Часть 1

…- Кто ты? Ты человек с деньгами,…  Фан Добин стоял далеко и не видел, чем там на берегу занимаются Ли Ляньхуа и Ди Фэйшен, только слышал их голоса. От слов Ли Ляньхуа больно сжалось сердце. Они искали его упорно и безрезультатно, но ни один из них не хотел сдаваться. Все остальные уже давно успокоились и стали жить без него. Сначала только и разговоров было, что о том, как глава Ли скрывался от всех десять лет, а потом с блеском раскрыл заговор против императора. Фан Добин с тех пор почти никогда не бывал в Сыгу, он не мог слышать, как превозносят Ли Сянъи те, кто вчера смешивал его имя с грязью. Но потом все поутихло, и все занялись своими делами. «Чудо-доктора» Ли Ляньхуа помнили чуть дольше, но его терем больше не колесил по дорогам цзянху. Теперь он стоял во внутреннем дворе поместья Тяньцзи. Фан Добин самолично перевез его туда, потому что слишком больно было представлять себе, как терем стоит где-то пустым и медленно разваливается. Перевез и велел плотникам его отремонтировать, укрепить стены и окна, поменять изъеденные древоточцем доски, подлатать крышу. Так можно было думать, что Ли Ляньхуа однажды вернется в свое покинутое жилище и скажет Фан Добину спасибо за то, что тот сохранил его. Или пусть даже скажет не спасибо, а «Сяобао, ты зачем похитил мой терем?». Пусть, главное, чтобы вернулся. Ди Фэйшен появлялся регулярно, и они вместе снова и снова отправлялись на поиски. Когда у ворот поместья, или где-нибудь на лесной тропе, или на постоялом дворе возникала высокая фигура с большим мечом за спиной, в сердце Фан Добина загоралась искорка надежды, хотя Ди Фэйшену было нечего ему сообщить. Дело было в другом - тот непоколебимо верил, что Ли Ляньхуа жив и однажды найдется, и это всего лишь вопрос времени. Для Ди Фэйшена это было так же очевидно, как то, что день сменяется ночью, или что зимой выпадает снег. Просто они в тот раз что-то упустили в своих поисках. Фан Добин ему иногда завидовал. Он иногда ловил себя на том, что готов сдаться, а потом ругал себя за это последними словами, такими, что матушка отхлестала бы его по губам, если бы услышала… Когда грязный бродяга сказал, что снял мешочек, принадлежавший Ли Ляньхуа с мертвеца, он едва не завыл от горя. А вот глава Ди и ухом не повел, только спросил: - Ты проверял, мертв он или нет? - Не проверял, вы что, господин! Я страсть как покойников боюсь! - замахал руками бродяга, - Смотрю - валяется, а мешочек этот рядом, я и решил, что больше ему не нужен. А потом иду обратно, а его уж море унесло. - Как он выглядел? - Да разве ж я помню? Не смотрел я на него, говорю же, боюсь покойников! - Рассказывай, где именно это было, - велел Ди Фэйшен. Тот, заикаясь от страха, рассказал, и лицо главы Ди вдруг просветлело: - Ну я же говорил, - сказал он, - Я говорил, что Ли Ляньхуа жив… …И ведь они его действительно нашли, в такой глухой деревушке возле моря, что ее даже не было на карте. Только Ли Ляньхуа теперь выглядел старше своих лет, в его волосах были видны седые пряди. Он двигался медленнее, правая рука плетью висела вдоль тела, и он все время щурился, словно не мог смотреть на яркий свет, и странно склонял голову набок. А самое страшное - он не узнал их и удивился, зачем молодые господа приехали навестить бедного калеку… Сердце Фан Добина сжималось от горя, когда тот, каждый раз видя его, называл его другим именем. Фан Добин злился и кричал, что неужели так трудно запомнить его имя, что даже у собаки больше соображения. А Ли Ляньхуа лишь смущенно и виновато улыбался… Куда девались острый ум, наблюдательность и отличная память, которой славился его учитель? Неужели от Ли Ляньхуа осталась