Часть 1

Собаки никогда не кусали меня. Только люди. © Мэрилин Монро. Чжинри с детства помогала отцу во всем, в чем могла. Так уж вышло, что, когда мама оставила их только вдвоём, Ким Чон не сказать, что знал, как воспитывать именно девочку у себя под боком, поэтому он учил дочь адекватной расчётливости и внушал ей здравый смысл, какие бы желал привить любому маленькому человеку рядом с собой. Ему хотелось поскорее вырастить её в рабочую взрослую единицу, чтобы самому не беспокоиться за Чжи и знать точно, что она обязательно справится, даже если он перестанет справляться, как отец, для них обоих. Когда пришлось вынужденно возглавить «Sunshine capital», Ким Чон Рэ радовался, что дочь выросла в находчивую девушку и уже выявила к тому моменту лично для себя доходную жилу в виде ведения блогга с расследованиями. Ему не пришлось её привлекать к работе с собой, да и не особо-то ведь хотелось — Чжинри, пускай и была способна на многое, но явно не на то, чтобы отбирать у должников их организации почки, если бы её заставила ситуация, как её отца когда-то. Ким сам-то не сразу научился, а ей было и вовсе всего 17, когда в его жизни появился Ки Хун и стал важной преследуемой целью, изменившей неожиданно жизнь мистера Рэ к лучшему. Стоило Ки Хуну вернуть долг и нанять ростовщика работать уже на себя, а не собирать долги под высокий процент с других. Ким Чон никогда ещё не был так благодарен, что его силы и способности направили в более мирное русло, ещё и снабдив, к тому же, деньгами; что же до его дочери, Чжинри первое время не особо-то верила в историю отцовского «покровителя», пока не пришла, как и папа, к единственному логичному заключению — люди, которые буквально готовы были ввязаться в потерю какой-то части себя и своего тела, закладывая его под «процент», обычно не возвращаются из ниоткуда с 45 миллиардами на руках. Только тогда Чжинри поверила и решила ввязаться во всю эту авантюру с поиском Вербовщика, но уже в последний год, в 2024-м, когда ей самой исполнилось 20. Чжинри была за рациональный, но не за тривиальный подход к ведению дел и своих расследований; если вы хотите выследить того, кто ищет в основном людей пропащих, вам ведь самим нужно будет этими людьми притвориться. Разгуливая по разным станциям метро в дорогих шмотках, вы так своего посредника между богатыми психами и несчастными утопающими не найдёте. И Ки Хун с ней, к её приятному удивлению, согласился. Сейчас любая помощь была к месту, поэтому отказываться от молодежного, более гибкого и необычного подхода бывший игрок не собирался. Напротив…подключение Чжинри на последнем этапе поисков он счёл за добрый знак — возможно, именно с ней они смогут наконец-то найти того, кого искали. Её первая мысль была, когда она «его» увидела, что этот человек красивый, хоть и нарисован он был совершенно по-дурацки. Папа всё смеялся, что рисовальную школу не заканчивал, так что нечего было язвить, да и ей в детстве его мультяшные наброски раньше были очень даже по душе; сейчас же Чжинри понимала, что с таким «портретом», составленным по описанию Ки Хуна, не то что парни её отца не смогут найти нужного человека, даже профессиональный детектив или полицейский не смогли бы. Тем не менее, это было лучше, чем ничего, ведь фотографии у господина Сон Ки Хуна не было, так что оставалось работать с тем, что есть. Чжинри для скорости и быстродейственности решила в первый свой выход пойти одна в том виде, в котором разглядеть в ней милую блоггершу было крайне сложно — лицо было вымазано в саже, светлые короткие волосы, обычно собранные частично сзади крабиком, чтобы пряди модно торчали вверх, были заколоты поломанным и сделанным частично из использованных спиц и обычного карандаша импровизированным «держателем». Одежду пришлось вымочить предварительно в воде, а потом не сразу высушить, чтобы она неприятно пахла сыростью, как от житья в подвале… Единственное, с чем пришлось повозиться, это с ногтями — Чжинри долго стирала с них темно-сливовый лак со звездочками, жалея, что предварительно убила на него так много времени. Знала бы, что придётся его убирать ради операции, не наносила бы вовсе. Эта бережливость, привитая ей папой с юных годов, проявлялась до сих пор даже сейчас в обыденных мелочах, пускай Чжинри, порой, не ловила себя мыслями на этом. Это делали иногда другие. Прижимистое детство было на лицо, но едва ли её можно было назвать хорошим потребителем в глазах капиталистической системы, даже когда она выросла и деньги снова появились в её и отцовских карманах — Чжинри, напротив, сохраняла вещи и пользовалась некоторыми из них столь бережно, что они служили ей более трех лет. А это уже выходило за рамки обыденного срока эксплуатации. Правда, бывали и случаи, когда она во время съёмок или из-за «срывания масок» ломала то камеры, то свет, то селфи-палки, то штативы…но с её деятельностью эти вещи были расходным материалом. И