Почти

Карина, Линч и Джон вышли из автомобиля, которая выглядела как воплощение дороговизны и статуса. Хромированный блеск, мягкий гул мотора, аромат новой кожи внутри. Перед ними раскинулся аэропорт — частный терминал, чистый, почти стерильный, с несколькими персональными самолётами на фоне белесого неба. Линч сощурился, глядя на фасад. — Слушай, Карина… Зачем нам сюда? Она оглянулась через плечо, уверенно поправив ворот пальто: — На машине туда ехать часов тридцать. Пешком — вообще умрём. Так что лучше — на самолёте. И пошла вперёд, не дожидаясь ответа. Каблуки ровно и ритмично стучали по плитке. Джон криво усмехнулся, глядя ей вслед, и тихо сказал другу: — Вот оно, Линч. Когда у тебя есть деньги… Карина, услышав это, не обернулась — но тонко, едва заметно усмехнулась уголком губ. Ни один из мужчин этого не заметил. Линч чуть поморщился от замечания Джона. Не сказал ничего, только на секунду задержал взгляд на их сопровождении — и, как бы неохотно, пошёл следом. Личный самолёт Карины ждал их уже на полосе — небольшой, но роскошный. Глянцевый корпус отблескивал в мягком предвечернем свете. Воздух пах авиационным топливом, металлом и чем-то холодным, как будто само небо ещё не прогрелось. Их встретили с должным почтением: пилот — в чистой форме, с лёгким кивком головы, бортпроводница с безупречной осанкой. По трапу они поднялись внутрь — всё было сдержанно-дорого: кожа сидений цвета кофе с молоком, приглушённое освещение, тонкий запах древесного масла и чего-то дорогого, неуловимого. Как только они уселись, двигатели мягко загудели, разгоняя тишину — самолёт тронулся. Джон всё время оглядывался — то в иллюминатор, то на отделку, будто не мог поверить, что вообще здесь оказался. Карина смотрела на него с лёгким раздражением, скрестив ноги и положив руку на подлокотник. В её взгляде скользнуло что-то острое, как кончик шпильки. Но внезапно она уловила взгляд Линча. Он сидел чуть поодаль и просто смотрел, немного нахмурено. Словно пытался понять её — или почувствовал что-то. Карина смягчилась. Черты лица расслабились, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то похожее на смущение. Она отвела взгляд — будто её поймали за чем-то личным. Линч заговорил: — Ладно. Может, для начала расскажешь, что именно происходит в твоём бизнес-центре? Карина моргнула, словно возвращаясь из мыслей. — Что?.. — переспросила она, не сразу сообразив. И тут её взгляд упал на камеру — ту самую, что она подарила ему. Маленькая, чёрная, с логотипом на корпусе, направленная ровно на неё. Лампочка горела — запись шла. Она автоматически выпрямилась в кресле, грациозно поправила волосы, и голос её стал чище, отточеннее — деловой, контролирующий ситуацию: — Как я и говорила. В одном из моих бизнес-центров начали происходить… странности. Люди жалуются на звуки — в основном ночью. Резкий холод в помещениях без видимой причины. Камеры видеонаблюдения то глушатся, то искажают изображение. Она сделала паузу, будто подбирая нужные слова. — Буквально два дня назад кто-то… или что-то… оставило на стене знаки. Я, конечно, не специалист, но даже мои охранники сказали, что это не похоже на обычный вандализм. Линч слегка кивнул. — Ясно… Он опустил взгляд и как будто задумался. Пальцы чуть постучали по колену, и взгляд его затуманился — характерный знак, что он что-то мысленно собирает воедино. Карина на секунду застыла. Словно всё в ней напряглось в ожидании. Она всматривалась в его лицо — и мысленно молилась: «Смотри только на меня… Только на меня… Не отворачивайся…» Почти в тот самый момент, как тишина повисла в салоне, к ним подошла стюардесса. Она слегка наклонилась, мягко улыбнулась: — Простите за беспокойство. Желаем ли вы чего-нибудь? Напитки? Закуски? Карина взглянула на неё — и в голове моментально родился план. В её глазах что-то мелькнуло: холодная деловитость, смешанная с тонкой, почти невидимой игрой. — Да, пожалуй, — кивнула она с вежливой полуулыбкой. — Можем пройти на секунду? Стюардесса заморгала, явно не ожидая подобного. Карина уже поднялась, плавно, уверенно, и жестом пригласила её за собой — в сторону кухни, ближе к хвосту самолёта. Девушка, растерянно кивнув, послушно пошла за ней, не решаясь задать вопросов. — Что она делает? — пробормотал Джон, приподняв бровь, когда они обе скрылись за перегородкой. — Понятия не имею, — сухо ответил Линч, глядя им вслед. Он опёрся локтём на подлокотник, поигрывая пальцами у подбородка. — Ну что думаешь? — продолжил Джон, когда остались одни. — Нас опять ввязали в какую-то чертовщину? Линч тяжело выдохнул, не отводя взгляда от закрытой двери: — Похоже. Холод, искажения на камерах, странные символы… Всё слишком типично, чтобы быть совпадением. — Она не врёт? — Джон понизил голос, качнув подбородком в сторону, где скрылась Карина. Линч на секунду задумался. Пальцы сжались на подлокотнике, и он сказал: — Не думаю… она может приукрашивать. Но боится она — по-настоящему. Значит, что-то там действительно не так. Он перевёл взгляд на Джона, чуть хмурясь: — Только вот я не уверен, чего она боится больше — призраков… или потерять контроль. — Звучит как начало интересного приключения, — хмыкнул Джон, — если нас, конечно, не разорвёт по пути. Они оба переглянулись. Линч чуть усмехнулся — сухо, коротко, но в глазах мелькнула искра. — Ну, будет повод проверить, кто тут настоящий журналист… а кто просто любит эффектные выходы. К ним медленно подошла Карина. Её шаги были неспешны, плавны — как у хищницы, уверенной в своей охоте. В руках — изящный поднос, на нём аккуратно стояли три бокала, высокий графин с янтарной жидкостью, пара кубиков льда в кристальной пиале и маленькая чаша с виноградом. Свет из окон личного самолёта скользил по стеклянным бокалам, преломляясь в мягком золотистом блеске напитков. Двигатели глухо шумели где-то внизу, наполняя салон ровным, едва уловимым гулом. За окнами — только небо, чистое и глубокое, словно бесконечность. Карина поставила поднос на стол между ними, пальцами точно расставляя бокалы. — Немного для настроения. — Голос её был гладким, тёплым. Она села, закинув ногу на ногу, и едва заметно поправила волосы за ухом. Линч склонил голову, разглядывая бокал с лёгкой настороженностью. — Алкоголь? — Совсем чуть-чуть, — Карина посмотрела на него из-под длинных ресниц, уголки губ слегка приподнялись. — Больше для вкуса, чем для эффекта. Обещаю, ты не упадёшь с кресла. Джон хмыкнул, уже отпив из своего бокала: — Я только за. Вдруг это будет наш последний тост — лучше отметить стильно. Линч вздохнул, взял бокал, понюхал. Пряный, терпкий запах, с ноткой вишни и корицы. Тёплый, но лёгкий. — Ладно, — сказал он наконец. — Уверена, тебе понравится. — Карина говорила мягко, но в глазах у неё что-то мелькнуло — тонкая искра контроля, как у кукловода, проверяющего, насколько податлива его марионетка. Линч сделал осторожный глоток. Напиток оказался неожиданно мягким, с чуть уловимой сладостью и лёгким теплом, что расползалось по горлу. Он моргнул, откинулся в кресло. Карина не сводила с него взгляда, слегка наклонив голову, будто оценивая каждую его реакцию. В её глазах — нечто хищное, почти игривое. Пальцы медленно обвивали ножку её бокала.