лишь пустая оболочка, и их поиски были напрасны? Нет, говорил он себе, ты не имеешь права даже думать так! Вот он, Ли Ляньхуа, он рядом, он живой, его можно взять за руку, угостить любимыми конфетами и в ответ получить благодарность и улыбку. Он не мучается и не кашляет кровью. Разве тебе, глупый Сяобао, этого не достаточно? Фан Добин больше всего на свете хотел, чтобы Ли Ляньхуа стал таким, как раньше. Выругал его за излишнюю горячность, отпустил пару колкостей, а потом придумал какое-нибудь необычное решение сложного вопроса… Но, видно, ему никогда было этого не дождаться, и он в отчаянии уезжал…чтобы через несколько дней вернуться вновь. А вот Ди Фэйшену, казалось, все было нипочем. Ему было решительно наплевать, что Ли Ляньхуа всякий раз называет его другим именем, и когда он рассказывает ему про их прошлые приключения, искренне удивляется: да неужели такое было со мной? Глава Ди просто брал Ли Ляньхуа за здоровую руку и уходил с ним на берег моря, и они просто сидели у самой линии прибоя, то ли ловили крабов, то ли собирали камешки.... Фан Добин решил привезти сюда Лотосовый терем - вдруг Ляньхуа увидит его, и хоть что-то задержится в его памяти. Но тот обошел его и сказал, что этот дом очень хороший, и наверняка удобнее, чем хижина, где он живет сейчас. Вот собаке он обрадовался, и даже вспомнил, что ее зовут Хулицзин. Но это было все, чего они смогли добиться… Ли Ляньхуа обитал в ужасном полуразвалившемся сарае, насквозь пропахшем рыбой ( раньше тут она и хранилась), и Фан Добин настоял, чтобы он перебрался жить в терем. От соседа, древнего старика, он узнал, что «бедный парень почти совсем слепой, рука не действует, и с памятью беда». Из жалости он и его старушка-жена подкармливали бедного калеку, а тот иногда, как мог, помогал чинить сети и солить рыбу. Очевидно, распространение яда Бича каким-то чудом остановилось, но все это означало, что Ли Ляньхуа останется таким, какой он есть. И Фан Добин был вне себя от горя и невозможности что-то изменить… Он в очередной раз в отчаянии накричал на вновь перепутавшего его имя Ли Ляньхуа и направился к своей лошади, чтобы хоть несколько дней не видеть, каким стал человек, которым он всю жизнь так восхищался. Ругал себя за малодушие, но ничего не мог с собой поделать. Увязая в песке, он шел, не оборачиваясь назад, но перед ним вдруг вырос Ди Фэйшен. - Сбегаешь? - усмехнулся он. - Опять? И тут Фан Добина прорвало: - Я не могу…не могу видеть, каким он стал! Он же был…такой…такой…а теперь он как малое дитя, даже имен наших запомнить не может! Глава Ди выслушал все это с каменным лицом, а когла Фан Добин выдохся и замолчал, спросил: - Фан Сяобао, ты совсем дурак? - От такого слышу! - взвился тот. - С какой это стати? - И кто только таких остолопов берет в сыщики? - снова ухмыльнулся Ди Фэйшен, - Совсем ничего не замечаешь? - И что я должен тут заметить? Вместо ответа тот ухватил Фан Добина за рукав и потащил за собой. Привел его на берег, где они часто сидели с Ли Ляньхуа и указал на слегка смазанный волнами квадрат. расчерченный клеточками, у самой кромки воды. - Как думаешь, что это? Фан Добин растерянно заморгал. - Это похоже на… - На доску для вэйци, - закончил за него Ди Фэйшен, - Это она и есть. Фан Добин глупо уставился на него: - И что? Говори уже прямо, без этих твоих намеков. Глава Ди закатил глаза: - Не повезло Ли Сянъи с учеником, слишком уж он глуп. Говорю без намеков - я играл с ним тут много раз. Ставка - серебряный лян. Он постоянно у меня выигрывает. И при этом я ему не поддаюсь. Фан Добин от удивления раскрыл рот. Наверное, он выглядел сейчас действительно глупо, но…он просто боялся верить в