она смирилась с этим ещё на самом старте, когда брала всё необходимое для новой работы даже не на свои деньги, а на кредитные в первый раз, молясь про себя, чтобы будущие доходы смогли покрыть нынешние траты. Но стоило вернуться от отвлеченной темы к основной. Нашли искомого человека они далеко не сразу. Чжинри это сделала буквально после отца и Чхвэ У Сока, когда Вербовщик пошёл в бедный район, где были трущобы. Чжинри просто повезло, что она, исходя из наиболее удобного направления, ведущего из второго выхода метро, уселась в том парке, куда заглянула его тёмная душа. Она сначала подумывала взяться прочесывать каждую вторую станцию, но потом поняла, что лишь потеряет зря время. И вышла на той, на которую доехала сразу после оповещения отца по всем каналам связи через наушники, где Вербовщик был замечен. Вживую он оказался, ну…ещё симпатичнее, чем она думала. Папа, конечно, не смог передать всего его очарования на рисунке, — о чем Чжинри уже ему и говорила, — однако глаза практически получились вылитыми, как у него. Лицо у Вербовщика было молодое и очень-очень хитрое, вид статный, деловой, в теле ощущались почти кошачья гибкость и солдатская выправка — когда он подошёл после третьего не выигравшего в лотерею бедняка к ней, заслонив собой солнце и протягивая Чжи булочку в прозрачной целофановой упаковке вместе с лотерейным билетом, она даже немного затаила дыхание…а он выглядел так, будто уже давно всё о проводимой операции по его поимке знал. Его лицо было, словно недвижимая, застывшая маска с вечно приподнятым в ухмылке уголком чуть полноватых красивых мужских губ. Чжи не была удивлена, что его выбрали общаться с людьми — он умел очаровывать с ходу и видом, и манерой поведения, и общением… всем. Даже тем, как он возвышался над выбранной заведомо жертвой с высоты своего весьма солидного роста. Она сощурилась и зарылась с недружелюбным видом сильнее в потрепанный тёплый темно-серый шарф. Глаза Вербовщика её без особого интереса рассматривали, пока Чжинри с поддельным интересом изучала предлагаемые ей на выбор вещи и идущие к ним действия: либо единичная попытка насытиться, чтобы не умереть от голода, либо же, потешив свою жадность и протянув руку хлипкой надежде, попытаться ухватить синюю птицу счастья за её длинный шустрый хвост, который мог не оставить и пера в её пальцах. Интересно, он тогда всё-таки понял, что она тоже была одной из людей отца, пускай из не официального «штата»? Так, привлеченное дополнительное лицо со свежими взглядами, да и идеями для уже давно устаревшей работы — его безуспешно искали почти два года, но стоило прийти Чжинри, как этот хрен вырос, словно из ниоткуда, на следующий же день. Совпадение или примагниченная её появлением удача? Она ощущала себя почему-то золотистым ретривером, застывшим под пристальным, почти вскрывающим нутро взглядом тонкого чёрного кота. — Итак, мисс: булочка или лотерейный билет? — наконец, он раскрыл рот, его бархатный голос оказался одновременно и настоящей пыткой, и оргазмом для её ушей, ведь Чжи очень любила, когда у мужчин был такой тембр. Невыносимо жалко, что он оказался у такого скрытого мудака, как он. — Обе вещи взять нельзя, да? — О, вы очень наблюдательны, мисс. — Он натянуто и вежливо ей улыбнулся, что сразу же выдало неискренность этой улыбки. Чжинри усмехнулась и, продолжая разыгрывать их маленький спектакль на двоих, — если не считать отца и его подельника, следивших за ними ну очень не палевно из-за их газет, — сделала вид, что ей стало грустно от его ответа. Чжи с поникшим видом вздохнула. — О, как жалко. Ну, раз так, полагаю, мне лучше позаботиться о себе сейчас, чем делать ставку на завтра. — Рэ осеклась где-то на середине, что для человека без официального места проживания она говорила больно хорошо, что отразилось на её лице, когда Чжи потянулась за булочкой… Она из-за этого напряжённо быстро заглянула в ставшее отчего-то более благосклонным лицо Вербовщика, склонившегося к ней только ниже. Он, усмехнувшись, оказался очень близко. — Мудрый выбор. И, не отдав ей лотерейный билет, пошёл дальше. Чжинри, поняв, что практически упустила его, стала придумывать сто и один план, как его задержать. Когда её отец и Чхве У Сок хотели было рвануть за ним, Чжинри показала руками, чтобы они не делали этого. И последовала за Вербовщиком сама. Она бы в любом случае вызвала меньше подозрений, чем они двое (и ей ничего не мешало по наушнику вызвать их, когда они будут реально нужны). Так ей казалось. Пока Чжинри не забежала за Вербовщиком в один из путанных переулков, а потом, ощутив неожиданно удар по затылку сзади, не оказалась вырублена им же. Переоценила себя и свои силы — так можно было бы подписать её эпитафию, поставленную на месте захоронения в пхунсу-чири . Когда Чжинри просыпается, её карие глаза медленно открываются. В затылке ощущается неприятная тупая боль, взгляд мечется туда-сюда в