Часть 1

Звук его шагов эхом раздавался по пустой картинной галерее. Сегодня тут была выставка его работ. Он рисовал с самого детсва. Однако, сколько сейчас ему лет он не знает, он давно уже сбился со счета. Какой сейчас год? Хороший вопрос. Он не смотрит в календари, система летоисчисления все равно переодически меняется. Когда-то у него была большая семья. Мама, папа, тетя, сестры и братья, даже дочь. Сейчас он один. Уже неподсчитываемое долгое время. Ему уже давно все наскучило. Он перебробовал, пожалуй, уже все профессии мира, как давно забытые, так и только что появившиеся. Сейчас его отдушиной стало искусство. Рисование уже не приносило никакой радости. Однако помогало не сойти сума окончательно. Иногда он полностью отрезал себя от остального мира и наслаждался одиночеством. Он мог просто целыми днями сидеть в тишине и предаваться воспоминаниям. В такие моменты он пару раз забывал про необходимость питаться и полностью иссыхал. Но его всегда находили и спасали. Как бы он ни прятался. Насильно возвращали к его подобию жизни. Зато он пропускал пару десятков лет и сразу как будто телепортировался в будущее. И шел изучать что-то новое. Чтобы снова разочароваться. А иногда он оживлялся и в его жизни происходило очень много событий одновременно. Тогда вокруг него было и очень много людей. Он даже пытался снова завести друзей. Но получалось заводить только беспорядочные одноразовые романы. О, в его жизни было много, очень много девушек. Но близость с ними тоже уже давно не приносила ему радости. Так что он уже даже не пытается вслушиваться в их имена, не то что запоминать их. Лица он тоже уже не запоминаел, их в его жизни было слишком много. Он был самым старым существом на планете. Все, кто мог бы хоть сколько нибудь понять его, уже давно мертвы. Чего нельзя сказать о его репутации. Первородный. Гибрид. Демон преисподней. Клаус Майклсон. Его имя давно стало легендой не только среди вампиров, оборотней и ведьм, но и среди охотников. Его смерть влекла за собой полный геноцид рассы вампиров. И эта его репутация - то единственное, что ему было не под силу изменить. Так что же он тут делает? Ради чего продолжает жить? Ради той, на чей запах он сейчас шел. Шел медленно, оттягивая момент встречи и предвкушая его. Он мог бы не издавать ни единого звука. В конце концов, он идеальный хищник. Но ему хотелось, чтобы она слышала. Она пахла вербеной. За столько лет выработала к ней иммунитет. Она использовала ее как духи. А ещё ей нравилось бросать вызовы и нарушать правила. Вампир, пахнущий вербеной. Все равно, что оборотень в серебряных украшениях. Сплошное издевательство над охотниками. Сколько лет они не виделись? Может, пару веков? Или как люди сейчас измеряют время? Он не мечтал, что она останется с ним навсегда, иллюзий на этот счёт у него не было. Она всегда уходила. Но она так же и всегда возвращалась. Всегда неожиданно. И всегда эффектно. Он уже начал замечать ее силуэт. Она стояла к нему спиной. Ее светлые волосы были распущены и спадали вниз маленьким пышным водопадом. Кажется, так уже давно никто не ходит. На ней было надето темно-синее платье в пол с широкой бисерной вышивкой на талии. Первое из многих платьев, что он дарил ей. А потому самое ценное. Удивительно, что оно так хорошо сохранилось. Она любила его дразнить. Стояла неподвижно. Идеальна, как и всегда. Позволяя ему тихо ей любоваться. И вспоминать их первый танец. Первый пируэт их истории. За столько лет у него накопилось множество картин. Сегодня была представлена лишь часть. Были и повседневные натюрморты маслом, и импрессионические пейзажи акварелью, и сцены битв, написанные кровью его врагов, и быстрые зарисовки карандашом. Она же остановилась у полностью белой картины. Он подошёл, встал рядом с ней, тоже смотря на картину. Им не нужны были слова, они и без них прекрасно друг друга понимали. Просто стояли в абсолютной тишине и наслаждались обществом друг друга. Он заговорил первым: - Когда-то была одна детская шутка. Показываешь чистый лист бумаги и спрашиваешь у собеседника: "что это?". И отвечаешь: "Кролик в снежной бури". - его тихий глубокий голос нарушил тишину галереи, но не магию момента - Меня обычно спрашивают, зачем было рисовать чистый холст с тысячей оттенков белого. А я отвечаю, что дело не в имени художника и не в исполнении. И даже не в самом искусстве. Самое главное - это какие оно вызывает чувства. Она медлена повернула голову в его сторону. Посмотрела поямо в глаза, будто заглядывая через них в душу. И тихо ответила: - Чувство одиночества. Он посмотрел на нее не менее пристально. Когда-то он решил для себя, что пока жива она, он тоже будет жить. И сейчас в ее взгляде он читал ту же самую мысль. Сколько времени длился их молчаливый диалог? Пару мгновений или часов? Так ли это важно? Он снова нарушил тишину первым: - Показать тебе что-нибудь? - Покажи мне весь мир.