то, что сейчас услышал. - Вчера мы не доиграли партию, а за ночь часть доски смыло волной. И он восстановил все точно так, как было вчера. Как считаешь, слабоумный на такое способен? - Может, это просто…ну, остаточная память, - пробормотал Фан Добин. - Сам ты.., - сказал Ди Фэйшен. - что, так ничего и не понял? А я вот даже не сомневался… Они обернулись одновременно и увидели Ли Ляньхуа, который стоял у них за спиной. Пусть он теперь двигался медленнее, но все еще бесшумно. - Молодые господа, - начал было он… - Ли Сянъи, может, прекратишь уже валять дурака? - бесцеремонно перебил его Ди Фэйшен. Фан Добин затаил дыхание - он боялся, что Ли Ляньхуа ответит им какой-нибудь бессмыслицей, и тогда окажется, что они просто выдавали желаемое за действительное. Но тот прищурился, пытаясь всмотреться в их лица, а потом отвел глаза, опустил голову и очень тихо сказал: - Фан Сяобао, глава Ди, я не знаю, почему яд остановился, и сколько мне осталось. Я не хотел, чтобы вы тратили свою жизнь на то, чтоб ходить за беспомощным калекой... - Я вот даже не сомневался, - повторил Ди Фэйшен, - Старый лис снова нас провел. А Фан Добин подскочил к Ли Ляньхуа и сгреб его за ворот ханьфу, но сразу же отпустил - Ляньхуа, бледный и изможденный, сейчас был очень-очень хрупким, и он побоялся причинить ему вред. - Ты!…- закричал он, отбежав на пару шагов, - Мы везде тебя искали! Везде! И нашли ! А ты опять? Как ты мог....! Ли Ляньхуа вновь отвел глаза, а Фан Добин сорвался с места и умчался так быстро, словно за ним гналась стая волков. - Я не должен был так с ним, - сокрушенно произнес ему вслед Ляньхуа, - Теперь он меня никогда не простит. - Он вернется, - ответил Ди Фэйшен, - Пошли домой, становится холодно. И Фан Добин действительно вернулся через три дня, он влетел в терем, потрясая каким-то свертком. - Несносный Ляньхуа, теперь ты у меня больше не отвертишься! Я сам прослежу, чтобы не вздумал больше никому отдать… В свертке оказались лакированная шкатулка с какой-то травяной трухой и странной формы цветочный горшок, из которого торчали два цветка. - Ого, где ты это взял? - даже невозмутимый Ди Фэйшен не смог скрыть удивления. - Принцесса Чжаолин, - торжествующе заявил Фан Добин, - она использовала не все. Я не знаю, что получится из высушенных цветков, но она тогда еще отрезала по отростку от каждого и посадила, сначала в обычный горшок, а потом я пересадил сюда… - Опаловый череп? - поднял брови глава Ди, - У Фобибайши спер? - Взял из сокровищницы. А госпожа Цяо дала какое-то удобрение для быстрого роста. - Но цветок не мог расцвести так быстро! - Янчжоумань, - ответил Фан Добин, - Я не думал, что получится. - Подождите, - перебил их Ли Ляньхуа, - Но ведь вы знаете, что шансов всего тридцать процентов, а сейчас и того меньше. Стоит ли… - Еще как стоит! - Даже слушать ничего не будем! - Даже один шанс из ста надо использовать!- на этот раз оба были поразительно единодушны. - Хорошо, - Ляньхуа согласился, осознав, что спорить с ними бесполезно, - Я попробую.  Он не особо верил в чудодейственное снадобье, но, выходило так, что сам загнал себя в ловушку. Теперь он не мог им отказать, а потому покорно выпил горький настой - и из сушеной травы, и из свежих цветов. Фан Добин ликовал, наконец-то упрямый Ли Ляньхуа согласился! Но радость была недолгой, потому что к вечеру Ли Ляньхуа стало плохо. Очень плохо, как в последние дни перед его исчезновением. Его снова били судороги, он то трясся в ознобе, то весь горел, пытаясь слабой рукой сбросить с себя одеяло, и выкашливал черную кровь в ужасающем количестве. Потом, окончательно выбившись из сил, ненадолго впадал в забытье, похожее на