попытке разобраться, где она сейчас была…но Чжи не успевает толком ничего рассмотреть, потому что над ней нависает тот самый человек, которого она пыталась отыскать перед отключкой… И который, по итогу, нашёл её, преследующей его же. А она ведь уже придумала хитрый, мудренный план, как будет его расспрашивать, строя из себя заинтересованную девицу: что это он такое странное делает, чем занимается, что носит в своём кейсе… Пока она бы его убалтывала, отец и Чхве У Сок должны были уже подойти, как подмога, и уже после Вербовщика повязать…но он в очередной раз доказал и главное показал, что был способен раскусить их планы в два счёта. Он был очень наблюдателен в силу своей профессии и хорошо умел просчитывать действия людей. Вот она и попалась именно на этих двух его сильных качествах. Чжинри попыталась дёрнуть запястьями, но не вышло. Она поджала губы, особенно когда оглядела себя сверху вниз — подставную одежду с неё сняли, оставив ту, что была под ней. Яркий жёлтый топ-корсет, нормальные длинные джинсы-трубы с потёртостями и леопардовый шарфик на шее, который не должно было быть видно под грязным шарфом бездомной. — Вот вы и очнулись. — Он улыбнулся ей краем рта, вскинув весело и почти игриво одну бровь, а потом приняв на себя знакомую нечитаемую маску шута с кейсом, который обзавелся ещё и пистолетом, судя по тому, что Чжи его заметила на прикроватной чёрной тумбе. Помещение, в котором она находилась, было всё выполнено в чёрных цветах и в основном оббито кожей изнутри — казалось, это был своего рода его какой-то внутренний фетиш, который то ли развился из его работы и формы, которую ему приходилось носить, то ли существовал задолго до её получения в его сознании, бережно вынашиваемый до появления денег для его реализации. Чжинри могла это оценить, ведь она и сама была такая — когда стала тратиться на то, что ей по-настоящему нравилось, она подходила с любовью к деталям обстановки, покупок…в общем, ко всему. В его квартире это тоже можно было заметить, пускай она и мало что говорила про своего хозяина на первый взгляд для того, кто в таких тонкостях не разбирался. Ну и по одной комнате судить тоже ведь не стоило. Чжинри после вернула ему более хмурый взгляд. Попыталась дёрнуть запястьями. И оказалась застана врасплох тем, что не могла почти полностью двигать руками — те были со знанием того, как надо было правильно делать узлы, разведены в разные стороны веревкой и привязаны к кровати, к самому её изголовью. Во рту у неё, к слову, был странный кляп в виде косточки, как будто подстроенный под форму для человека, исполняющего роль собаки. Что за садо-мазо, спрашивается? Господин Сон Ки Хун не предупреждал, что этот тип окажется ещё и отбитым извращенцем! По крайней мере, за такого нужно было вдвойне заплатить! Хотя едва ли дело было в деньгах, если уж говорить честно. Помимо них самих и того щедрого бонуса в виде пятьсот миллионов йен, что Сон пообещал тому, кто найдёт искомого человека, игравшего со всеми в эти дурацкие ттакчи, Чжинри и сама хотела разобраться в истории исчезновений всех этих людей. Ведь отец ещё давно просил её провести одно из своих этих блоггерских расследований ради него, чтобы выяснить, куда деваются должники; другой вопрос, что, поскольку это были несчастные люди, она отказалась, зная, какая участь их ждёт при нахождении для господина Рэ. Но задетое и распаленное по итогу любопытство девать было даже без дачи официального отказа после некуда — Чжинри далее, больше исходя из своего желания, взялась искать причину исчезновений, чтобы просто дать себе лично ответ на этот странный, не вяжущийся без твёрдых фактов вопрос. И вот в лице этого человека и всей этой ситуации она его получила — Сон Ки Хун оказался прав и не сошёл с ума, тратя деньги Бог пойми на что. Вербовщик существовал. И, более того, видя, что его ищут и получив наверняка приказ сверху выяснить, кто, как давно и главное зачем, — хотя как будто это было не очевидно? — он взялся за самое слабое звено, по его мнению, её отцовской команды. За саму Чжинри. Но не на ту напал. Она и не из таких передряг выбиралась. Другой вопрос…что в этот раз было очень страшно. Больше, чем в предыдущие, ведь даже когда Чжинри залезала, чтобы сорвать маски, в чужие махинации, она всё равно после опосредованно сталкивалась с последствиями своих проделок, частично которые отбивали покровительство отца и его силовая позиция в городе. Этого же хрена совершенно не волновало, чьей дочерью она являлась, а если и да, то в совершенно не выгодном для Чжинри смысле. Ведь он видел, считал и нашёл её слабой отзывчивой болезненной точкой господина Рэ, на которую можно было надавить. Они так и глядели долгое время в глаза друг друга с близкого расстояния, пока он не снял с неё кляп и не оттер платком её рот от слюны. Джентльмен херов. Всё это было сделано с таким видом, словно он не должен был этого делать, но, так