Меньшее зло

Пожалуй, нигде во всем Ансалоне, кроме Утехи, не придавали такого значения меньшему злу. Уж в этой деревеньке, спрятавшейся в густых надежных ветвях вековых валлинов, о меньшем зле могли рассказать столько, что хватило бы на полноценную библиотеку Вайретской башни Высшего Волшебства, которая до недавнего времени высилась над жуткой Рощей. Ходить в ту Рощу опасались, и не без основания. Пропадали там люди уже много лет, а те, кто возвращался, трогались умом так основательно, что переставали отличать кружку от ложки. В Утехе к этому относились, как к меньшему злу. Каждый с пеленок знал – в Вайретской башне заседают волшебники, и Рощу они околдовали, чтобы никто без спроса в их чародейские дела нос не совал. А если уж кто сунул – то, как говорится, не обессудь. Могли и всю Утеху дотла спалить. А пока обходились только меньшим злом. В Утехе тоже было свое меньшее зло – Розамунд Маджере, недавно похоронившая мужа и оставшаяся с двумя сынишками-близнецами. Розамунд отличалась милой привычкой то ходить во сне, то взбираться на крышу своего дома и голосить оттуда жуткие пророчества. А могла ведь и сглаз какой напустить или что там еще эти чародейки умеют. Впрочем, чародейка из нее была так себе. Стоило ей завести свою обычную песню, как кто-нибудь из ее сыновей-подростков подхватывал мать под руку и уводил домой. Сами братья – Рейстлин и Карамон – были и вовсе самым меньшим злом из тех, что возможно представить. При такой мамаше вполне могли бы вырасти отбившимися от рук сорванцами. Однако ж исправно посещали школу, а если и прогуливали, то не больше остальных мальчишек. Карамон обучался воинскому делу, хотя был на добрых полголовы ниже других ребят его возраста. Рейстлин интерес к дракам на деревянных мечах проявлял меньше. Этот все сидел за книгами и показывал иногда занятные фокусы. Тихий он был, очень тихий. Но вреда от него никакого не было, как и от его брата. Так что могло быть и хуже. Могло быть и хуже – философски думали жители Утехи в один погожий день ранней осени, когда листья валлинов только-только начинает трогать охра, а воздух так пленительно свеж и чист. Впрочем, свежим и чистым воздух был недолго. Высившаяся над Рощей темная башня окуталась серебристым сиянием, содрогнулась, накренилась и рухнула где-то за деревьями, подняв здоровенную тучу пыли и переполошив всех окрестных ворон. В таверне у Отика с грохотом попадали на пол все кастрюли и сковородки. Завсегдатай Брон едва успел удержать на столе ополовиненную бутылку вина. Распахнувшемуся у подножия одного из валлинов порталу никто не удивился. Как и близнецам Маджере, вывалившимся из него в обнимку. Мальчишкам было уже по двадцать лет, и Рейстлин щеголял в мантии магов Алой Ложи, а Карамон, так и оставшийся невысоким в сравнении с погодками, уже оставил за плечами несколько военных походов. Близнецы были с ног до головы засыпаны белесой пылью, отчего оба казались поседевшими прежде срока, и отчаянно кашляли, будто схватившие чахотку. Рейстлин прижимал к себе здоровенный – выше его роста – посох, увенчанный драконьей лапой, сжимавшей прозрачный шар. Карамон скинул с плеча холщовый мешок, кажется, набитый книгами. Рейстлин, прокашлявшись, выпрямился, отряхнул на себе мантию и покосился в сторону Рощи, над которой все еще висело пыльное облако. −М-да… Неловко получилось. – пробормотал он, потирая шрам на лбу, оставшийся еще с детства. −Сами виноваты. – буркнул в ответ Карамон, похожим жестом растирая щеку, тоже украшенную детским шрамом. – Мне другое интересно. Ты все-таки прошел Испытание или нет? −Сдается мне, братец… − протянул Рейстлин, любуясь, как играет солнечный свет в магическом шаре. – Это они не прошли своего испытания. Близнецы переглянулись, усмехнулись друг другу и звонко расхохотались. Могло быть и хуже – дружно подумала вся Утеха. Вайретская башня, в конце концов, всего лишь рухнула. А могла ведь и взорваться, как недоброй памяти Истар, где слишком своеобразно почитали Паладайна. Так что и в этот раз обошлось меньшим злом. В магических книжках, которые братья успели забрать из-под руин Вайрета, говорилось о разных планах бытия и других мирах, попасть в которые