***

Сквозь приоткрытое окно сочился тёплый дневной свет, лениво растекавшийся по полу, стенам и краю кровати, где, будто брошенный ветром, валялся Линч. Его грудь медленно поднималась и опускалась, изредка прерываемая лёгким, почти детским мычанием. Он спал крепко, не шелохнувшись, словно весь день снаружи был чем-то далеким, нереальным. Скрипнула дверь. Карина вошла бесшумно, словно тень. Лёгкий аромат её духов остался в воздухе, как шлейф напоминания о чём-то тёплом, дерзком и опасном. Она ненадолго замерла у порога, сложив руки за спиной, и оценивающе посмотрела на Линча. Улыбнулась — то ли с интересом, то ли с хищной нежностью. Она подошла ближе, присела рядом, позволив своим пальцам скользнуть по его щеке. Он не проснулся, только что-то тихо пробормотал, едва слышно. — Эх, Линч, — прошептала Карина, наклоняясь ближе к его лицу. — Может, и ради вкуса... но всё же это алкоголь. Она прищурилась, изучая его расслабленные черты. — Хоть и со снотворным, — добавила она с лёгкой усмешкой. Аккуратно, почти игриво, она опустила палец к его белой футболке и чуть приподняла её край, обнажив участок кожи. Затем медленно склонилась и начала оставлять едва уловимые, влажные поцелуи вдоль его шеи — один, другой, третий, ещё ниже. И тут — движение. Линч медленно открыл глаза. Зрачки в полусне, взгляд расфокусирован, но цепляется за макушку Карины. — Карина... — хрипло, с усилием, как будто имя само вырывалось из сна. Она подняла взгляд, встретилась с ним глазами. Он медленно поднял руку и коснулся её лица. Карина подалась навстречу, взяла ладонь и прижала к своей щеке. В её глазах — затянутая пауза, ожидание, игра, предвкушение. И вдруг — всё перевернулось. Теперь она на спине, а Линч нависает над ней, опираясь на руки. Его дыхание — тяжёлое, грудь резко поднимается, будто он сражается не с ней, а с невидимыми силами внутри себя. Карина не отводит взгляда, медленно расстёгивает пуговицу за пуговицей на своей рубашке. Но в следующее мгновение Линч резко теряет опору и с шумом падает на её грудь. Карина в шоке замирает, пауза. Он не двигается, только потом она понимает: он снова заснул. Снотворное, как волна, утянуло его назад. — Ещё бы чуть-чуть… — прошептала она разочарованно, но с лёгкой улыбкой. Обняла его, нежно, как будто не хотела разбудить, и прикрыла глаза. В комнате стало тихо. Только часы на стене тикали в такт их размеренному дыханию.