уж и быть, к ней проявит разовое снисхождение по…собственно, какой, интересно, причине? Этого Чжинри пока не могла понять, а Вербовщику только предстояло объяснить. — Не ожидал, что к поискам подключится такая молодая особа, как вы, мисс Рэ. — Он с деловитым, довольно спокойным и расслабленным выражением лица сел рядом с ней. Чжинри вновь попыталась дёрнуть руками, но только сильнее веревками натерла запястья, поэтому вскоре прекратила это глупое занятие. Ей бы дотянуться до одной из шпилек в волосах…она была достаточно острой на конце, чтобы разрезать при тесном длительном трении верёвку. Но пока такой возможности не было, придётся поиграть по правилам этой благожелательной мрази. — Вы меня знаете? — Чжи решила выяснить данную деталь на берегу. — О, ну, кто вас не знает? Вообще-то, я фанат ваших расследований. Вы так профессионально срываете маски с различных коррупционеров, что этим нельзя не наслаждаться. — Он широко ей приветливо улыбнулся, словно и вправду восхищался её большими подвигами для маленьких людей; тем не менее, глаза его улыбка не трогала, хоть те и лихорадочно горели при взгляде на неё. Как будто ему в руки попал новый интересный экземпляр для игры. Вербовщик встал и, запихнув ладони в чёрные штаны, начал расхаживать перед кроватью, выпятив забавно губы и глядя на носки своих чёрных ботинок. — Однако, к моему стыду и вашей умелости, я не смог вас узнать сразу же. Все же не каждый день милые блоггеры переодеваются в людей с низким финансовым достатком и без наличия единого места проживания. Чжинри усмехнулась, глядя на него насмешливо, несмотря на то, что ей вроде бы как все ещё стоило его бояться. Но эта его манера общения… — Долго же вы подбирали замену одному слову бедняк. Или нищий. Он вернул ей тёмный взгляд глаз, в котором проскользнула нехорошая искра, от которой у Чжинри пробежала странная дрожь вдоль позвоночника. — О, ну что вы, к вам бы такое слово было бы не применимо. Да и плюс обижать даму…не в моих привычках, пускай у меня и довольно грубая работа. Он вновь подсел к ней очень близко, уперев ладонь аккурат рядом с её корпусом тела. Чжинри тогда напряглась, но, стоило горячему по всем меркам мужскому бедру прижаться к её через ткань его чёрных брюк и её джинс, она шумно сглотнула. Внизу живота стал формироваться характерный и очень знакомый тянущий, поднывающий узел возбуждения. — Впрочем, меня волнует больше не то, как к вам обращаться, а как с вами обращаться, учитывая, что вы, как оказалось, тоже давно заинтересованы в раскрытии моих хозяев. И упорно их ищете. Чжинри замерла. Откуда он?.. Увидев неописуемый страх, проступивший на её лице, Вербовщик, словно напитавшись им, улыбнулся только шире. И безумнее. — Хотите угадаю, о чем вы сейчас думаете? — Если честно, не очень, ведь у меня мысли сейчас буквально наиочевиднейшим образом на лбу написаны, — недовольно отозвалась она. И он неожиданно…запрокинув голову, рассмеялся. А потом опустил на неё вновь взгляд, закусив нижнюю губу. — А вы забавная. Приятно встретить кого-то необычного среди участников. Точнее, псевдоучастников псевдоигры на выбор булочки и лотерейного билета. — Вербовщик себя поправил, изогнув вновь знакомо одну бровь с полуухмылкой. — Забавно…видимо, особенность игры привлекла такого же игрока к себе. Чжинри сощурилась. — Откуда вы знаете, что я искала ваших хозяев? — Мисс Рэ, как вы думаете, насколько далеко простираются «глаза», — он забавно выделил свои глаза пальцами, сложив те вокруг широко распахнутых век с тёмными ресницами, — и уши, — Вербовщик подставил раскрытые полностью пальцы обеих рук к своим ушам, имитируя словно уши самого слоненка Дамбо, — моих боссов? Чжинри про себя ругнулась, скривившись. Она должна была осознавать все риски в самом начале и могущество сборища этих отбитых богачей с их садистскими наклонностями к необычным развлечениям в виде созерцания чужих смертей…тем не менее, она ожидала выйти максимум на не менее влиятельную группу лиц и более успешную в плане сбора долгов, чем была отцовская «Sunshine capital». По итогу же Чжинри сама оказалась в большей заднице, чем были все эти люди до неё, раскрыв всю правду очень поздно, ведь её, как не рекрута и шпиона, не было, по идее, причины оставлять в живых. Но Вербовщик пока не совершал в её сторону никакого агрессивного выпада, кроме того, что приложил свой увесистый чемоданчик с деньгами, карточками и конвертами ттакчи прямо об её затылок. — …полагаю, что далеко, — выдохнула наконец она, не сводя с него прищуренного, подозрительного и усталого взгляда. — Ну вот. — Он не сводил с неё следящего расслабленного, спокойного взгляда. — Мы уже знали, что вы нас ищете, поэтому и прятались вдвойне. Всё же вы очень… — Он снова отвёл выбившуюся прядь светлых волос от её симпатичного лица, склонившись к Чжинри ниже. Одеяло под сдвигом его левого бедра зашлось рябью под их телами, натянувшись, — очень…умная