можно только с помощью магии. Так вот, в одном из этих миров побратимами бывали не только люди, но и города, пережившие какое-то общее горе. Эпидемию там или войну. Да мало ли на свете бывает бедствий. Если бы так было принято на Кринне, то побратимом маленькой Утехи точно стал бы богатый и роскошный Палантас, потому что тоже не понаслышке знал, что такое меньшее зло. Праведная дочь Паладайна Крисания Таринская определенно была меньшим злом, если помнить деяния приснопамятного Короля-Жреца Белдинаса. Крисания кровавых жертв своему богу не приносила, истреблять другие народы во имя веры не призывала, даже кровь невинных дев не пила. Всего лишь днями и ночами рылась в Библиотеке Палантаса в поисках ответа – как найти и уничтожить темную богиню Такхизис. На это снисходительно смотрели сквозь пальцы. Каждый знал, что Такхизис заперта в Бездне, Врата в которую запечатаны мощным колдовством. А если и найдется способ их отпереть, то как возможно убить бессмертную богиню? Только горстка пепла от смельчака и останется. Крисания, однако, так не считала и даже одну часть ответа на свой вопрос нашла. Врата в Бездну были сокрыты буквально под носом – в Палантасской башне Высшего Волшебства, которая высилась неподалеку от города и до недавнего времени считалась заброшенной. Теперь же поползли слухи, что в ней обосновались какие-то черные маги, однако выходить знакомиться с местным населением они не пожелали. Но и вреда никакого не чинили. Значит, могло быть и хуже. Так вот, если верить пыльным библиотечным свиткам, Врата были именно в этой башне и открывал их союз темного мага и светлого жреца. Какой именно союз – свитки не уточняли, но Крисания со своим энергичным характером и пытливым умом разгадывать такие загадки любила. В Башню она отправилась на рассвете, когда окружавший ее мертвый лес пребывал в пограничном состоянии между сном и бодрствованием. Наблюдала за ним Крисания несколько дней, отмахиваясь от неприятного сосущего чувства где-то в груди. Это был страх, но совсем не ее, а навеянный заколдованными деревьями. Медальон Паладайна, нагревшийся, будто полежал на солнце, это только подтверждал. Самой же Крисании страшно не было. Только очень любопытно. Пробраться сквозь лес удалось почти без потерь, если не считать за таковую запачканный подол белоснежного платья жрицы Паладайна. Платье было жалко – все-таки перед богиней тьмы хотелось предстать во всем сиянии Праведной дочери. Но могло быть и хуже. Например, на этих ужасных колдобинах, очень отдаленно похожих на тропинку, можно было сломать каблук. Выбравшись, наконец, к забору башни, густо оплетенному цветущими бордовыми розами, Крисания несколько мгновений прислушивалась к звону мечей, доносившемуся со двора, но все-таки решительно толкнула изящную кованую калитку. Двор таинственной башни был неожиданно чистым и аккуратно вымощенным. Между двумя большими клумбами с белыми розами азартно рубились на мечах двое мужчин – только искры летели. Крисания задумчиво переглянулась с висящим на острых пиках ограды скелетом в черной рванине. Скелет, извиняясь, щелкнул зубами и изобразил полупоклон. Насколько это было возможно в его положении. Сражались бойцы так стремительно, что разглядеть их толком не удавалось. Разве что один был пониже ростом, однако, двигался куда гибче и проворнее второго, то и дело пытаясь поднырнуть под его блок и достать уколом то в бок, то в живот. Второй – тот, что повыше, ушел было в глухую оборону, однако, улучив момент, совершил молниеносный финт, скользнув кончиком меча сопернику по голове. Крисания, охнув, приготовилась увидеть кровь. Но на чисто выметенные плиты упал только рассеченный кожаный шнурок. Ничем не схваченные волосы рассыпались по широким плечам, оказавшись очень пышными и кудрявыми. Боец замешкался, пытаясь отмахнуться от них, тут же получил мечом плашмя пониже спины и возмущенно гаркнул: −Грязный приемчик, Рейст! −Я черный маг, я всегда играю грязно. – весело отозвался второй. Крисания улыбнулась, сжимая в ладони нагревшийся еще сильнее медальон. −Черный маг! – звучно окликнула она. – Ты-то мне и нужен. Бойцы опустили мечи и дружно уставились на нее. На очень похожих