глубокий обморок…а потом все начиналось снова. Фан Добин был вне себя от отчаяния. Неужели своим упрямством они нарушили некое хрупкое равновесие и сократили и без того недолгие дни самого дорогого им человека? Ди Фэйшен, видимо, думал то же самое. Внешне он казался невозмутимым, но Фан Добин слышал, как он без устали меряет шагами комнату на втором этаже, где поселился. Они почти не разговаривали друг с другом, молча ухаживали за больным и дежурили по ночам по очереди… …На третий день Фан Добин неожиданно проснулся от тишины. Оглушительной тищины. Не было слышно ни тихих стонов Ли Ляньхуа, ни его хриплого прерывистого дыхания, ни даже шороха простыней… Фан Добин заснул в неудобной позе, сидя за столом, и теперь боялся обернуться…боялся, что Ли Ляньхуа снова исчез, на этот раз - насовсем… Он вскочил на ноги (в ноги тут же вонзились тысячи крошечных иголочек) и все-таки заставил себя обернуться. Кровать Ли Ляньхуа была пуста. Путаясь в собственных ногах, Фан Добин рванулся к выходу и едва не упал, в последний момент ухватившись за дверной косяк. …Ли Ляньхуа сидел на ступеньке, прислонившись к столбику крыльца и здоровой рукой поглаживал Хулицзин, отчаянно вилявшую хвостом … - Ли Ляньхуа....- из горла Фан Добина вырвался какой-то невнятный хрип… Тот обернулся, чуть прищурившись, и Фан Добин увидел знакомый теплый взгляд и мягкую улыбку. То, о чем он мечтал все это время, все это долгое время. Ли Ляньхуа похлопал ладонью по крыльцу рядом с собой, и Фан Добин плюхнулся рядом. - Как ты себя чувствуешь? - спросил он. - Живым, - Ли Ляньхуа снова улыбнулся, - Слабым, но определенно живым. Я думаю, ваше снадобье сработало. Фан Добин давно не был ребенком. Он был взрослым мужчиной, и даже героем цзянху. Но сейчас он просто уткнулся в теплое плечо сидящего рядом и расплакался, как малое дитя. Ли Ляньхуа неловко обнял его здоровой рукой. - Сяобао…все хорошо, правда. - Ты нас…так напугал, - прорыдал Фан Добин в серый халат в пятнах крови, - Мы думали, что ты…что ты… - Все прошло. - сказал Ляньхуа, - Все уже хорошо. Я здесь…Доброе утро, А-Фэй. - Ага, - сказал Ди Фэйшен, старательно отвернувшись от взлохмаченного и зареванного Фан Добина с красными пятнами на лице, - Все получилось, вот и отлично. Будто бы и не он вчера метался по комнате, как дикий зверь в клетке. Но Фан Добин ничего ему не сказал. - Можете натаскать воды? - самым будничным тоном спросил Ли Ляньхуа, - Очень хочется вымыться. И съесть что-нибудь было бы неплохо... ...- Мне надо отъехать ненадолго, - сообщил глава Ди, - Вернусь. …Он и вправду вернулся достаточно скоро, и стремительно вошел в терем, едва ли не за шиворот волоча за собой слегка ошалелого Гуань Хэмэна. Тот замер на пороге, словно привидение увидел. - Я живой, не бойтесь, - Ли Ляньхуа помахал целителю здоровой рукой. - Простите, что глава Ди оторвал вас от дел. - Осмотри его, - велел Ди Фэйшен. - Ох, ну зачем ты…- только и успел сказать Ли Ляньхуа. Но его никто и слушать не стал. Гуань Хэмэн взял Ли Ляньхуа за запястье и надолго замер. - В твоем организме больше нет яда, - сказал он с таким удивлением, словно не верил собственным словам, - Но некоторые меридианы сильно повреждены… - Но это все ведь восстановится? - сунулся Фан Добин. - Духовные силы - вряд ли больше, чем процентов на двадцать. Зрение и подвижность руки - возможно, даже скорее всего... Он помолчал и добавил: - Ли Ляньхуа, то, что ты избавился от яда Бича - это само по себе чудо. Знаешь, ты совершил невозможное, а потому я не стану давать никаких прогнозов. Пожалуй, мне впору поверить, что ты и впрямь лекарь-чудотворец… - Нет-нет, - отмахнулся тот, - Это не я, это все они! - Одно