девушка. Эти томные расстановки в его интонациях, то, как он склонился к ней ниже, его горящие, тёмные глаза, блестящие золотой искрой, близкое нахождение его лица к её… Черт, Чжинри не могла отрицать очевидные вещи — этот человек, какой бы сволочью он ни был, был красив. И умел производить впечатление, оставляющее внутри тебя глубокий отпечаток, как от ножа. Она не заметила, как задержала дыхание, а потом стала дышать через рот…тихо и медленно. Он, заметив, как её губы приоткрылись, усмехнулся. — Это вы сняли с меня ту одежду? Ну, которая была подставной, — вдруг спросила она. Вербовщик усмехнулся. Намотав почти кокетливо прядь её волос себе на пальцы, он ответил честно. — Мне пришлось, иначе бы вы так и лежали здесь, истончая не самые приятные запахи. Я же вас и помыл, а потом обратно одел в высушенную одежду, оказавшуюся под одеждой нищей. Чжинри округлила удивленно глаза. Замечательно, он ещё и голой её уже видел…неудивительно, что его интерес к ней после её пробуждения ещё больше вырос. — К чему такая забота о том, кто за вами следил и пытался помочь это сделать другим? — Она еле сдерживала румянец на щеках, что с её типом кожи удавалось крайне паршиво. Вербовщик усмехнулся снова, поведя краем рта. Закинув ногу на ногу и усевшись удобнее рядом с Чжинри, он взялся водить кончиками пальцев прямо над её нижней частью живота. В той области, которая оставалась открытой из-за низкой посадки джинс и высоко находящегося корсета. Чжинри задрожала от близкого контакта и сильнее задергалась, опустив вниз глаза и следя, как загипнотизированная, за его действиями. — Что вы… — Вы мне сразу понравились. Вы умная…а я люблю умных людей, доказывающих своим существованием, что они нечто большее, чем просто биологический мусор, который пойдёт со временем в расход. — Вербовщик со смешком продолжил водить кончиками пальцев, пока вдруг беспардоннейшим образом не проложил себе путь вплотную к линии джинс, касаясь её трусиков, находившихся под ней. Чжинри в очередной раз подавилась вздохом. — Удобрять землю или на чёрный рынок…может, кормить рыб… Он продолжал рассуждать, выводя кончиками пальцев узоры на её впалом животе. Следя за своими же действиями какое-то время, Вербовщик потом вернул Чжинри ещё более лукавый и чуть ставший более игривым взгляд. — Тут уж как повезёт. — Это вы так намекаете на мою будущую судьбу, да? — Чжинри все-таки взвилась, перестав поддаваться его гребаному захватывающему тебя с головы до пят очарованию, предприняв попытку сбросить ладонь Вербовщика со своего живота волнообразным движением тела, но тот убрал дразняще руку ровно на секунду в этот же самый момент, после чего вернул с гадской улыбкой ладонь на прежнее место. Пыхтя и елозя, Чжи с недовольным, заметно возбужденным видом сдула прядь волос со своего лица, не добившись успеха в своих действиях. — Может быть, если вы не будете осторожнее. А вообще, не в наших привычках вредить тем, кто пытается докопаться до правды. Мы это делаем через руки посредников. Самим их пачкать… — Он вновь провел по линии её трусиков с деловитым видом, заставляя Чжи снова задрожать, отчего его ухмылка приобрела более явный зловещий оттенок. — Как-то не резонно. — Значит, вы заставите кого-то меня убить, да? — Она вновь взъелась и попыталась ударить его ногой, но он поразительно быстро перехватил её бедро и вжал за него обратно Чжинри в постель. Давление его пальцев ощущалось словно бы на её коже, как будто Чжи вовсе лежала перед ним без джинс. Она густо покраснела, когда Вербовщик специально свои пальцы более заметно сжал, острее впиваясь ухоженными короткими ногтями в ногу мисс Рэ. — Нет, ну что вы…что за глупость. — Он улыбнулся ей шире после того, как до этого с пять секунд пялился на неё просто пристальным, припечатывающим к кровати взглядом своих круглых больших глаз. — Я просто хочу сыграть с вами в игру, пока ваш отец и его помощник ищут теперь и меня, и вас. Чжинри напряглась. Когда её глаза вновь округлились, Вербовщик провел ладонью по её щеке. — Ваша пропажа спровоцировала ещё более рьяные поиски. Но это для меня лишь на руку — уберу парочку шестерок со своего пути и доберусь до вашего главного заказчика, стоящего у истоков всей этой операции. Заодно ещё и проведу время в приятной компании, пока то позволяет, — после он хлопнул в ладоши с радостным видом, — одни сплошные плюсы от нашей встречи, не находете? — Вы хотите убрать моего отца и Чхве У Сока? — Чжинри нахмурилась. — Хммм… Только если они не ответят на мои вопросы. И не будут играть по правилам. — Он улыбнулся ей будничной улыбкой, словно каждый день говорил о потенциальном устранении других людей уже своими руками. — Пытать и допрашивать конкретно же вас во мне нет никакого желания. Вы вызываете во мне желания… Он обвел её губы своими, заставив Чжинри вновь застыть под ним. Она теперь едва-едва дышала, сжавшись на постели чуть ли не в