между собой лицах было написано безграничное удивление. Что такое меньшее зло, Карамон, конечно, знал, но всей душой это выражение не любил. Если уж на то пошло, они с братом никаким злом не были. Привели в порядок башню, где за время запустения уже начала заводиться всякая зловредная нечисть, укрепили заклинание, не подпускавшее к башне посторонних, наладили, наконец, нормальную жизнь. А потом свалилась эта жрица со своим планом, и все покатилось кувырком. Впрочем, Карамон этому был даже рад. Спокойствие и безмятежность всегда его угнетали. Рейст идеей прогуляться в Бездну загорелся так, как ничем, на памяти Карамона, не горел. Деятельно изучил притащенные Крисанией рассыпающиеся в руках свитки. Сводил жрицу к Вратам, стоявшим посреди чердака и покрытым таким слоем пыли, что подступаться было страшно. Пресловутый союз темного мага и светлого жреца все еще звучал странновато, с какой бы стороны эти двое к нему не подступались. Карамону, в конце концов, эти теоретические изыски надоели. Душа требовала приключений и немедленно, а эти двое никак не могли подобрать ключ к замку, даром что спорили перед Вратами уже второй час, да так оживленно, что сами Врата начинали искрить. −Целуйтесь вы уже. – рявкнул Карамон, прикидывая, сбегать ли на кухню за обедом или попросить Рейста телепортировать еду прямо сюда. Брат и жрица замолчали и уставились сперва на Карамона, потом друг на друга. −А что?.. – хулигански усмехнулся Рейст, туже затягивая собранные в хвост волосы. – Может сработать. Древние маги были те еще буквалисты. Крисания сверкнула огромными голубыми глазищами, усмехнулась еще отчаяннее, чем Рейст, и сгребла его за отвороты мантии. Карамон только присвистнул – так жадно эти двое приникли друг к другу. Крисания стянула с волос у Рейстлина ленту и запустила пальцы в крупные послушные кудри, которым Карамон – несчастный обладатель мелко завивавшейся шевелюры – всегда люто завидовал. Рейстлин в долгу не остался и ловко спустил с плеч жрицы платье. Карамон вздохнул и на цыпочках выскользнул в коридор. Пока эти двое будут вставлять ключ в замок и открывать все возможные врата, он вполне успеет пообедать. Карамон как раз заканчивал трапезу, когда в висок ненавязчиво толкнулась ленивая и довольная мысль близнеца: −Возвращайся. Получилось. Карамон хотел было ехидно уточнить, что именно у них получилось, но наскреб в себе остатки такта и промолчал. Врата действительно стояли открытыми настежь, и за ними клубилось что-то мутновато-мрачное, не очень гостеприимное. Крисания куталась в черную мантию Рейста. Сам Рейст прикрывал распущенными волосами шею и одной рукой сжимал тонкие пальчики жрицы, а второй – верный посох Магиуса. Карамон положил ладонь на рукоять меча. −Чего ждем-то? – весело осведомился он. – Получилось же. И первым шагнул сквозь Врата. Ноги мигом увязли в чем-то, похожим на песок. В лицо дохнуло сперва жаром, потом холодом. Тьма посерела и постепенно рассеялась. Насколько хватало глаз, тянулась сплошная пустыня с торчащими кое-где перекрученными остовами деревьев. Тусклое низкое небо не было темным. Однако светлым не было тоже. Здесь вообще как будто не существовало привычных понятий тепло-холодно, светло-темно, близко-далеко. Сплошная бесприютная пустыня. Карамон поежился – так здесь было неуютно. Будто отозвавшись на его мысли, неподалеку прямо из пустоты соткалось… Меньше всего это было похоже на трон. Уж скорее на кресло-качалку, вроде той, что стояла в родном доме в Утехе. Мама очень любила устраиваться в ней у окна. Это креслице тоже не было пустым. Сидевшая в нем богиня Тьмы походила на божество еще меньше, чем кресло на трон. Из длинных черных волос выступали лихо изогнутые рога, кокетливо оплетенные блестящими цепочками. Поджатые ноги укрывал полосатый шерстяной плед, на котором удобно обустроился здоровенный черный котяра. На вторженцев Такхизис даже не взглянула. Все ее внимание принадлежало тонкой прямоугольной дощечке, по которой богиня водила пальцем с длинным черным ногтем и что-то приговаривала на незнакомом языке. −Моя темная госпожа? – вопросительно проговорил Рейстлин, переглянувшись с такой же ошарашенной