без названия

      Я уже ненавидел это место.       Каждый кто был сейчас в этой тёмной комнате, с одной лишь миской супа, ненавидел это место. Смотря голодными и уставшими глазами на еду, Нин Инъин схватилась за голову. Она молча посмотрела на всех, в глазах её читалась мольба. Мин Фань вскочил из-за стола и застыл в недовольной гримасе, выражая все эмоции в одном надломе бровей. Он сжал кулаки, готовый отбить у нас эту миску, для Инъин. Юэ закрыл глаза и кажется заплакал, мне было не до этого. Мне вообще было не до этого.       Он дал одну тарелку, разделить на всех её нельзя было. Девушка схватила её двумя руками и влила в себя, зажмурив глаза. Как только содержимое попало в горло, она откинула чашку и закашлялась. Горячий, уже кипящий суп влился по пищеводу в её желудок, и она скрутившись упала на землю. К Нин Инъин сразу же подбежал Мин Фань, пытаясь помочь хоть чем-то. Но эти нелепые попытки были жалки. Он ничем ей не помог и она лежала так ещё час? Два? Мы забыли ход времени. Он опять издевался над нами, снова показывал своё превосходство.       Мы не могли говорить, лишь открывать рот, издавая странные хрипы и стоны. Когда Мин Фань повернулся ко мне, и открыв рот, прохрипел, я отвернулся. Встав из-за теперь пустого стола, опираясь на здоровую ногу, Шэнь Цзю хромал в сторону одной из сотен дверей. Юэ Цинъюань поднял девушку на руки и понёс следом. Каждому здесь досталось довольно хорошо, пусть кто-то до сих пор скрывал это и пытался оставаться благородным и "чистым".       Следующая комната была темнее предыдущей, все сильно измотались от этого странного чувства чужого присутствия. Устав, Юэ опустил на пол Инъин, стараясь передохнуть. Все присутствующие старались не злиться на неё, каждый был ужасно голоден. Каждый хотел ту чашку супа, даже будь она раскалённой лавой. В этой пустой и тёмной комнате решили сделать перерыв. Юэ с громким выдохом лёг на холодный пол рядом с сидящим Шэнем. Нин Инъин заснула в объятьях Мин Фаня, что не мог сомкнуть глаз уже которые сутки. Повисла гробовая тишина.       Дорога до этой комнате заняла невероятное количество времени, идти дальше становилось труднее, от этого и интереснее ЕМУ. Перед сном Юэ всегда прокручивал в голове одну и ту же историю, стараясь отследить как сильно страдает его разум. С каждым разом рассказ становился меньше и суше, оставались лишь факты.       " После восхождения Ло Бингэ на пост нового Священного Демонического императора он начал войну против мира заклинателей, желая уничтожить тех, кто сломал его. После полного уничтожения людей, сошедший с ума полукровка решил выжечь свою человеческую часть и запечатал её. Туда же он запечатал четверых оставшихся заклинателей, обрекая их на вечные испытания и муки себе на потеху и ради мести."       В комнате появился писк, сначала тихий, потом он стал приближаться и становиться громче. Привыкшие глаза трех не спавших мужчин увидели жирную грязную крысу, что подползла к моей ноге, принюхиваясь. Крыс тут никогда не было. Всё тут контролируется разумом Ло Бингэ, поэтому ничего не появлялось просто так. Это была либо пища, либо новая напасть. Я повредил ногу ещё в самом начале, глупая, ужасно глупая идея была выбраться. Я упал, больно и сильно. С тех пор нога не заживает, сочиться кровью и болит. Перевязку из куска одежды я не менял, она намертво присохла к ноге и пропахла кровью и гноем. И крыса явно хотела эту ногу...       Юэ Цзинъюань и Мин Фань увидели лишь как Шэнь хватает рукой крысу, оттаскивая от своей ноги и тянет к лицу. Он без капли раздумий вгрызается в неё, не обращая внимания на свидетелей. Мин Фаня начинает тошнить и он спешит отвернутся, Юэ вздыхает и отказывается от протянутого куска крысы. Эти двое ещё не поняли, еду тут не выбирают. Тут ничего больше не выбирают.       Я, живший на улице, выживавший в трущобах, откинул все нормы как только оказался здесь. Пока эти слабаки будут строить из себя гордых заклинателей, пока будут падать в обморок от вида сгнившего мяса, они сдохнут. Выживает не сильнейший, а приспособившийся. Ло Бингэ запомнил меня напыщенным и утончённым ублюдком? Ему ужасно нравиться смотреть как я веду себя сейчас. Ну и пусть, мне же проще. Мне же легче.       