могу сказать, - продолжал Гуань Хэмэн, - Возможно, полностью здоровым ты не станешь, но твоей жизни больше ничего не угрожает. - Спасибо, целитель Гуань, - склонил голову Ли Ляньхуа, - Меня это вполне устраивает. - Я думаю, ты понимаешь, что никогда здесь не был и нас не видел? - вмешался Ди Фэйшен. - Глава Ди, я умею хранить тайны, - ответил целитель, - Жизнь меня научила, что слищком болтливые лекари долго не живут. Только, пожалуйста, в следующий раз просто предупреждайте заранее, а то я останусь без пациентов. Позже выяснилось, что Ди Фэйшен и вправду своим грозным видом распугал пациентов, а потом сунул оторопевшему целителю в руки кошелек с серебром и сказал «Поехали. Это срочно»… …- Так, а теперь рассказывай всё, - потребовал Фан Добин, когда Гуань Хэмэн вынес свой вердикт и отбыл обратно. - Только не говори, что ты совсем ничего не помнишь. Ли Ляньхуа, как всегда, попытался уклониться от ответа. Ему не слишком хотелось вспоминать те дни, но теперь было точно не отвертеться… - Я думаю, моя лодка утонула, а меня выбросило на берег. - начал он, - А потом меня подобрал один старик, он живет по соседству… Фан Добин и глава Ди переглянулись... - Так вот когда тот черепаший сын украл твой мешочек с конфетами…- заметил Ди Фэйшен. - Купим тебе новый, - быстро добавил Фан Добин. …Старик притащил его в пустой сарай, пахнущий рыбой - не домой же тащить умирающего. Постелил на пол циновку, принес старое одеяло и навещал доходягу раз в день. Потом Ли Ляньхуа запомнил его имя - Гу Цзюань, но это позже - тогда он и свое собственное вспомнил с трудом. Голова словно была окутана плотным туманом, и сквозь него изредка пробивались какие-то образы, имена, названия, но все это не связывалось в единую картину. Каждый день, открывая глаза, он думал, что увидит Мост Найхэ, но вместо этого раз за разом видел туманные очертания потолочной балки.Она была трухлявая, эта балка, с нее постоянно сыпался какой-то мелкий мусор, а еще она нещадно скрипела, когда поднимался ветер - крыша сарая была дырявой. Ли Ляньхуа подумал, что если эта балка однажды рухнет прямо на него, то все закончится намного раньше…а потом вдруг почему-то сполз с циновки и кое-как перетащил ее в другой угол. Вот тогда, наверное, он и понял, что на Мост Найхэ ему пока рано, да и в голове постепенно стало проясняться. Сначала он вспомнил рыжую остроухую собаку, потом - странный дом на колесах. Потом стали вспоминаться имена и люди, связанные с ними, и названия мест, где он, вероятно, когда-то бывал… А потом он встал на ноги, шатаясь, вышел из сарая, услышал крики чаек и вдохнул морской воздух…Видимо, как-то надо было жить дальше. Чтобы рассеять туман в голове, Ли Ляньхуа принялся повторять все, что всплывало в памяти - стихи, отрывки из медицинских трактатов, кулинарные рецепты, все подряд. Ходил по берегу моря и бормотал все это себе под нос. Наверное, и вправду тогда он был похож на безумца… Старик Гу, увидев, что парень все еще жив, принес в сарай колченогий столик, еще одно одеяло и жаровню с углями, и Ли Ляньхуа пережил холода. Правая рука совсем отказалась ему повиноваться, зрение тоже ухудшалось. Чтобы увидеть что-то кроме смутных очертаний предметов, ему приходилось склонять, словно птица, голову набок и щуриться. Но приступов больше не было… Его жизнь была на редкость простой и однообразной, каждый день был похож на предыдущий как две капли воды. Он не пытался использовать духовную силу, ни о чем не волновался, никуда не спешил. Может быть, именно поэтому распространение яда в его теле остановилось. Разве что порой наваливалась непонятная тоска. Ли Ляньхуа, проживший десять лет один, никогда