блин. — …иного… — Его ладонь скользнула под её челюсть, оглаживая сначала ту, потом её линию шеи, затем трахею и наконец переходя на ключицы. После Вербовщик вдруг прихватил Чжи за горло, притянув ближе к себе. Их лица стали непозволительно близко. Чжинри ещё больше замерла в этот момент, напрягаясь. — Толка. После он отпустил её и неожиданно развязал одну из девичьих рук. — Знаете игру: «Горячо, холодно»? — неожиданно спросил Вербовщик, широко ей улыбнувшись. Чжинри, часто дыша, пару раз медленно кивнула, стараясь не упускать взглядом ни единого его действия. Она была рада неожиданному возвращению кислорода в её легкие, пускай он толком и не душил-то её. Так, припугнул немного, да и всё… — Отлично. — Он хлопнул в ладоши. — Вы можете уйти отсюда, если найдёте ключ в одной из частей моей одежды. Всё весьма просто, как видите. — Вербовщик потянул ладонь Чжинри к себе, упирая ту себе в грудную мышцу с правой стороны. Она слушала его все ещё настороженно. — Вам надо будет скользить ладонью по моему телу, и я буду говорить вам, близки вы или же…нет. Чжинри сглотнула. Она взглянула на свою аккуратную руку в его руке, более большой и с длинными вытянутыми пальцами… Рэ ощутила его мозоли на внутренней части ладони, по видимому, полученные из-за той тысячи пощёчин, которые он отвешивал другим, но не получал никогда сам, стоило ей подвигать чуть собственными накрытыми костяшками. Она спросила после мгновенно прямо. — Без обмана? То есть, если я найду ключ…вы правда отпустите меня? Он вновь наклонился ближе к её лицу, едва не вжимая её в кровать. — Всё верно, мисс Рэ. Выбора у неё не особо много-то и было тогда: либо плясать под его дудку, пытаясь выбраться, либо застрять с этим психом ещё на более длительное время, испытывая и его терпение, и своё, при том ничего не делая. И черт знает, что было бы, если именно его…закончилось. Чжинри неожиданно предложила кое-что, что пришло ей тогда в голову, решив попытать удачу. — Предлагаю сразу две игры. Знаешь же: «Правду или действие»? Вербовщик вскинул одну бровь. — Допустим, знаю. И каким же образом вы видите смешение этих двух…игр? О, зацепила! Она так и знала, что он был голодным до новизны человеком. Если его кто-то хоть как-то немного приятно удивлял, Вербовщик уступал ход этому человеку. Чжинри повезло. — Пока я буду искать, параллельно будем загадывать друг другу либо правду, либо действие. Хоть мои действия ограничены… — Она дернула второй, все ещё привязанной рукой. — Но я смогу играть в двойную игру. Чтобы нам обоим было… Интереснее. Он усмехнулся. Она следила за ним внимательно глазами. — Если я вас отвяжу, вы не сбежите? Даёте слово? — Я могу попробовать и с привязанной рукой. Он вновь рассмеялся. — Я бы на это посмотрел, но ваше нынешнее положение усечет и мне спектр загадывания вам действий. Чжинри неторопливо вскинула брови. — Ладно, окей… — Она сглотнула, поменяв своё обращение к нему… Как будто уступки Вербовщика сблизили его с ней. — Тогда ты меня отвяжешь? Он долго гипнотизировал её хитрым взглядом с улыбкой, прежде чем продолжил. — Отвяжу. Но если нарушите свои же указанные правила, мисс Рэ, я вас дисквалицифирую. И, для понимая, как он это сделает, Вербовщик подвинул в более удобное для быстрого захвата положение пистолет. Дуло теперь смотрело, как будто живым пилящим взглядом одинокого глухого черного глаза, на неё. Становилось все более волнительно. Чжинри в ответ глядела длительный период времени на оружие, пока не вернула Вербовщику взгляд. — Хорошо… я согласна. Он её и вправду отвязал. Пока он это делал, этот засранец даже не стал обходить её и переходить ко второй стороне кровати, где Чжи не лежала — нет, надо было обязательно своим телом елозить и тереться об её собственное, пока он возился с собственноручно смастеренным «морским узлом». Или как это там в бдсм практике называлось??? — Фух… — Она выпрямилась, потирая теперь активно запястья, когда он наконец от неё отстранился. Оказавшись в сидячем положении, Чжинри почти искренне сказала. — Спасибо. Вербовщик вновь просиял улыбкой вежливой мрази. — Всегда пожалуйста. И тут они начали свою смешанную игру. Чжинри, прерывисто вздохнув от плохо скрываемого волнения, начала скользить своей ладонью плотно…по его бедру…ища вовсю ключ и одновременно невольно лапая до сих пор неизвестно как по-настоящему зовущегося мужчину. Вербовщик со смешком и заметно расслабленной ухмылкой принялся за ней следить, как и она следила за теми местами, где его касалась, банально боясь смотреть этому Дьяволу в лицо. Могла ведь и сама уже не сдержаться, если слишком сильно засмотрится. — А вы красивая, мисс Рэ. Я заметил это, пока переодевал вас. Она более заметно и густо покраснела, пока он говорил об этом, продвигаясь ощупывающими движениями все выше и выше по его бедру… Она ощупала сначала правый карман с внешней стороны. — Холодно, — отозвался сразу же более ровно и уже без