Не святыня какая...

      Эльдар — прекрасные, возвышенные создания, правившие галактикой, певшие песни скорби, ещё когда предки людей только выползали из морских глубин Святой Терры, выиграли Войну на Небесах, их оружие и техника компактны и изящны, их души полны скорби, их внешность возвышенна на фоне грубых, примитивных и фанатичных мон-кай. По крайней мере Ирлиэт неустанно об этом напоминала каждому на корабле Вольной Торговки если не словами, то всем своим видом. А та в свою очередь не упускала возможности подметить, что на задранный нос изгоя Лорд-Капитан при случае повесит свою комиссарскую фуражку…       Это, однако, не мешало дщери Азуриана бродить по всему флагману, бесцеремонно и бессовестно, безапелляционно и без спроса вторгаться в чужие пространства, по её собственным словам, для изучения культуры и мироустройства мон-кей и понимания их логики, мотивов. Это нисколько не оправдывало зазнайства рейнджера и член Святого Ордоса если не самолично, то через доверенных лиц, старался приглядывать за мерзким ксеносом, особенно когда та ошивалась вокруг будущей наследницы династии. Впрочем, человеческий организм во многом уступает организму эльдар, а потому пришелица без труда уходила от слежки, иной раз интуитивно, даже её не замечая.       Вот и в этот раз, бесшумно ступая по бархатному ковру, Ланэвисс задержалась напротив портрета вступающей в право наследие фон Валанциус.       — Вместо того, чтобы заниматься самолюбованием, мон-кей следует чаще обращать свой взор на окружающий мир, — эльдар не могла не прокомментировать без преувеличения огромный, монументальный гобелен, растянутый в увенчанный печатями чистоты, черепами и цепями рамке с запечатлённой на нём Лавинией.       Не то что бы увековеченная на портрете женщина была ему рада — как только Теодора отправилась на Императоров суд, а покои сменили хозяйку, та попросила убрать портрет предшественницы и заменить его на что-то более скромное, всё ещё не привыкшая к чрезмерной свалившейся на неё роскоши. Данрок распорядился, и теперь на полотнище шагала вперёд, сквозь пылающие руины Лорд-Капитан с цепным мечом и инжекторным огнемётным пистолетом наперевес. Будущая наследница возмущалась этому портрету, требовала заменить, убрать, да только Янрис только руками разводил — положено по статусу Вольному Торговцу кичиться своим статусом, быть помпезным, напоказ, и новоявленная вольная торговка сдалась.       Тяжелый взгляд изумрудных очей с гобелена грозно буравил непрошенную гостью, с нотками негодования и осуждения. В общем-то, она и была, по сути своей, причиной, по которой ксенос заявилась в покои элантах в первую очередь, и уже во все остальные попытки понять её мироустройство.       Собственно, этого термина Ксанатоу удостоилась после мирного решения конфликта на Янусе, если не считать крови последовательницы Сай’лантреш, её нескольких демонеток, культистов, немногих мятежников, стольких же лоялистов и парочки местных сородичей изгоя. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы осознать — действия комиссарши были продиктованы вовсе не симпатией к ксеносам, не приведи Император. Люди и эльдар и раньше частенько объединялись против Архиврага — и так же часто последние элегантно разрывали союз путём предательства или удара в спину первых. Будущая владычица аграрного мира не желала жертвовать своими людьми ради призрачной возможности перебить горстку детей Азуриана, на смену которым придут новые. Эти свои, прикормленные…       То, что Лавиния не принялась первым делом голосить требование сокрушить и покарать ксеносов и палить из всех стволов, а пошла на переговоры, хоть и с весьма прагматичными целями, задело грани камня душ Ирлиэт — не каждый встречный ей мон-кей способен даже подумать о другом исходе, кроме кровопролития, не каждый ради мимолётного желания убить одного из её народа погубит миллионы представителей собственного вида.       