Часть 1

На стене отразились тени крадущихся по ночному Хогвартсу слизеринцев. Тени были словно карикатурами, отражающими всю дурость обладателей зелёных галстуков. «Змейки» задумали совершенно безобидную шутку ещё две недели назад, и им пришлось отказаться от посещения долгожданной вечеринки ради того, чтобы воплотить её в жизнь именно в этот особенный день, который показался им знаковым. Они считали, что это того стоило: шляться по Хогвартсу после отбоя вместо престижной тусовки. Тео и Блейз придумали ну очень глупое и банальное развлечение, в котором, по плану, должна была участвовать Луна Лавгуд с факультета Когтевран. Они собирались подкинуть ей записку о том, что влюблены в неё и оставить загадочные подписи — первые буквы их имен. По тому же «продуманному» плану Луна должна повестись на послание и весь день бегать и искать их. В конце они расскажут ей о том, что все это было шуткой, и она зря тратила свои драгоценные силы, ведь на дворе день дурака, а во время войны даже Слизеринцам требуется отдых и развлечение. Их план начал трещать по швам еще тогда, когда они не обнаружили Луну в коридорах, в которых, как они знали, она обычно бывала. Но, как любые «заправские» шутники, они не сдались и, используя заклинание, отвлекающее внимание, пробрались за учеником Когтеврана в гостиную Лавгуд. К их разочарованию и там её не было. Но они не привыкли сдаваться и не хотели пускать на смарку тот план, который вынашивали две недели. В конце-концов, они отказались ради какой-то сумасшедшей от «Slytherin party», на которую было сложно попасть даже самим змейкам. Тео и Блейз не могли сказать, чем им помешала Луна, однако, что поделать, жизнь такова, что мы порой не задумываемся над своими поступками и их причинами, а потом жалеем. Жалеем тогда, когда бывает уже поздно. Когда понимаем, что даже если не учитывать чистокровное происхождение, с людьми не от мира сего связываться не стоит — себе дороже. Бедные слизеринцы уже совсем устали, были выдохшиеся и почти были готовы отказаться от своего плана, но вдруг удача решила улыбнуться им (в кои-то веки!): Луна Лавгуд шла им прямо навстречу собственной персоной. Они уже забыли, что их изначальной целью было подкинуть ей «признание в любви». Они подкорректировали план и, как только попали в поле её зрения, бухнулись на колени, начиная говорить красивые слова о своей любви к ней (что выставляло дураками скорее их, но они устали…). Позднее они не смогли бы сказать, что так на них повлияло: зелье, магия или обычная усталость, но они однозначно были рады тому исходу, который был неизбежным и счастливым. Луна всегда была немного странной, наивной и доброй (по мнению некоторых недалеких личностей, коими являлся практически весь Хогвартс) так что псевдо-признание нисколько не напугало ее, а умилило и растрогало, опять же не могу утверждать точно, что это была не маска — все-таки, Когтевран — факультет умных. С детства отец учил её быть хорошей и уметь делится, так что она, не долго думая, решила подарить свою любовь обоим своим воздыхателям. И ее не волновал тот факт, что они в ужасе убежали от неё, как только она чарующим голосом пообещала быть с ними. И она была счастлива, и готова была дарить счастье всему миру. Чего не скажешь о Блейзе и Тео, которым вполне хватало общества друг друга до той ужасной идеи, которая ни с того, ни с сего пришла в их проблемные головы. А правда ли идея, которая была такой навязчивой, не подходящей под их характеры и мировоззрение, была той, до которой они додумались сами? Правда ли не была аккуратно вправлена в их сознание или подкинута кем-то, кто выдаёт её за их изобретение? Этого мы никогда не узнаем, однако последствия необдуманного хорошенько решения я все же освещу. Итак, начнем с того, что Луна ни в коем случае не забыла о том, что произошло ночью в день дурака. Наоборот, она даже записала событие в своем дневнике, хотя в этом как раз ничего странного не было, ведь она каждый день писала в него и заполняла не по одной странице. Лавгуд отдавала себе отчёт в том, что каждый может взять любой из её горы дневников и легко прочитать все её здравые мысли, которыми она не считала нужным делиться с окружающими, предпочитая разговаривать намёками и загадками, будто была внучкой Дамблдора (хотя, кто знает, в чистокровном мире, хотя Альбус не совсем такой, все возможно), могут легко прочесть и использовать против неё. Именно поэтому каждый дневник был ею с любовью зачарован рунами, использующимися в магии крови, которая хоть и была запрещена, использоваться не перестала, а особенно в таком провидческом роду, как Лавгуды. Магия крови была частью их дара, так что они не могли отказаться от неё, не разгневав Мать Магию. Кстати, на дневниках Луна не остановилась. Она зачаровала также все свои вещи и сундук, и благодаря этому он был неприкосновенным, а вещи она всегда могла найти. Не стоило выходить из образа. Она многим ему обязана. Луна трансфигурировала свечу из ненужного пера, зажгла огонь, движением палочки и невербальным приказом и поставила на парящий подсвечник, на котором тренировала концентрацию. Если он упадет, ей будет, что терять: загорится её кровать, и она не успеет среагировать и может сгореть заживо и других учеников спалить. «01.04.1995 Дорогой Дневник, рада приветствовать тебя снова в этот чудесный день. Я ещё ничего тебе сегодня не рассказывала — огромное упущение. Я надеюсь, ты простишь меня, ведь я действительно напишу интересные новости. Итак, начну с начала дня (он правда был совершенно обычным и все интересности начнутся скорее ночью, чем днём, но я не хотела бы прерывать традицию…). Я проснулась часов в восемь и, умывшись и одевшись, отправилась на завтрак. Я рада, что он начинается рано и идёт целых два часа. Мой организм сумасшедший, более сумасшедший, чем я сама! Так что я встаю то в пять, то в десять. Я, конечно, утрирую, но не жалуюсь, ведь моя жизнь прекрасна, вокруг столько всего хорошего, нужно просто разглядеть. Ладно, не буду скармливать тебе эти сказки — излишки образа наедине с собой — не вариант. На самом деле, вокруг меня ничего не хорошо. Идёт война, мой отец — издатель, который пишет правду. Он не боится, но я — да. Его легко могут обезвредить. С одной стороны я его понимаю — ему главное моя безопасность, я бы тоже не волновалась из-за своей смерти. Но с другой — мне безумно страшно и иногда мне снятся кошмары. Я опять отвлеклась, и теперь я точно должна расскзать о событиях ночи, ведь день действительно был обычным — наполненный уроками и общением с плохо настроенными ко мне одногруппниками. Я действительно удивлена, что на факультете Воронов, куда все пришли прежде всего из-за знаний, у кого-то находится время на то, чтобы обижать меня. Я всегда считала, что все здесь — одиночки, и им нет дела до чужого состояния. Я ошибалась. Что же, после первого издевательства я сделала выводы, так что теперь они меня не задевают, не переживай, Дневник. Точно, ночь. Сегодня я выбралась в библиотеку. На «Slytherin party» меня, конечно, никто не приглашал, так что делать было больше нечего, уроки я сделала, а друзей, как ты понял, нет. Тем временем, пока я наслаждалась уединением, соответствуя, надеюсь, характеру ученика Когтеврана, меня искали два слизеринца. Мммм, Тео и Блейз. О да, я знаю, они подосланы своими родителями, что не смогли договориться с моим отцом о тройной помолвке. Да, отец им отказал — таким великим лордам, которые, кроме денег и Волдемортовой метки, ничего предложить не могут. Папа сказал, что если Забини и Нотт действительно мне понравятся (да, двое, ведь я, как говорят и портреты, и домовики, и отец, очень сильна и мне нужен сильный якорь. Маму вот удержать не смогли, но отца я не виню), он разрешит вступить в брак с ними. Но только при моём желании. Что же, они, кажется, смешные. Будет забавно посмотреть на то, как они будут бегать от меня и все равно, в конечном итоге, останутся со мной. Может, немного странно, но я ведь и есть «деревенская сумасшедшая, это моя работа» — как говорила одна знакомая старушка.» *** Малфои всегда добиваются своего, а в крови Лавгудов есть их частичка. Будучи Малфой на четверть, она залезла в души слизеринцев и покорила их. Блейз и Тео были близки и без Полумны. Они не встречались, потому что родители не простили бы им этого, но они пользовались тем, что о их встречах могли бы узнать, а вот о том, в какой кровати они спят — нет, даже при сильном желании и усилиях. Нотт осознал свои чувства к Забини курсе на третьем, тогда, когда они даже не общались. Он даже не понял, как и почему это произошло. Просто в какой-то момент, как по велению судьбы, он начал подмечать некоторые детали поведения итальянца, засматриваться на его темные-темные глаза, оценивать, как они смотрелись бы вместе. Однажды он решился к нему подойти, понимая, что идея заведомо обречена на провал: их семьи не допустят отсутствия наследников. Но провала не произошло. Блейз принял его дружбу, но стал кем-то ближе и не парнем одновременно. Они держались за руки, когда никто не видел, спали друг с другом в одной кровати, обнимались при каждой встрече и даже парочку раз поцеловались. Хотя, все это было во время игр. Луна влезла в их жизнь внезапно. Точнее, они сами ее затащили или их родители заставили их затащить её в их жизнь, руководствуясь своими взрослыми целями, возможно, связанными с политикой. Наверняка, Волан-де-Морт мог приказать своим слугам свести детей с дочерью Лавгуда, преследуя сразу две цели: обезвредить газету и заполучить провидца в свои ряды. Жаль, что у Ксенофилиуса он был развит очень слабо. Развитие между ними отношений — между когтевранкой, которую многие пытаются обижать и считают, что у них получается, и двумя влюблёнными, но не имеющим право быть вместе слизеринцами — весьма абсурдная идея. Но что в жизни Луны Лавгуд не абсурдно? Ни-че-го. И это потрясающе! А как к этому отнеслись Блейз и Тео? Они приняли в свою настоящую семью ещё одного человека, научились чувствовать любовь к девушке и ухаживать за ней, стали лучше, благодаря её мировоззрению и очень переживали за неё. Однако ничего большего, чем платонической любви между ними не случилось бы, если бы трем родам не нужны были наследники. Но с этим они справились за одни единственный раз, хотя это уже другая история.