улыбки он. Чжинри, сглотнув, подняла на секунду быстро на него взгляд и ответила на предыдущее его высказывание. — Я, полагаю, должна принять за комплимент твои предыдущие слова? Он склонил голову к плечу с таким видом, словно это было очевидно. — Это он и был. — Что ж, тогда спасибо, хотя я не получаю каждый день попытки подкатов со стороны маньяков. Вербовщик тихо усмехнулся. Чжинри взялась ощупывать теперь его левое бедро, отчаянно откладывая ощупывание его внутренней стороны ближе к паху. На правом она тоже его проигнорировала. Какая наивная, стеснительная девочка… — Я не маньяк, мисс Рэ. — На лице снова проступила въевшаяся в него, как серная кислота, улыбка. — А кто, интересно? Ты вырубил меня своим кейсом по башке, прежде чем притащил сюда. — Чжинри вернула ему взгляд, смотря теперь более усиленно и безаппеляционно. — Это что, хочешь сказать, нормальный способ ухаживания? Если так, то ты точно псих. Он хмыкнул, дернув краем рта. Мало что можно было возразить на эти слова. — Вы меня преследовали. Мне нужно было снять как-то с себя хвост. — Ну вот ты и снял. Так снял, что моей отец со своими людьми теперь нас ищут. Чжинри все же устала строить из себя недотрогу и стеснительную девицу, поэтому она в какой-то момент после очередного «холодно» схватила его уже натурально за член через штаны и заглянула в мужские округлившиеся глаза с близкого расстояния снизу вверх. — Ты мне обещал ещё вторую игру параллельно вести. Разве нет?.. Её пальцы сжали его чуть сильнее. Вербовщик мелко задрожал. Он не ожидал этого даже от самого себя, но правдивые реакции тела вызываются именно вот такими неожиданными действиями со стороны другого субъекта. Он круглыми глазами смотрел в её, ставшие более тёмными, после чего выдохнул тяжелее через нос. И более длинно. — …да…обещал. Он шумно сглотнул. — Значит, самая пора начать. Правда… — Чжинри с медленным оглаживанием убрала ладонь от его паха, дразняще погладив тот напоследок. У Вербовщика на лице было написано: «горячо», хоть и пришлось выдохнуть «холодно», поскольку ключа на его члене неожиданно не оказалось. Как жаль, — или действие?.. Чжинри со смешком смотрела на него снизу вверх, ухмыляясь краем рта. Теперь уже её рука была сверху над ним, а не наоборот в данной ситуации. Снова сглотув и расплывшись в более приятной глазу, расположенной улыбке, Вербовщик спокойно ответил. — Правда. — Ты сказал, что я тут вроде бы как, чтобы заманить моего отца и его помощника. Тем не менее, ты хочешь дать мне шанс уйти. Как-то одно с другим…не вяжется, тебе не кажется? — Чжинри продолжила скользить ладонью уже выше по его поджарому телу, касаясь теперь его через рубашку, даже не через пиджак. Она вела самыми кончиками пальцев специально вверх, ощущая, как от нажатия на ребра Вербовщик вновь задрожал и задергался. Он запрокинул голову, задышав намного тяжелее. Казалось, мужчина старался держать себя пока ещё в руках, что давалось ему с огромным трудом…будто он был готов и главное мог накинуться на неё, погребя под собой и насильно трахнув, если только сам бы этого по-настоящему захотел. Ему было привычно получать в конце то, что он сильно и страстно желал. Чжинри в нем это прочувствовала. Но черт с два она позволит ему добиться того, чего он так хочет сейчас, с ней. — …одно другому не мешает… — наконец он подал голос, опустив лицо вниз и вернув голову в прежнее положение. Глаза его горели теперь более лихорадочно, на лбу даже проступила и забилась более заметно вена. — …даже если я вас отпущу, ваш отец все равно выйдет на меня. Ведь за сам факт похищения и из-за задания вашего заказчика он все ещё будет продолжать меня искать. — Значит, ты буквально украл меня просто так? — Она изогнула недоуменно брови. — Ну как же, что вы, вовсе нет. — Он расплылся в лисьей ухмылке, щурясь. — Я хотел поиграть с вами. Пауза. — Вы мне понравились. Вы единственная предложили адекватный, рабочий вариант моей поимки. Если бы люди вашего отца вас послушали, меня бы давно поймали. Жаль только, что вы одна решили первой испробовать свой метод работы и раскрытия на мне…возьми вы меня числом и большим элементом неожиданности, я бы от вас всех не ушёл. Но, впрочем… И снова он убирает ей пряди волос за уши, касаясь уже более ощутимо и заметно, но все ещё тонко линий лица. — …тогда бы не случилось нашей маленькой встречи и этой самой смешанной игры…думаю, во всем есть свои положительные, выигрышные стороны… — Вербовщик коснулся кончика её носа, поведя быстро пальцем по нему вниз. — Не думаете? Чжинри дернула неприязненно носом, нахмурившись, как недовольная китайская красная панда. Хотя, по его мнению, она все ещё оставалась чертовски милой. — …все с тобой ясно. — А ещё я ведь говорил, что смотрел ваши ролики. — Они посмотрели друг другу в глаза. Чжинри вновь недоуменно застыла, припоминая, что он и вправду уже говорил об этом. Её ладони были все ещё у него под