Импровизированный ужин пошел на пользу и я отключился моментально. Проснулся от женского прикосновения, такое случалось невероятно часто. Нин Инъин было нас всех очень "жалко". Как бы сильно я не любил её, сейчас её лицемерие меня душило. Она стала старше, выросла, обрела семью, но в душе осталась неосознанной девчонкой. Каждое утро она гладила меня по лицу, рукам и голове, но вся её "любовь" кончалась на намёке помочь с раной. Она брезгливо отворачивалась. Сейчас же она встала рядом, указывая нам идти вперёд. И мы пошли.       Ло Бингэ знатно подпортил нам жизнь здесь. Мин Фань потерял сон от слова совсем, его мучили галлюцинации, шёпот в голове. Конечно это был шёпот демона. Нин Инъин кажется лишилась своей зрелости, так бы я это назвал. Она опустилась на уровень школьницы, она стала ужасно инфантильной. И за что готов сказать этому ублюдку спасибо так за то, что лишил нас возможности говорить. Не вытерпел бы её голоса. Юэ Цзинъюань остался таким же как и был, только вот Бингэ стёр из его памяти всю жизнь до заклинательства, стёр из неё Сяо Цзю, а вместе с ним смысл жизни. Юэ часто смотрел зависая в одну точку и думал. Ему явно было тяжело и он не понимал, что с ним происходит. Я остался единственным адекватным из этой компании, лишь гниющая нога и разбитое ядро портили мою жизнь. Я чувствовал только боль.       Я сидел здесь потому, что создал этого монстра. Посадил в его сердце это семя мести и злобы. Но эта тварь не то что его поглотила, она разрослась охватив всё. Нин Инъин предала его и отвергла его чувства, она была моей любимой ученицей и он завидовал. Мин Фан издевался над ним всё время обучения, увел возлюбленную, был моим любимцем. Юэ Цзинъюань... Он тут не за свои грехи, а чтобы сделать моё прибывание здесь адом полным недопонимания и ненависти. Но мне уже давно плевать, а он до сих пор страдает, кретин.       Попадались и комнаты полные свитков, книг. Но на каждой странице было написано одно, мы проверили.       " НЕНАВИЖУ. ПОЗВОЛЬТЕ МНЕ СКАЗАТЬ ВАМ, НАСКОЛЬКО Я ВОЗНЕНАВИДЕЛ ВАС С ТЕХ ПОР, КАК Я ПРОДОЛЖИЛ ЖИТЬ. Я ПРОВЕЛ В АДУ 78 840 ЧАСОВ. ЕСЛИ СЛОВО "НЕНАВИЖУ" НАЧЕРТАТЬ НА КАЖДОЙ МИНУТЕ, ЧТО Я МУЧИЛСЯ, ТО ЭТО НЕ ВЫРАЗИТ И МАЛУЮ ДОЛИ ТОЙ НЕНАВИСТИ, КОТОРУЮ ИСПЫТЫВАЮ Я В ДАННЫЙ МИГ ПО ОТНОШЕНИЮ К ВАМ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ."    В словах Ло Бингэ была легкость и ужасающая холодность лезвия меча, рассекающего глазное яблоко.    В словах Ло Бингэ бурлила ненависть, заливающая мои легкие мокротой, чтобы утопить меня изнутри.    В словах Ло Бингэ я слышал визг младенца, упавшего под копыта кареты.    В словах Ло Бингэ я чувствовал вкус червивой свинины. Ло Бингэ прикоснулся ко всему, что подлежало прикосновению, и на досуге изобретал новые способы воздействия на мой мозг.       Мы продолжали бесцельно идти в комнаты. Какие-то были пустыми, какие-то нет, как та с миской или первые две с лестницами. Их я запомнил прекрасно. Большие яркие и просторные комнаты, соединённые лестницами. Они дарили надежду. Но почему-то ни одна тварь не посмела полезть туда вместо меня. Как же долго я летел, как больно упал о каменный пол, как быстро он захохотал увидев это. Ему было смешно. Ему всегда смешно.       Шли больше в поисках еды. Всё время нахождения здесь голод был верным спутником всех. Даже у Инъин урчал живот, учитывая, что Мин Фань был готов драться для неё за еду даже с нами. Он явно окончательно повернулся на ней. Комната представшая перед нами наконец-то была светлой.       По середине стоял он. В ученических светлых одеждах, собранными в хвост кудрявыми волосами. Светлый, чистый, невинный, яркий, мягкий, святой. В голове вспыхнула идея. Задушить гада. Подойти в плотную, слегка нагнуться и схватить его за шею, свернуть её, нет, душить, долго, мучительно... Я двинулся, но Юэ одёрнул меня. На лице юноши выступили слёзы, он зарыдал. Мне стало гадко, желудок скрутило и я не выдержал, вырвав чуть отходя. Инъин тоже заплакала, прижимая невинную человеческую часть Ло Бингэ к себе, гладя его по кудрявым волосам.       Юноша расплылся в ухмылке. Я закричал от ужаса, впервые за долгое время издав крик. Ло Бингэ любит издеваться над нами.