не думал, что вдруг его станет тяготить одиночество. Но разве у него был выбор? …- А потом появились вы, - закончил он, - Дальше вы знаете... - И даже не думай, что мы куда-нибудь уйдем, - заявил Фан Добин. - И ты от нас больше не сбежишь! Ли Ляньхуа улыбнулся: - Больше не сбегу. Через несколько дней птица принесла Ди Фэйшену какое-то письмо, и он, даже не подумав взять чистый лист для ответа, быстро и сердито начертал короткое послание на том же листке и отправил птицу назад… - В Цзинъюань что-то случилось? - поинтересовался Ли Ляньхуа, - Может, тебе съездить туда, а то мало ли… - Мы сейчас вполне справимся, - сказал Фан Добин. Ужасные дни были позади, Ли Ляньхуа медленно, но верно становилось лучше. Они вполне могли прожить вдвоем неделю-другую. - Обойдутся, - отмахнулся Ди Фэйшен, - Мой клан сейчас ни с кем не воюет, да и внутри никто не строит козни. Уянь только что отчитался. Так что же мне там делать, бумажки подписывать? - Ну кто-то же должен, - осторожно заметил Ли Ляньхуа. - Ненавижу это занятие, - поморщился глава Ди, - Пусть Уянь просиживает штаны на их советах, банкетах и прочей чепухе, а я написал ему, что отправился в путешествие… Время теперь бежало быстрее, весну сменило лето, и в первый день лета в тереме произошло важное событие - Ли Ляньхуа впервые смог поднести правой рукой чашку с чаем к губам, и удержать ее. Для кого-то мелочь, а для него это было реальное достижение. Это означало, что рука, до сих пор висевшая плетью, оживает. Как раз в эти дни Ди Фэйшен опять получил письмо, снова короткое, всего два слова «Он готов» (Фан Добин подсмотрел через его плечо, но был пойман и награжден подзатыльником, от которого, впрочем, увернулся), но глава Ди вдруг куда-то засобирался и никому ничего не рассказав, уехал. Его не было долго, неделю или даже больше, и обитатели терема уже начали волноваться, не попал ли он в какую-нибудь историю снова. В день, когда он вернулся, Фан Добин затеял стирку, и усердно развешивал белье на балкончике терема. Простыни хлопали на ветру и вздувались как паруса, и порой казалось, что терем сейчас взлетит над землей. - А-Фэй! Наконец-то! - радостно закричал Фан Добин, перевесившись через перила. - Ты привез? Тот пробурчал себе под нос что-то вроде «любопытство кошку сгубило», а потом сделал знак рукой - не заходи, мол, пока. - Не называй меня А-Фэй! - прокричал он и вошел в дом, отвязав от седла притороченный к нему длинный сверток. В доме на столе лежала книга, какой-то трактат по медицине, заложенный ближе к началу диковинной конструкцией, привезенной Фан Добином из поместья Тяньцзи - хитроумно сделанная, чуть выпуклая линза в проволочной оправе, чтобы держалась на лице, а руки между тем были свободны. Сяобао все хотел приспособить туда и вторую линзу, но пока не придумал, как. Однако Ли Ляньхуа очень обрадовался этому подарку, вновь получив возможность читать книги. Его зрение постепенно восстанавливалось, и эту штуку он теперь использовал только для чтения и письма. Сам Ли Ляньхуа обнаружился возле очага, он сосредоточенно помешивал какое-то буро-зеленое варево, пахнущее болотом, в котелке, и поприветствовал Ди Фэйшена взмахом деревянной ложки. - Надеюсь, это не наш ужин? - спросил Ди Фэйшен. - От вашего поведения зависит, - засмеялся Ли Ляньхуа, - А на самом деле, это всего лишь растирание, для суставов. К готовке, да и вообще к работе по дому меня Сяобао до сих пор не подпускает ...