По правде сказать, фон Валанциус была первой такой…       Кроме того, та однажды застала рыжую за медитацией и весьма терпеливо дождалась её окончания; хотя видения возможного будущего терзали нейроны головного мозга, как человек сначала докучает вопросами, потом ором, потом стреляет из своего громоздкого оружия в воздух, а на гневную отповедь коротко бросает:       — Мне пора.       И уходит восвояси…       Эльдар побродила по трофейной галерее, прошлась по кабинету лорд-капитана, заглянула в спальню — в рыжей голове зародилась идея понаблюдать за спящей элантах, в купель, полную плещущихся вод и лишённую своей хозяйки и вскоре нашла ту, что искала.       — Элантах, — требовательно воскликнула изгой, ворвавшись в помещение, — нам надо поговорить!       — Разве эльдар не учат своих детей, что врываться в чужие комнаты неприлично? — поинтересовалась у неё в ответ Лавиния.       — На моём мире-корабле все придерживались простой традиции — можешь ступать куда угодно, если того требует путь, — не изменяя своей надменности, следопыт говорила, словно объясняла самые базовые и само собой разумеющиеся понятные вещи маленькому ребёнку, — и лишь в святыни было не дозволено ступать каждому. Разве в этой комнате есть что-то святое, элантах?       — Более чем, — сухо отрезала Ксанатоу.       — Я так не думаю, — не согласилась с ней Ланевисс.       — Да неужели?! — в возмущении её собеседница скрестила руки на груди.       Ирлиэт обнаружила вольную торговку на странном троне, гораздо меньше капитанского и даже кресла в её кабинете, больше походящего на продолговатую чашу, к тому же почему-то с приспущенными штанами. Не то что бы анатомия людей и эльдар как-то радикально отличалась, без учёта определённых тонкостей, однако этот факт следопытка проигнорировала.       — Между прочим, я так-то занята… — Палец в перчатке задумчиво постучал по волевому подбородку, — по-научному выражаясь «актом дефекации»; надеюсь я доходчиво объясняю?       — Что постыдного или личного в этом акте? — от смены темы разговора эльдар почувствовала себя гораздо комфортнее.       — Ничего кроме того, что на моём корабле, на которым ты в статусе гостьи — неприлично… — женщина подалась чуть вперёд, обхватив руками колени, — те, кто не следуют этим правилам, слывут натурами извращёнными…       — Вот о чём и речь! — упорствовала в своём отрицании эльдар. — Это может смущать, стыдить, но никаких извращений.       Изумруд глаз комиссарши блеснул в хитром прищуре.       — Вот от таких суждений и родилось Слаанеш…       Больше, чем это в вольной торговце Ирлиэт раздражало её ехидство. Из углов отсеков, теней поворотов и массивных конструкций ксенос наблюдала за лорд-капитаном, обычно строгой, суровой, но справедливой ко всем, не делая скидки на чины и титулы. Однако стоило произойти чему-то, что ей не нравилось, как Лавиния принималась с ухмылочкой топить всех вокруг в потоке колкостей, сарказма, ехидностей…       — Впрочем, — наследница династии из нагрудного кармана шинели извлекла палочку лхо, зажав её между зубами, — раз тебя это не смущает, тогда ответь — куда же тогда тебя ведёт твой путь Изгоя, моя ненаглядная Ирлиэт?       Рыжие брови потянулись ко лбу в изумлении — оказывается, женщина умеет не просто слушать, но и запоминать речи ксеноса, возможно, в определённой степени считая ту своей поданной. Эпитет же дщерь Азуриана вполне устраивал — Лорд-Капитан строго-настрого приказала своим подчинённым, не из свиты, по крайней мере, не то, что косо — просто смотреть на «ручную ксено-зверушку», как называли ту за глаза некоторые из старших офицеров.       — Но разве весь твой мир заключён в этой крошечной металлической клетке, элантах? Твой корабль, эта комната — лишь пылинка в бесконечной пустоте… — Ксенос печально, очень слабо вздохнула. — Впрочем, хватит об этом. Я хочу поговорить с тобой… о нашем соглашении.       — А что с ним не так?       Пока изгой обдумывала ответ, её собеседница, не покидая «трона», потянулась к небольшому шкафчику с зеркально отполированной поверхностью и извлекла оттуда кристальную пепельницу, чтобы не пачкать пеплом одежду.       — Нам удалось найти некоторых детей Крудараха. Найти и засвидетельствовать их ужасную судьбу. — От воспоминаний о судьбе тех несчастных веки прикрыли глаза Ирлиэт наполовину, — я думаю, что каждый шаг, сделанный мной, чтобы узнать судьбу Крудахара, не приносит мне ничего, кроме гибели моим братьям и сёстрам. И всё же… я прошу тебя не останавливаться. С каждым циклом те, кто всё ещё скрывается во тьме космоса, приближаются к своей гибели… и безызвестности. Из всех мон-кей, которых я встречала… я думала, что ты — ты, элантах, сможешь понять меня и мою боль.       — Надо же, какое откровение… — Лорд-капитан подхватила пальцами фуражку и протёрла предплечьем лоб.       — Я не ошиблась, думая так, не так ли? — на мгновение грустная улыбка тронула лик изгоя, а в её голосе зазвенело мучительное сомнение. — Несмотря ни на что ты… старалась сдержать своё обещание. Даже если твой род любит уничтожать любую форму жизни, которую считает нежелательной.       — Считаешь, что я не сдержу слово? — Нахлобучив головной убор обратно, Лавиния недовольно сложила руки на груди.       — Какой смысл держать его перед ксеносом для мон-кей? — Изгой старалась держаться ровно, не выдавая своих эмоций.       — Что лучше по-твоему — прожить тысячелетия в бессилии что-либо исправить, или несколько сотен лет, возможно даже только одну, зная, что за это время способен не единожды изменить ход истории? — вдруг поинтересовалась фон Валанциус.       — Как смеешь ты обвинять нас в бессилии? — дщерь Азуриана едва совладала с эмоциями, — Твой век — лишь короткий вздох в сравнении с нашей вечностью! Тебе не хватит мудрости осознать наше величие!       — Зато мне хватит простой логики — твой род умирает. Медленно и верно, как тлеет эта палочка, — Лавиния демонстративно стряхнула пепел в хрусталь, — ваша рождаемость на критически низком уровне — спасибо господину ван Калоксу, за эту статистику; ваши корабли горят, миры колонизируют. А ваши тщетные попытки что-то изменить напоминают агонию смертника на костре — вот-вот, ещё немного, и получится вырваться… Ваши провидцы ослеплены мириадами вариантов возможного будущего, гоняясь за собственным хвостом и творя самосбывающиеся пророчества.       Воинов эльдар, неважно, аспектных или нет, учат над контролем, стойкостью — иначе бурный поток эмоций может привлечь Ту-что-Жаждет.       И Ланевисс с треском провалила это задание, не смогла концентрироваться, и кожа её перчаток со скрипом сжалась в кулаке. Как может знать эта смертная, это дитя в сравнении с ней, что испытывает её народ?       Знать, как знают это видящие. Знать, словно ей доводилось быть среди миров-кораблей, экзодитов, корсаров…       — Ты вот упомянула своих сородичей с Крудараха, вот объясни мне, что это была за выходка такая? — владычица династии сделала глубокую затяжку, — непомерное эго, не давшее им принять помощь от грязных мон-кей? Я передала им топливо, медикаменты, еду, ремонтные материалы из своих запасов — лишь для того, чтобы они убились об звезду! Я могла потратить эти ресурсы на своих людей, которым действительно они могли понадобиться!       Прежде чем рейнджер успела ответить, фон Валанциус обвинительно указала на неё пальцем и голос её стал на полтона выше.       — Вы — сраные эгоисты, не ценящие ни свои собственные, ни чужие жизни! Ваше эго затмевает ваши глаза — оно стало причиной рождения Слаанеш, оно стало причиной гибели твоих сородичей, оно едва не стало причиной бойни на Янусе. Твоё эго заставило тебя явиться в мои покои без спроса, не считаясь с чужим мнением! Прежде чем выдвигать требования, может быть стоит хотя бы попытаться подумать о компромиссах первой?!       — Испытываешь моё терпение?! — элемент брони скрыл, как поджался в скрываемой злости подбородок непрошенной гостьи, — ты убиваешь своих сородичей ежедневно, ежесекундно — в твоей стальнокрылой птице умирают твои рабы… их забивают дубинками, они гибнут от испарений и тяжелого труда, от помоев, которыми им приходится питаться. Может быть тебе стоит переступить своё эго и обеспечить их более достойными условиями?       — Справедливо. Только я не делаю из этого трагедии — мои слёзы и плач не вернут погибших. К тому же, — от очередной затяжки палочка лхо почти приблизилась к фильтру, — что лучше — умереть быстро в очистительном пламени, или оказаться в лапах последователей Архиврага? Сомнения порождают ересь — ересь порождает кару. Если их не держать в суровых условиях, они придут к саморазрушению. Хороший пример — планетарный губернатор, в чьи сети обмана и манипуляций как раз угодила именно ты — как это недальновидно для эльдар, не находишь?       Ирлиэт набрала воздуха в грудь, чтобы возразить… и не нашлась, что ответить, чувствуя, как тонкая грань под её поступью медленно извивается — ещё немного, и путь будет потерян. Нельзя давать верх эмоциям.       — Ещё вопросы, дорогая? — комиссар откинулась на очень короткую спинку трона, явно довольная своим пассажем и его последствиями, — или ты думаешь, что это первая встречная в моей жизни эльдар?       — Твои слова, — элантах — Ксенос едва заметно кивнула, убрала волосы с затуманенного эмоциями лица, выражения которого комиссар не смогла прочесть, — они являются для меня чем-то, что всё ещё даёт мне на…       Мысль дщери Азуриана оборвалась на полуслове сдавленным вздохом, взгляд потускневших глаз устремился куда-то вдаль, к выходу из комнаты в трофейную залу. Неужели элантах знала? Была к этому причастна? Тогда почему не стала говорить и помогла её сородичам? А если не знала…       Лорд-капитан же чуть наклонилась на бок, чтобы посмотреть, что вдруг заставило пронестись целым калейдоскопом эмоций по лику её собеседницы, вихрем сменяя друг друга. Странный уродливый кусок из пористого металла, выставленный на стене, как трофей. Ну осколок и осколок, он тут висел со дня восшествия на трон Вольного Торговца, и, вероятнее всего, задолго до. Присмотревшись, она поймала себя на мысли: пускай изуродованный и изъеденной неведомым ей источником, тот отдалённо напоминал психо-кость. Материал, созданный эльдарами…       — Что это, мон-кай? — лицо рейнджера скрыла непроницаемая бесстрастная маска.       — Ты так изменилась. Словно отгородилась от меня. Что происходит, Ирлиэт? — голос Лавинии просквозил искренним непониманием, та даже сидя вытянулась по струнке.       — Ты наблюдательна, элантах, — Ланевисс перевела взгляд, лишённый всех чувств, без капельки жизни и тепла, ловимые в нём прежде. — Необычно. Но не испытывай свой разум догадками — я довольно изливала тебе свои вышедшие из-под контроля чувства. Я вновь себя контролирую.       — Можно тебя поздравить? — теперь уже её собеседница отгородилась, ощетинилась за своей привычной стеной ехидства.       — Довольно. Я слишком задержалась в твоей священной обители. Впредь я… буду избегать заходить в места, что ты хотела бы скрыть от меня.       — Будет тебе! Приходи ещё! Только не вовремя акта дефекации, а то я в такие моменты становлюсь максимально токсичной…       Не удосужив комиссаршу ответом, эльдар развернулась и молча, беззвучно, подобно призраку покинула уборную. Сделав завершающую затяжку и затушив окурок в пепельнице, Ксанатоу постаралась как можно неслышно выпустить струю дыма в надежде не выдать своё раздражение; сплюнула напополам от досады, напополам от горечи курительной смеси.       Прав оказался дознаватель Ордо Ксенос — не стоит даже пытаться постичь тот бардак, что заводится в головах ушастых ксеносов, они даже сами в нём не способны разобраться и навести порядок. Зычным окриком она скомандовала блюстителю, вероятно, первому, уславшему её ор, явиться по зову. Ворвавшийся в комнату пустотник оказался жутко смущён, вплоть до того, что его бледные щёки запылали румянцем и тот «поплыл» перед своим начальством.       — Рядовой, ты что, никогда облегчающихся людей не видел? — удивлению Лавинии не было предела.       — Так точно! То есть… ни как нет! В смысле… — стушевался бедолага.       — Отставить мямлить! — гаркнула комиссарша, — отчитайся по уставу!       — Да, Ваше сиятельство! — собрался с духом блюститель, — лорд-капитан Теодора строго-настрого запретила её беспокоить в данном помещении!       — Теодора мертва, рядовой! Ты проспал или тебя в варп-аномалию временную засосало?! — возмутилась лорд-капитан и начала его пропесочивать, — вот представь — сижу я такая вот тут, и вдруг, на меня напали… да хоть кто! Хоть нурглит из канализационной трубы! А вы ни сном ни духом, стоите, в носу ковыряетесь — потому что стесняетесь на своего облегчающегося лорда-капитана смотреть!       — Не грозит тебе опасность, пока довлеет мой неустанной взор…       От внезапных слов пустотницы женщина вздрогнула и едва не свалилась на пол только благодаря реакции — пальцы одеревенели и впились в угол раковины. В этом весьма непросторном помещении негде было укрыться, не зачем было прятаться и в голову под комиссарской фуражкой закрадывались мысли: либо та совсем ослепла или у культистов кровавой паутины есть особый способ не попадаться другим на глаза…       — Ведь я — твоя тень, я — твой щит…       — Ты и ЗДЕСЬ была ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ?! — голос фон Валанциус едва не сорвался на визг.       — В этот раз или иной? — как и в тот раз, со спальней, маска непроницаемой невозмутимости на испещрённом шрамами лице осталась целостной.       У вольной торговки непроизвольно задёргалось веко.       — Простите мне мой низкий готик, но я ПОСРАТЬ НОРМАЛЬНО МОГУ НА СВОЁМ ХЕКОВОМ ФЛАГМАНЕ?! — от всплеска её рук зажатый между пальцев окурок выскочил и угодил блюстителю точно в ухо. — Ты! Передай всем — в случае любой, повторяю, любой важности меня следует беспокоить, не важно — на толчке я, в купели, сплю, сексом занимаюсь… Ясно?!       — Так точно! — пустотник сложил на груди аквилу с таким рвением, словно его посылают в смертельно важное задание.       — Свободен! Стой! — вспомнив, она остановила уже собравшегося скрыться из вида блюстителя, — найди слуг, передай, пусть подают заправленный амасеком окс. Вот теперь свободен. А теперь решим вопрос с… кровавой танцовщицей.       Лорд-капитан вздохнула, проведя по лицу руками, под пристальным немигающим взором водянистых глаз.       — Так же, впредь, где бы я ни была, в одиночку, будь любезна — не таись.       — Разве смущает тебя чьё-то присутствие, Домин’Лавиния? — изящные чёрные брови непонимающе слегка наползли на переносицу, — твои слова звучали отчётливо, что не ведомо тебе подобное…       — Меня не смущает, когда на меня смотрят; меня смущает, когда я не знаю, что на меня смотрят.       — Да будет воля твоя исполнена, — помолчав пару мгновений, дав своей собеседнице отдышаться, Кибелла продолжила, — Неумирающему угодно скрепить нашу связь ритуалом.       — Я надеюсь, этот ритуал можно будет провести после завершения актов дефекации и принятия окса? — Лавиния недовольно засопела, — или прямо сейчас стоит подорваться?       — Как будет угодно тебе, Домин. Ритуал стоит провести на палубе, где твои офицеры несут вахту.       — Надеюсь, этим кретинам хватило ума сделать больше одной порции, — поймав на себе вновь непонимающий взгляд душегубки комиссарша пояснила, снимая перчатки, — одну порцию мне, другую тебе. Ты же не пробовала никогда окс, я права?       — Плойновый сок, брикеты да ежедневная молитва — вот мой рацион, — ответила второй ткач.       Несведущий человек мог подумать про настоящую молитву и, безусловно, без неё члены культа не обходились; однако Ксанатоу знала, что это напечатанные пищевой краской на специальной съедобной бумаге, пропитанной питательным раствором, ни много ни мало, позволяющие избежать голодной смерти освященные тексты.       — Напомни мне издать указ об изменении рациона культа, — приведя себя в порядок, владычица династии надавила на дозатор, пустивший струю жидкого мыла из флакона в форме черепа, — хочу, чтобы обеспечивающие безопасности культисты смерти питались более… энергично, чтобы у них было больше сил.       — А каков он на вкус — окс? — впервые за время беседы пустотница проявила неподдельный интерес.       — Солёный. По консистенции очень густой. Сама попробуешь и узнаешь. Идём…       Женщина вытерла руки о полотенце, которое после покидания уборной серв сразу же заменил на новое, повела свою телохранительницу в помещение для приёма пищи, где-то на периферии зрения, почти затылком ощущая на себе чей-то пытливый взгляд…