Крисанией. −Твоя-твоя. – пробормотала Такхизис, не отрываясь от своего занятия. Кот на ее коленях широко зевнул, продемонстрировав розовую пасть и острые белоснежные клыки. Бесшумно спрыгнул и неуловимо для чужого взгляда превратился в человека. Тряхнул черными волосами, смахнул пыль с длинного кожаного плаща и усмехнулся накрашенными темной помадой губами. −Не видите, госпожа занята? – мурлыкающие кошачьи интонации из человеческого голоса никуда не делись, но звучали откровенно угрожающе. – Завтра заходите. А лучше через неделю. Не до вас госпоже. −А чем это она занимается? – почему-то шепотом спросила Крисания. Кот сладко прищурил голубые глаза и важно объявил: −Создает новый мир, лучше, чем раньше. – и, растеряв всякий пафос, добавил. – Прошлый оставили без присмотра – а там такое началось… Эти симы хуже людей, право слово. −Кто-кто? – теперь уронил челюсть уже Рейстлин, полагавший, что знает все на свете. Оборотень изобразил руками странный жест и выразительно закивал в сторону Врат. −Говорю вам, через неделю заходите. Не до вас сейчас. Взметнувшийся порыв ветра поднял завесу песка, совершенно скрыв занятую богиню и ее помощника. Карамон споткнулся обо что-то, едва не упал, но чьи-то цепкие горячие пальцы поддержали его под локоть и с нечеловеческой силой потянули прочь. Очнулся он только по ту сторону Врат. Чердак был густо засыпан песком, как и трое приключенцев. Крисания хлопала длиннющими ресницами и явно пересобирала свою картину мира. Рейстлин чесал в затылке, а сам Карамон с изумлением обнаружил, что его держит под руку рыжее рогатое создание с вполне человеческим личиком. −Ты кто? – обалдело выдал он. −Конь в пальто. – отбрило создание, выпустило его руку и отошло на шаг, давая себя рассмотреть. Никакого пальто не было и в помине. Зато была пышная серо-белая юбка, взлетавшая при каждом движении и открывавшая крепкие красивые ноги. Сверху создание было скорее раздето, чем одето. Во всяком случае, кожаный лиф из перекрещенных ремешков мало что скрывал. Впрочем, Карамон намертво прикипел взглядом к большущим голубым глазам рогатой девицы. Как два омута, право слово. −Сгинь. – посоветовал девице Рейстлин, угрожающе поднимая посох. Девица показала ему сперва язык, а потом непристойный жест палантасских моряков. −И не надейся. В Бездне смертельно скучно. А в ваш мир так просто не пролезешь. Это только Кошмар умеет ходить между мирами. Но он кот, ему положено. А я тоже хочу. Мне тоже интересно. −Рейст, не ерунди. – Карамон махнул на хмурящегося брата рукой. – Тебя как зовут, прекрасная дева? −Зовут? – дева на мгновение нахмурилась. – Никто меня не зовет, я сама прихожу. Или ты про имя? Ну, пусть будет Хельга, если вам это так важно. А ты Карамон, я знаю. Покажешь мне этот мир? Я хочу все-все посмотреть, пока Кошмар не опомнился. А хотя хозяйка его еще долго не отпустит. Когда она занимается новыми мирами, она требует, чтобы он был при ней неотлучно. Хельга явно говорила бы еще долго, но Карамон, покосившись на стиснувшую медальон Крисанию, галантно предложил деве локоть и увел ее с чердака. Хельга прижалась к его боку гибким крепким телом и с любопытством стреляла глазами по сторонам. −Думаешь, это безопасно? – тихо спросила Крисания, когда стук каблучков Хельги стих. −Карамон за ней присмотрит. – отрешенно отозвался Рейстлин, все пытаясь вытряхнуть из волос песок. −Карамон? За нечистью из Бездны? −Вот именно. – Рейстлин сердито сдул с лица растрепавшиеся волосы и улыбнулся. – Для нечисти из Бездны наш Карамон – это меньшее зло. Так что будем делать? Кажется, мы зря побеспокоили темную госпожу. У нее и без нас забот хватает. −Давай потом подумаем. – Крисания приподнялась на цыпочки и ласково отвела непослушные кудри от лица Рейстлина. – А пока я бы очень хотела отмыться от этого проклятого песка. −Сию минуту. – улыбнулся Рейстлин, отбрасывая посох в сторону и подхватывая взвизгнувшую жрицу на руки. Телепортация вышла, как всегда, блестящая – прямо в купальню. Только вода в ней оказалась холодной. Впрочем, это как раз было меньшее зло. Зная вредный характер башни, в воде мог плескаться какой-нибудь сбежавший из своего загона живец. Так что… Могло быть и хуже.