А раз уж я раздумал умирать, надо найти себе какое-то занятие. Почему бы снова не заняться целительством? Вон, у дедушки Гу все кости ноют на погоду…Сейчас, уже почти готово… - Сядь, - сказал Ди Фэйшен и сам снял котелок с огня, - Вот, это тебе… Он развернул ткань и положил на колени Ли Ляньхуа меч. Слабые пальцы правой руки рефлекторно сжались вокруг рукояти…Шаоши, и Ли Ляньхуа поднял на главу Ди изумленные глаза. - Он же…был сломан. Я сам сломал его. - Сломанный меч можно перековать. А если за дело возьмется хороший оружейник, то он будет практически таким же. Похоже, в словах главы Ди был более глубокий смысл. Ли Ляньхуа отдал все земные долги, и закончив все дела, сломал свой меч…Но нашелся кто-то, кто не смирился с этим и перековал его меч заново. Он снова целый, как и сам Ли Ляньхуа, снова живой, и что ему теперь остается? Да просто жить дальше. Ли Ляньхуа почувствовал непрошенную влагу на ресницах и низко опустил голову…На серо-голубую ткань упала прозрачная капля, и он надеялся, что Ди Фэйшен не заметит. - Теперь у тебя есть твой меч, - сказал тот, - Его ковали лучшие оружейники Тяньцзи. И писулькой ты уже не отделаешься… Они сговорились, эти двое, подумал Ли Ляньхуа. И глава Ди давно уже не думает ни о каком поединке. Просто таким причудливым способом они хотели сказать ему «Несносный Ли-Цветочек, не вздумай больше умирать». Занятый делами, которые ему необходимо было завершить, он даже не представлял, что связь между ними настолько прочна.  Эти двое совершили ради него невозможное, и он не мог обмануть их ожиданий. Не мог снова их подвести. И, что греха таить - все это одинокое время он отчаянно скучал по ним… Это герой цзянху Ли Сянъи мог спасти мир и потом красиво уйти и оставить все земное за спиной. А вот лекарь-шарлатан Ли Ляньхуа вполне мог пожить еще в свое удовольствие… В носу снова предательски защипало, но он справился с собой. - А-Фэй, ты с ума сошел? - притворно возмутился он, - У меня нет духовных сил. И рука, конечно, постепенно восстанавливается, но пока все, что я могу - это вот… Он повторил свое ежеутреннее упражнение с чашкой - донес правой рукой до рта и сделал глоток остывшего чая. В этот раз получилось даже лучше, чем в прошлый. Не зря же Фан Добин соорудил какой-то хитрый механизм с пружиной, которую нужно было сжимать изо всех сил, и количество этих сжиманий каждый день увеличивалось. Иногда после таких тренировок рука по ночам нещадно ныла от кисти до самого плеча, мешая ему спать. Но это была хорошая боль, которая со временем пройдет. - А мы теперь никуда не торопимся, - усмехнулся глава Ди. - Вообще никуда. - Ну тогда, - Ли Ляньхуа незаметно сморгнул последние слезинки и весело улыбнулся, - Тогда доставай вино, зови Сяобао и давайте выпьем за это! Им больше не надо было никуда торопиться - вот в чем было дело. Они могли весь день заниматься домашними делами, или ловить крабов на отмели, устроив из этого занятия небольшое соревнование. Одолжить у рыбаков лодку и уйти на ночной лов, а потом долго со смехом плескаться в воде, смывая с себя рыбью чешую. Они могли копаться в огороде, играть с Лисенком, беседовать с соседями. Фан Добин и Ди Фэйшен могли тренироваться на вытоптанной до гладкости площадке за теремом, в то время, как Ли Ляньхуа сидел на отшлифованной морем коряге и давал Сяобао советы, не забывая про хитрое приспособление с пружиной. Еще могли пойти в единственный трактир, что возле рынка, и просидеть там полдня, или купить конфет и хорошего вина и ни с того ни с сего устроить себе праздник. А если такая жизнь вдруг наскучит, в любой момент могли сняться с места и отправиться вместе с теремом путешествовать по цзянху, принимая пациентов в «Лотосовой лечебнице», или проводя какое-нибудь расследование, или ввязываясь в очередные приключения… Теперь они могли всё, и у них впереди было полно времени. Ну разве это плохо? Разве плохо?