* * *

      Пекарня стала убежищем для Пита после возвращения в Дистрикт-12. Первый год прошел за полным восстановлением этого места, поэтому здесь больше не было отголосков тяжелого детства. Ритм замешивания теста, уют в оформлении, тепло духовок — всё вместе помогало отгонять плохие воспоминания. Он как раз ставил противень с тестом в духовку, когда зазвенел дверной колокольчик.       — Сейчас подойду! — крикнул он, вытирая муку с рук тканью фартука.       Когда он вышел в зал, Пит тотчас решил, что у него начался очередной приступ галлюцинаций. Перед ним предстал образ, чертовски неуместный для всё еще восстанавливающихся пыльных улиц Дистрикта-12.       — Пит, дорогой!        Эффи Тринкет стояла посреди зала, при этом умудряясь выглядеть совершенно невозмутимо и вместе с тем нелепо. По меркам Капитолия, ее наряд довольно скромный: бледно-голубое платье практически без украшений и никакого парика. Однако на фоне отстраивающегося Дистрикта она все равно как белая ворона.       — Эффи! — Пит быстро очнулся и, выйдя из-за прилавка, обнял ее. От Эффи пахло цветами вперемешку с дорогими духами. Аромат настолько присущий ей, что в глубине души он невольно до сих пор задавался вопросом, не галлюцинация ли это? Потому что галлюцинации всегда искажали запахи. — Что ты здесь делаешь?       — Я приехала в гости, — заявила она, как будто добраться до самого отдаленного Дистрикта так же просто, как перейти дорогу. — Я подумала, что пришло время проведать дела у моих победителей. Особенно сейчас, когда страсти поутихли.       Пит улыбнулся. Даже после всего случившегося какая-то часть Эффи всё еще думала о них, как о своих победителях.       — Рад тебя видеть, — искренне сказал он. — Китнисс будет удивлена.              При упоминании Китнисс взгляд Эффи смягчился.       — Как у нее дела? — поинтересовалась она. — По-честному.       — Лучше, — ответил Пит, и это действительно было так. — Сегодня она ушла в лес. Охота помогает ей отвлечься. Настолько, насколько это возможно, понимаешь?       Эффи кивнула. Конечно, она понимала. Революция оставила шрамы на них всех, как в буквальном, так и в переносном смысле.       — Я привезла вам подарки, — проворковала она, указывая на чемоданы, которых не меньше пяти штук, в таких же голубых тонах, что и ее платье. — Хотя, должна признаться, что добираться сюда по-прежнему ужасно неудобно. Расписание поездов сейчас такое непостоянное.       Пит едва сдержал улыбку.       Кое-что никогда не менялось.       — Ты уже была у Хеймитча? — он осторожно сменил тему.       На лице женщины промелькнула странная тень, что, по мнению Пита, напоминала смятение.       — Нет, пока нет. Я думала, что попозже навещу его. Ну… — она оборвала себя на полуслове, словно тщательно обдумывала, что сказать, — по дороге в Деревню Победителей я увидела пекарню и… Как… как у него дела?       О да, это точно было смятение. Губ Пита коснулась легкая улыбка.       — Мы собирались поужинать с ним сегодня. После того, как я закончу работу. Хочешь, провожу тебя, как только закрою лавку? Китнисс, скорее всего, уже у него. Я уверен, они будут рады, если ты присоединишься к нам.       На ее лице появилось облегчение, и плечи расслабились.       — Да, — выдохнула Эффи, — было бы очень мило с твоей стороны. ***       Остаток дня Эффи помогала в пекарне. Особой пользы от нее не было, потому что маникюр мешал ей, как и полное отсутствие навыков выпечки, но ее компания ничуть не напрягала. Наоборот.       Когда подошло время закрытия лавки, Пит застал ее у витрины. Эффи разглядывала собственное отражение в стекле, поправляя выбившуюся прядь волос.       — Знаешь, ему будет абсолютно всё равно, как ты выглядишь, — мягко сказал он, снимая фартук и вешая на крючок рядом с входом на кухню.       Эффи вздрогнула, и румянец выступил на ее щеках.       — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — бегло улыбнулась она, накидывая на плечи куртку.       — Конечно, — ухмыльнулся Пит.       — Меня не волнует его мнение, — снова попыталась оправдаться Эффи, расправляя плечи. Видимо, таким образом она хотела показаться собранной и уверенной в себе, подумал Пит. — Я просто хочу выглядеть презентабельно. Здешний воздух ужасно сказывается на цвете лица.              Он подавил смешок, запирая дверь пекарни. Несмотря на все попытки казаться беззаботной, волнение переполняло Эффи. Прогулка до Деревни Победителей прошла в абсолютном молчании. Вечерний воздух был прохладным, а осень уже стала полноправной хозяйкой в Дистрикте-12. Эффи плотнее закуталась в шаль, которую достала из своего многочисленного багажа.       — Он всё еще пьет? — внезапно спросила она очень тихо.       Пит недолго подумал. Они все справлялись по-своему. У всех были демоны. И кажется, не ему следовало рассказывать про проблемы Хеймитча.       — Не так, как прежде, — наконец ответил он после некоторого молчания. — У него все еще бывают тяжелые дни, но… он справляется.       Эффи кинула, казалось, находя в этом маленькое утешение.       На горизонте появился дом Хеймитча, который отличался от остальных уцелевших домов неухоженным двором и гусями, что свободно разгуливали по территории.       — О боже, — выдохнула Эффи, осторожно ступая мимо подозрительной кучки, которая могла оказаться гусиным пометом. — Смотрю, у него все еще эти несчастные птички.       — Ты привыкнешь к ним, — со смешком сказал Пит.       Неуверенная, она сократила расстояние до входной двери, которая была слегка приоткрыта. Эффи замешкалась, разглаживая свое и без того безупречное платье.       — Нам стоит постучаться или?..       Покачав головой, Пит прошел мимо и просто толкнул дверь.       — Хеймитч! — крикнул он. — К тебе гости!       В доме тускло горели лампы, а повсюду валялся хлам, но всё выглядело не настолько плохо, как в худшие дни Хеймитча. Скорее, дом стал более живым, уютным: стопки книг на столах, незаконченная шахматная партия, посуда на сушилке. Китнисс сидела за журнальным столом и методично чистила охотничье снаряжение, когда Эффи и Пит вошли в гостиную. Он наклонился и быстро поцеловал ее в щеку в знак приветствия.       — Ты рано, — подметила Китнисс, едва подняв взгляд, и вдруг замерла, стоило увидеть маленькую женщину позади него. Выражение лица Китнисс не изменилось. Лишь глаза слегка прищурились. — Эффи, — осторожно поздоровалась она, вставая с места. — Я не знала, что ты приедешь в двенадцатый.       — Китнисс! — Эффи бросилась к ней, раскинув руки.       Девушка застыла на месте, позволив ей себя обнять, прежде чем отстраниться. Всё в ее теле говорило о напряжении.       — Решение о моем приезде было принято в последнюю минуту, — как ни в чем не бывало говорила Эффи, не обращая внимание на напряжение Китнисс. — Я просто хотела посмотреть, как вы живете.       Кивнув, она вернулась на прежнее место и продолжила чистить стрелы с отточенным мастерством.       — Ничего, справляемся, — натянуто улыбнулась Китнисс, и Пит бросил на нее укоризненный взгляд, который она намеренно проигнорировала.       В коридоре заскрипел пол, и грубый голос воскликнул:       — Из-за чего весь этот сыр-бор?       Хеймитч появился на пороге с кружкой в руке. На нем была рубашка с закатанными до локтей рукавами и брюки без единого пятнышка. На его лице точно такое же напряжение, которое быстро сменилось шоком, стоило заметить третьего гостя.       — Принцесса? — в неверии выдохнул он, на мгновение растерявшись, а затем фирменная ухмылка коснулась его губ.       Эффи выпрямилась и расправила плечи, повернувшись к нему.       — Хеймитч, — в ее голосе звучали всем знакомые нотки человека, приехавшего из Капитолия, но в то же время чувствовалась нежность, которой Пит никогда прежде не замечал.       — Ты выглядишь… э-э, — Хеймитч замолчал, переводя взгляд с синих туфель на тщательно уложенные волосы, — почти нормальной.       Пит бросил на него точно такой же укоризненный взгляд, но Эффи искренне рассмеялась, чем удивила даже саму себя.       — Как и ты, — она посмотрела на него точно так же. — Выглядишь почти прилично. Может быть, я все еще верю в чудеса.       Уголки губ Хеймитча приподнялись в улыбке.       — Не привыкай.       Китнисс пристально наблюдала за ними, слегка нахмурив брови, будто пыталась понять незнакомый язык.       — Эффи присоединится к нам за ужином? — по тону ее голоса было понятно, что она не спрашивает, а констатирует факт.       При упоминании своего имени Эффи, казалось, вспомнила, что они не одни, и повернулась к Хеймитчу с лучезарной улыбкой на лице.       — Если это тебя никак не обременит. Пит сказал, ты будешь не против, и я привезла кое-что из еды, — пролепетала Эффи, залезая в сумочку и доставая оттуда бутылку вина. Насыщенное красное, из того, что осталось от виноградников Дистрикта-1. — Я решила, что мы могли бы выпить за… за будущее.       Взгляд Хеймитча на мгновение задержался на бутылке, потом на ее лице. Они поняли друг друга без слов.       — Я принесу бокалы, — бросил он.       Пит ушел помогать на кухне, пока Китнисс продолжала возиться со стрелами, время от времени подозрительно поглядывая на Эффи, которая вдруг засуетилась, расставляя столовые приборы на столе.       — Тебе необязательно это делать, — строго сказала Китнисс, когда их бывшая сопровождающая в третий раз переложила вилки.       — Да брось, это не проблема, — бодро ответила Эффи. — Старые привычки, и всё такое.       Закатив глаза, Китнисс вернулась к своему занятию. Проходя у нее за спиной, Пит наклонился к ее уху и прошептал:       — Будь ласковее. Она все-таки приехала издалека.       — Я и так ласкова, — проворчала Китнисс в ответ. — Я просто не понимаю, почему она сейчас здесь.       На противоположной части комнаты Хеймитч показывал Эффи свою небольшую коллекцию трав, растущих в горшках на подоконнике. Она восхищалась ими чересчур сильно, а он закатывал глаза, хотя в лице читалась нежность, которая явно противоречила его хамоватому поведению.       — Просто посмотри на них, — шепнул Пит Китнисс, кивая в их сторону.       Она нахмурилась, глядя в нужном направлении.       — И что с ними?       Китнисс совершенно ничего не замечала, подумал он и со смешком покачал головой.       — Не бери в голову. Давай приготовим ужин.       Совместными усилиями они приготовили простое, но сытное блюдо. Кухня наполнилась ароматом жареного мяса, приправленного овощами из огорода Пита и свежим хлебом, что он принес из пекарни. Вино Эффи открыли и разлили по бокалам. Насыщенный бордовый напиток выглядел странно в посуде Хеймитча.       Когда они сели за стол, разговор полился рекой, хотя явно никто этого не ожидал. Истории о восстановлении Дистрикта-12, растущем бизнесе Пита с пекарнями и, как представлял себе он, истории от Эффи о чересчур изменившейся жизни в Капитолии после революции.       — Ну, — подал голос Хеймитч во время образовавшейся паузы в разговоре, разрезая кролика в тарелке, — как долго ты планируешь радовать нас своим присутствием, принцесса?       Вилка Эффи замерла на полпути ко рту.       — Честно, — начала она, аккуратно положив вилку на тарелку, — я пока не планировала свой отъезд.       — Наверное, это здорово, — фыркнула Китнисс, — работать в месте, где тебе позволяют брать бессрочные отпуска и уезжать в Дистрикты.       Пит заметил, как плечи Эффи напряглись, и легонько пихнул девушку под столом.       — Вообще-то, — вновь заговорила она, расправляя салфетку на коленях, — у меня больше нет работы в Капитолии. Моя предыдущая должность… — Эффи замолчала, сделав большой глоток вина, — больше не востребована, а мои навыки довольно специфичны.       За столом воцарилось напряженное молчание, пока они переваривали эту информацию и ее двусмысленность.       — Тогда, — начал Хеймитч, откашлявшись, — полагаю, нам придется чем-то занять тебя здесь на некоторое время. Где ты остановилась? В двенадцатом не так уж и много жилых домов, модных заведений и тому подобного.       Румянец залил шею Эффи, касаясь ее щек, и Пит вдруг задумался, всегда ли она так сильно краснела под слоями макияжа?       — Я… в общем, я не совсем подумала об этом, — нервно посмеялась она. — Кажется, я была больше сосредоточена на том, как добраться до сюда. И не думала о деталях.       — Эффи Тринкет не думала о деталях, — задумчиво протянул Хеймитч, и в его глазах вспыхнули игривые искры, когда она смерила его взглядом.       — Ты бы могла остаться у нас, — предложил Пит, посмотрев на Китнисс, которой едва удалось сохранить спокойное выражение лица, хотя ее глаза удивленно расширились.       — Ох, я бы не хотела вас утруждать… — залепетала Эффи, но прежде, чем он успел ее одернуть, Хеймитч перебил.       — Ты можешь остановиться у меня в гостевой комнате, — сказал он, и Китнисс с облегчением тихо выдохнула. — Места немного, но чисто. В основном.       — О, Хеймитч, тебе действительно не стоит, — запротестовала Эффи. — Я приехала без предупреждения, и поэтому вторгаться в твое личное пространство — это уже дурной тон. Я уверена, что смогу найти подходящее жилье в городе.       Он пожал плечами, внезапно заинтересовавшись едой в тарелке.       — Это всего лишь комната. Кроме того, ты уже здесь, так что можешь остаться.       На губах Пита заиграла улыбка, в то время как брови Китнисс приподнялись от удивления.       — Что ж, — выдохнула Эффи, взяв себя в руки, несмотря на яркий румянец на щеках, — это очень мило с твоей стороны. Если ты уверен, что это не доставит тебе хлопот…       — Всё в порядке, — грубовато одернул ее Хеймитч. — Только не жди, что я буду на завтрак устраивать шведский стол или класть на подушку крошечные шоколадные конфеты.       — Я и не мечтала об этом, — ответила она, едва заметно улыбнувшись. — Хотя у меня в чемоданах есть кое-какие средства для ванной из Капитолия, которые могли бы сотворить настоящие чудеса с твоим домом.       Хеймитч фыркнул в бокал с вином.       — Конечно, принцесса. Развлекайся. ***       На следующее утро Пит смотрел, как ранние лучи солнца проникают сквозь окна пекарни, отбрасывая длинные тени на идеально выметенный пол. Пит всегда вставал до рассвета, и тихие часы, которые предшествовали полному пробуждению Дистрикта, были его любимыми, позволяя ему подумать о многом, что-то вспомнить, а иногда что-то забыть.       Он как раз засовывал противень с булочками с корицей в духовку, как вдруг его внимание привлекло движение на другой стороне площади. Через большое окно он увидел, как Хеймитч ведет Эффи к недавно посаженному мемориальному саду. За последние несколько месяцев маленький участок земли преобразовался из груды обломков в тщательно ухоженный сад с простым каменным памятником, на котором были перечислены имена погибших во время бомбардировки.       Любопытство переполнило Пита, и он подошел ближе к окну. В этот раз Эффи была одета проще, чем он когда-либо ее видел: темные брюки, светлый свитер, а волосы собраны в пучок на затылке. Она шла чуть позади Хеймитча, ее напряженная поза говорила о некотором беспокойстве, которое Пит с легкостью мог распознать.       