, если подумать. Он кивнул, и она увидела, как он почти незаметно сглотнул. — Иногда я боюсь, что всё это исчезнет. — А я — что когда-нибудь перестану вызывать у тебя такую улыбку, — прошептала она, прижавшись лбом к его. — Это невозможно, Кейт. Она улыбнулась, а потом тихо сказала: — Тогда давай есть сыр и шоколад и клясться друг другу, что завтра утром мы будем ненавидеть себя за ночной обжор. Они сели на подоконник, забравшись с ногами, укутавшись в один плед, словно в кокон. Кейтлин открыла плитку шоколада, отломила кусочек и сунула Аарону в рот. — Ну расскажи мне ещё что-нибудь из своего школьного позора, — сказала она с озорной искрой в глазах. — Только если ты первая. — Ладно. Когда мне было лет пятнадцать, я влюбилась в мальчика, который играл в школьной группе. Он был старше. И я решила впечатлить его... написав песню. Про него. И спела её на утренней линейке. Перед всей школой. Аарон уставился на неё, не веря. — Ты спела песню? Вживую? — Да. Это было ужасно. Никто не понял, что это была признательная песня. Даже он. Он потом подошёл и сказал: “Крутая песня. Про кота?” Аарон рассмеялся — тихо, но искренне. Его смех разлился по кухне, как горячий чай. — Боже, Кейт… ты восхитительна. — Ты просто счастлив, что теперь тебе не нужно писать песни, чтобы понравиться мне. — Я бы записал тебе плейлист. И подписал каждую песню: “Это ты. Это тоже ты. И вот это, особенно в 02:00 ночи”. Когда шоколад был доеден, и оставалось только тепло от лампы и их тел, они сидели, прижавшись лбами. — А ты, — сказала Кейт, уже зевая, — тоже записал бы свою песню на линейке? — Нет. Но я бы дал тебе свои наушники. И включил её. И смотрел бы, как ты улыбаешься. Вот четвёртая часть фанфика — время замирает, когда двое влюблённых возвращаются под плед, обнимаются, говорят полушёпотом, почти не открывая глаз. Настроение — как тёплая кружка какао перед сном. Они вернулись в гостиную босиком, лениво, с кусочками шоколада на пальцах и едва сдерживаемыми зевками. В комнате был уже почти полумрак — телевизор выключен, окно приоткрыто, откуда врывался прохладный ночной воздух. Кейтлин втянула его носом и тут же поёжилась. — Бррр… Плед. Срочно плед. Аарон без лишних слов взял один из них, укутал её, как буррито, и только потом сам забрался рядом, подтянув её к себе. Она устроилась у него на груди, положив руку ему на живот, лениво описывая круги большим пальцем по ткани футболки. — Ты идеальный грелка, — пробормотала она. — Надо тебя зимой в аренду сдавать. — Только тебе. По спецтарифу. Она зевнула. Он чувствовал, как её тело постепенно расслабляется — от макушки до кончиков пальцев. Она полностью доверяла ему в этот момент. Это было особенное ощущение. Он никогда не думал, что способен стать для кого-то безопасным местом. А сейчас — вот оно. — Аарон, — сонно сказала она. — Знаешь, что мне больше всего нравится в тебе? — Мои чёткие моральные принципы? — Нет, — усмехнулась она. — Твоя мягкость. Не внешне, а внутри. То, как ты касаешься, как обнимаешь, как иногда смотришь — будто в тебе целый океан, но ты боишься кого-то в него пустить. Он долго молчал, потом сказал тихо: — Ты — первая, кого я пустил. Она подняла голову, посмотрела на него в полумраке. На секунду они просто молчали, вглядываясь друг в друга. — Спасибо, — шепнула она. — За то, что впустил. И за то, что остался. Аарон аккуратно наклонился и поцеловал её в лоб, медленно, с особым теплом. Потом в висок. Потом в щёку. А затем — в губы. Их поцелуи были ленивыми, долгими, как если бы у них было вечность. Не было никакой спешки. Только дыхание, только тепло, только шёпот: — Ты моё самое тихое "всё в порядке". Она почти уснула, прижавшись к нему, когда он вдруг прошептал: — Когда я впервые увидел тебя на том факультативе по анатомии — ты спорила с преподавателем о строении мышц шеи — я подумал: "Вот это, блин, уверенность". — Я просто не выспалась, — усмехнулась она сквозь сон. — И была на кофеине. — А я влюбился. Тихо. Без шанса. А потом — как-то незаметно — ты обернулась и сказала: “Ты мог бы мне не подсказывать, я и так знаю”. — Что? Я это правда сказала? — Ага. Грубовато. Но ты улыбнулась — так, как будто всё равно хочешь меня. Она рассмеялась и зажмурилась. — Прости. Я иногда грубая. — Мне нравятся твои острые углы. Они честные. Он обнял её крепче, и они замерли в этой позе, пока сон медленно окутывал их. — Спокойной ночи, Кейт, — прошептал он. — Спокойной ночи, Миньярд. Пауза. — …я всё ещё хочу сыр. — Засни уже.