Хеймитч остановился у края сада, указывая рукой на памятник. Эффи сделала нерешительный шаг и прикрыла рот рукой, читая имена, выгравированные на гладком камне. Даже издалека Пит заметил, как задрожали ее плечи. Затем последовал жест, который показался ему странным и совершенно естественным. Хеймитч положил ей руку на поясницу, поддерживая. Эффи практически незаметно потянулась к нему, и что-то в груди Пита сжалось от того, насколько интимным был этот момент.       Тишину нарушил резкий голос, донесшийся с другого конца площади.       — Что, черт возьми, она здесь делает?       Мужчина, в котором Пит узнал Роуэна Блэквелла, одного из шахтеров, потерявшего дочь во время игры и жену во взрыве, стремительно направлялся к саду с перекошенным от ярости лицом.       — Эй! — крикнул он, приближаясь к Хеймитчу и Эффи. — Это священное место. Убери отсюда эту капитолийскую суку!       Пит уже поспешил к двери, когда увидел, как Хеймитч заступился за Эффи. Всё в его позе говорило об опасности.       — Уходи, Роуэн, — предупредил Хеймитч, а его голос пронесся по площади.       Мужчина не остановился.       — Она не имеет права здесь находиться! Никакого права не имеет. Если ты хочешь потрахаться с капитолийской шлюхой, Эбернети, не приводи ее сюда!       То, что произошло дальше, случилось так быстро, что Пит едва успел среагировать. Только Роуэн сделал шаг вперед, как в следующее мгновение Хеймитч схватил его за горло, прижав к садовой ограде, и его лицо исказилось от гнева.       — Скажи хоть еще слово, — прорычал Хеймитч, — еще только слово, и, я клянусь, ты пожалеешь об этом.       — Хеймитч! — в голосе Эффи звучала тревога. — Не надо…       Но Хеймитч не ослабил хватку. Наоборот. Роуэн отчаянно вцепился в его запястье.       Пит выскочил из пекарни и быстрыми шагами пересек площадь.       — Хеймитч! — твердо сказал он. — Отпусти его.       На один ужасный миг Питу показалось, что Хеймитч может не послушаться. В его глазах появилась дикость, которую он видел только во время самых сильных запоев ментора. Но затем Эффи положила дрожащую ладонь на плечо Хеймитча, и это прикосновение, казалось, уняло всю ту ярость, что охватила его.       Он отпустил мужчину, который отшатнулся и, задыхаясь, схватился за горло.       — Ты сумасшедший, — выплюнул он, отступая. — Вы оба психи. — Его взгляд задержался на Эффи. Ненависть читалась на его лице. — Мы не хотим видеть здесь таких, как ты. И я никогда не забуду, что вы сделали.       Прежде, чем Хеймитч успел среагировать, Пит встал между ними.       — Иди домой, Роуэн, — произнес он ровным голосом. — Ты уже наговорил достаточно.       Мужчина бросил на них всех свирепый взгляд, сплюнул на землю и зашагал прочь, бормоча под нос проклятия.       В напряженной тишине Эффи, казалось, погрузилась в тяжелые размышления, крепко обхватив себя руками за талию, будто пыталась устоять на месте.       — Мне так жаль, — прошептала она. — Я никогда не должна была…       — Прекрати, — оборвал ее Хеймитч, его голос все еще был хриплым из-за гнева. — У тебя полное право находиться здесь, как и у любого другого.       Но Эффи не отступала, ее глаза расширились и заблестели от слез.       — Я думаю, мне следует вернуться домой, — проронила она, и акцент в ее речи стал более заметным из-за пережитого. Прежде, чем кто-либо из них успел ответить, она развернулась и быстро пошла прочь, держа спину прямо несмотря на то, что ее плечи вздрагивали от тихих всхлипов. Хеймитч смотрел ей вслед с непроницаемым выражением лица. Затем, не сказав Питу ни слова, он зашагал в противоположном направлении. ***       В тот день Пит обнаружил себя на крыльце дома Хеймитча с буханкой свежего хлеба в руке. У него уже вошло в привычку приносить хлеб после работы, но сегодня это еще стало хорошим поводом проведать Эффи. Он переживал после утреннего инцидента и уже собирался войти в дом, как вдруг его остановили доносившиеся изнутри громкие голоса.       — Бегство тебе ни хера не поможет, — голос Хеймитча, наполненный разочарованием, хрипел.       — Я не убегаю, — ответила Эффи так резко, как говорила, когда была расстроена, но старалась этого не показывать. — Я смотрю на вещи реалистично. И очевидно, мое присутствие здесь создает одни проблемы.       — Значит, ты просто собираешься убежать обратно в Капитолий, поджав хвост? Уверен, твое присутствие там не вызовет никаких проблем. Да?       На несколько долгих минут воцарилось молчание, и как раз, когда Пит начал беспокоиться, что они все-таки поубивали друг друга, Эффи вновь подала голос. Теперь он звучал тише, более сдержано и даже чересчур вежливо.       — Я уже взяла билет на обратный поезд. Я уеду завтра утром.       — И это всё? Мы даже не поговорим об этом?       — О чем тут говорить? Мне не следовало приезжать сюда. Я всегда буду женщиной, которая каждый год забирала двоих детей на верную смерть. Хеймитч, сорок шесть детей. На моих руках кровь сорока шести детей. Их детей. Они никогда не смирятся с моим присутствием здесь. Да и не должны смиряться.       — Мне плевать, что думают эти люди!       — А мне нет! — внезапный громкий вскрик, казалось, удивил даже ее, судя по последовавшему молчанию. — Мне не плевать, — повторила Эффи уже тише. — Я больше не буду причиной твоей изоляции от общества. Я двадцать пять лет играла эту роль. Пришло время тебе начать жить нормальной жизнью.       — Это не тебе решать, — низко прохрипел Хеймитч.       — Это единственное, что я могу решить, — категорично ответила Эффи, отчего Пит вздрогнул.       Подумав, что услышал достаточно, Пит настойчиво постучал в дверь и толкнул ее. Ссора мгновенно прекратилась.       — Пит, — выдавила Эффи, с явным усилием беря себя в руки несмотря на блестящие от слез глаза. — Как приятно тебя видеть.       — Я принес хлеб, — как ни в чем не бывало сказал он, протягивая буханку. — Я подумал, вы оба, возможно, проголодались.       Она отступила, пропуская его вглубь комнаты, за которой виднелась гостиная со следами недавней ссоры. У камина валялось разбитое стекло, бумаги разбросаны по полу, как будто их в гневе смахнули со стола. Хеймитч стоял у окна спиной к ним. Вся его поза говорила о напряжении.       — Я должна… — Эффи махнула рукой в сторону лестницы, — я должна закончить кое-что собирать.       Прежде, чем он успел ответить, Эффи проскользнула мимо и поднялась по лестнице. Пит остался наедине со своим бывшим ментором.       — Что ж, — протянул Пит после долгого молчания, — не хочешь поговорить об этом?       Когда Хеймитч повернулся, в его глазах не было ни капли гнева, только ужасная усталость.       — Не о чем говорить, — выдохнул он, подходя к столу, чтобы налить себе выпить. — Она только приехала и сейчас собирается уезжать. Конец.       — Это вовсе необязательно, — ответил Пит, кладя хлеб на стол. Хеймитч рассмеялся. В его хриплом смехе не было ни капли радости.       — Что предлагаешь запереть ее в комнате? Она приняла решение.       — А ты сказал ей, что хочешь, чтобы она осталась?       Хеймитч бросил на него взгляд, который напугал бы любого другого, но не Пита, который понял, что попал прямо в точку. После долгой паузы ментор тяжело вздохнул.       — Всё сложно.       — На самом деле нет, — мягко возразил Пит. — Либо ты хочешь, чтобы она осталась, либо нет.       — Всё не так просто, — настаивал Хеймитч, осушая бокал и тут же наполняя его снова. — Ей здесь не место.       Пит присел на подлокотник потертого кресла и скрестил руки на груди.       — Ей определенно здесь больше не место.       Хеймитч опустился в кресло напротив. Теперь он выглядел старше своих лет.       — Я не могу дать ей то, что ей нужно, — пробормотал он так тихо, что Пит едва не пропустил это мимо ушей. — Она заслуживает лучшего, чем это. — Он рукой обвел захламленную комнату, но Пит прекрасно понимал, что он имел в виду нечто большее, чем просто дом.       — Разве это не должен быть ее выбор?       Хеймитч не ответил, его взгляд был прикован к янтарной жидкости в бокале, как будто в ней скрывался ответ, который он никак не мог найти. Когда Пит развернулся, чтобы уйти, голос Хеймитча задержал его у двери.       — Ей лучше вернуться, — сказал он, хотя, казалось, потребовались большие усилия, чтобы выдавить из себя эти слова. — Ей не нужно связываться со всем этим… беспорядком.       — Может быть, — тихо ответил Пит, — это именно то, что ей нужно. ***       Стук в их дверь раздался ровно в шесть часов. Китнисс, которая накрывала на стол, уделявшая слишком много внимания расположению столовых приборов, резко подняла голову.       — Я открою, — крикнул Пит, вытирая руки кухонным полотенцем.       На пороге стояла только Эффи, вся собранная и уверенная в себе, как и всегда, несмотря на утренние события. На ней было простое платье нежного лавандового оттенка, а макияж более сдержанный, чем накануне, как будто она старалась меньше привлекать к себе внимание.       — Добрый вечер, — произнесла она с натянутой улыбкой, которая не отразилась в ее глазах. В руках она сжимала небольшой сверток в тонкой бумаге. — Надеюсь, я не опоздала.       — Нет, как раз вовремя, — заверил ее Пит, пропуская внутрь. Его взгляд скользнул на пустую дорожку. — Хеймитча не будет?       Тень мелькнула на ее лице прежде, чем она ответила.       — Он передает свои извинения, — сказала Эффи, и ее голос прозвучал чересчур неестественно. — Что-то с гусями. Им нужно внимание.       Китнисс фыркнула.       — Его гусям нужно столько же внимания, сколько его трезвости.       Пит укоризненно посмотрел на нее через плечо, и Эффи натянуто улыбнулась, но сделала вид, что ничего не слышала.       — Я принесла десерт, — она протянула сверток. — Купила это в маленьком магазинчике в городе.       — Спасибо, Эффи. Это очень мило, — Пит взял сверток и проводил ее в столовую.       Ужин начался как-то неестественно. Китнисс, никогда не склонная к светской беседе, на вежливые расспросы Эффи об охоте и лесах отвечала односложно. Хотя она старалась сохранять самообладание, Пит заметил, что Эффи время от времени бросала взгляд в сторону дома Хеймитча.       Закончив с едой, он отложил вилку.       — Я только что вспомнил, — как бы невзначай заговорил он, — я оставил одну из печей включенной в пекарне. Я ненадолго отойду.       Не обращая внимания на ужас, промелькнувший на лице Китнисс, когда она осталась наедине с их сопровождающей, он схватил куртку и поспешил к выходу.       Пит нашел Хеймитча именно там, где и ожидал, — он сидел, развалившись в кресле, на заднем крыльце дома, с бутылкой в руке, и смотрел на свой неухоженный двор. Гуси тихо галдели в своем загоне, устраиваясь спать.       — Так и знал, что найду тебя здесь, — вместо приветствия произнес Пит, даже не пытаясь скрыться.       — Уходи, парень, — проворчал Хеймитч, не отрывая взгляда от гусей.       Не обращая внимания на него, Пит опустился на стул напротив.       — У нас ужин дома. С Эффи. Помнишь?       — Я занят.       — Да, я вижу, — фыркнул Пит, глядя на бутылку. — Очень важное дело.       Раздавшийся смех в ответ был глухим и горьким.       — Чего ты хочешь, малыш?       — Я хочу, чтобы ты пришел на ужин вместо того, чтобы сидеть здесь и напиваться в одиночестве.       — Не дождешься.       — Она уезжает завтра.       — Вот и отлично, — буркнул Хеймитч, хотя в его голос не было злости. Он сделал еще один большой глоток из бутылки. — Так будет лучше, — продолжал ворчать он уже без всякой уверенности. — Ей здесь не место.       Он был слишком пьян, чтобы вспомнить, что они уже говорили об этом. Хорошо.       — Тогда, где же ей место? — спросил Пит.       Вопрос, прозвучавший двусмысленно, повис в воздухе. Хеймитч ответил не сразу. Пальцы крепче сжали горлышко бутылки.       — Она из Капитолия, — выдохнул он наконец, будто это всё объясняло.       — Она была из Капитолия, — мягко поправил Пит. — Точно так же, как ты был пьяницей всего дистрикта. Как я был похищенным. Как Китнисс была сойкой-пересмешницей. Это все — часть нас, но это далеко не определяет, кто мы.       Хеймитч бросил на него взгляд, в котором было раздражение с чем-то еще, похожим на слабость.       — Когда ты успел стать таким чертовски мудрым?       — Я думаю, это всё последствия лечения, — улыбнувшись уголками губ, ответил Пит. Хеймитч фыркнул.       — Она не обретет здесь покой, — заговорил он мягче.       — Возможно, покой — это не то, что она ищет, — предположил Пит.       Хеймитч промолчал, но Пит практически разглядел, какая внутренняя борьба сейчас была у него.       — Поезд отправляется завтра в восемь утра, — сказал Пит, поднимаясь с места. — Просто чтоб ты знал.       Он оставил Хеймитча на крыльце, надеясь, что сказал и сделал достаточно. Вернувшись домой, он обнаружил Китнисс и Эффи, молча сидящих за столом, а их тарелки были наполовину пусты. Напряжение между ними можно ощутить в воздухе.       — С твоей пекарней всё в порядке? — тут же спросила Эффи, тщательно контролируя себя, но глаза выдавали тревогу. Она знала, что он солгал.       Пит поколебался лишь мгновение, прежде чем кивнуть.       — Всё хорошо.       Остаток ужина пролетел незаметно. Эффи отказалась от кофе после десерта, сославшись на ранний поезд, и встала, направляясь к выходу. На крыльце она крепко обняла Пита.       — Берегите друг друга, — прошептала Эффи, и он с нежной улыбкой кивнул.       Она расправила плечи и ушла. ***       Уже далеко за полночь он внезапно проснулся от того, что сердце бешено колотилось из-за приснившегося кошмара, который уже не мог вспомнить. Китнисс беспокойно спала рядом. Она хмурила лоб даже во сне. Пит тихо выскользнул из кровати и спустился на кухню.       Ночь была ясной, полумесяц отбрасывал серебристый свет на дома Деревни Победителей. Когда он остановился у окна, потягивая воду из стакана, вдруг его внимание привлекло движение перед домом Хеймитча. Две фигуры сидели рядом на старых качелях, которые стояли здесь еще до революции. Даже в тусклом лунном свете он смог различить стройную фигуру Эффи, прижавшуюся к Хеймитчу. Ее голова покоилась у него на плече. Хеймитч обнимал ее рукой, а подбородком уткнулся в ее макушку, и качели плавно описывали дугу.       Они не разговаривали. По крайней мере, Пит не мог этого слышать. Они просто сидели рядом, два разбитых человека, которые в ночной тишине пытались найти общий язык. Сердце сжалось в груди. В этой сцене было что-то настолько интимное, что не позволено видеть никому. Он стал невольным свидетелем их уютного молчания, того, как ее рука лежала на его колене, как его пальцы рассеянно выводили узоры на ее плече.       Пока Пит смотрел на них, Хеймитч слегка склонил голову, что-то говоря. В ответ Эффи прижалась к нему еще теснее, подняв лицо. Нежность в этом жесте была так велика, что Пит не поверил бы, если бы не увидел это собственными глазами. Они, безусловно, не самая лучшая пара. Он, беспутный пьяница, чья жизнь полна боли, запечатленной в каждой морщине на его лица. Она, женщина, которая когда-то олицетворяла все то, что он презирал, но которая каким-то образом стала неотъемлемой частью его мира. Разные во всех смыслах, но в то же время как-то гармонично сочетающиеся друг с другом.       Мягкая улыбка тронула губы Пита, когда он поставил стакан и направился обратно в спальню.       Утром поезд, отправлявшийся по расписанию в Капитолий, уезжал без одного пассажира.       Конечно, проблемы будут. Мнение людей не изменится за одну ночь. Но Пит, забираясь обратно в постель к Китнисс, знал, что есть вещи, ради которых стоит жить.