пиджаком. — Мне они нравились. Очень расслабляюще было погружаться в ваши расследования после долгого и тяжёлого рабочего дня. — …спасибо? — Она не знала, что на такое сказать. Вербовщик вновь расплылся в улыбке. — Всегда пожалуйста. Люблю вежливых людей. Это делает человека в общении в разы приятнее и лучше. Чжинри тихо хмыкнула, после чего Вербовщик спросил её ставшим более елейным голосом. — Правда или действие? Её ладони заскользили дальше выше по его рубашке. Ощупали ту по груди. Забрались в нагрудный маленький карман. Она не сводила в этот момент взгляда с его тёмных, изучающих её теперь с близкого расстояния глаз. — Сначала скажи, я близка или нет? — Холодно. — Он сделал вновь нейтральное выражение лица. Её нетерпеливость делала игру в разы скучнее, как и ярое желание найти тот самый ключ. Как будто она не умела наслаждаться процессом так, как он. — Правда. — Сколько вам? — Он склонил голову к плечу. — 20. — Чжинри не стала лукавить, а потом внезапно спросила его тоже. — А тебе? Он ответил ей хитрой полуулыбкой. — Отвечу, если выберу правду в следующий раз. Чжинри тихо цыкнула. Вот же поганец, он явно профессионально умел выплясывать на чужих нервах, оттягивая резину. Она продолжила его ощупывать, перейдя на икры его ног. Там тоже оказалось «холодно», ровно как и в районе щиколоток тоже. Чжинри пришлось осесть возле кровати для этого и буквально устроиться меж его бёдер, и когда она из такого положения подняла голову, глядя на него снизу вверх, низ живота заполыхал сильнее. Она задышала более сбивчиво через раскрытые губы. Ребристые стенки знакомо неприятно сжались вокруг пустоты. Кровь забурлила. — Правда или действие? — спросила уже его она. Она ощущала себя в таком патовом положении, как будто собиралась делать ему минет. И как будто их кто-то снимал ещё и со стороны. И так потянулась их маленькая игра…пока Чжи продолжила ощупывать его руки, прохлопывать их, протряхивать его плечи и сжимать их, он и она то и дело загадывали друг другу правду, пока не выбирая ни разу действие. Она узнала о том, как давно он работал на этой работе, попав на фронтовую деятельность лишь в 2020-м, как он сжигал до этого трупы самих участников, а иногда и вовсе отправлял те на разделывание для продажи органов на черном рынке…как он убил собственного отца, встретив его на играх, и как давно перестал находить особенные, цепляющие его лица, поскольку тех проходило слишком много через него за последние 4 года. Он даже перестал их запоминать вовсе, как и различать, увы, тоже. — Но вот появились вы. И вы показались мне…особенной. — Он ей почти даже скромно улыбнулся, явно желая зацепить её на крючок своими словами и небольшой долей открытости в своих чувствах, как и само внимание мисс Рэ. И это, мать твою, работало. Чжинри ощутила странный трепет, поднявшийся изнутри неё, но не смогла распознать его верно: то ли из-за зачатков преступной симпатии к тому, к кому её нельзя было иметь, то ли от понимания, каким разгромным получится её новое расследование, если она получит ещё и вещественные доказательства для нового ролика, помимо самого рассказа Вербовщика…это было бы настоящей разрывной бомбой, сброшенной прямо на головы его боссов. Наконец, именно из-за этого при новом вопросе Чжи решила ответить такое желанное им. — Действие. Вербовщик усмехнулся и решил добавить жару в их уже и без того достаточно распаленную динамику. — Поцелуйте меня, мисс Рэ. Чжинри замерла. Она пару раз отупело поморгала, словно ослышалась. Руки её в этот момент выбрались из-под его пиджака и взялись водить по нему сверху… Пальцы её были близки к карману с кокетливой чёрной карточкой, перевязанной розовой лентой, и ключом, спрятанным как раз аккурат за ней. — Что? — Она переспросила. — Вы слышали. — Он улыбнулся почти снисходительно. — Это что ещё за действие такое??? — уже не выдержала и смущённо взъелась она. — Самое что ни на есть простое и прямое: прижатие ваших губ к моим посредством того, что вы чуть подадитесь вашим телом вперёд. Господи, ей хотелось зарычать или застонать в этот самый момент, запрокинув голову к потолку. Он специально её любым доступным способом дразнил и будто хотел вывести окончательно из себя! — Я не буду этого делать. — Чжинри вновь не сдержалась. Он, ни капли не изменившись в лице, потянулся к пистолету на тумбе. Потом, взяв его и сняв с предохранителя, прижал дуло прямо к её нижней части подбородка. Они оба в этот момент застыли. И он, и она. Каждый из них ожидал, что будет дальше. — Мисс Рэ, мы с вами договорились. Вам нельзя нарушать правила, если вы не хотите оказаться дисквалифицированной. Чжинри нахмурилась. Она зашипела ему близ губ. — А не то что? Пристрелишь меня? Его выражение лица не тронула и тень сомнения, что он это все-таки сделает. От этого Чжи взяла крупная дрожь. Она от него отпрянула с круглыми глазами…прежде чем, выдохнув резко и рассерженно через нос, не провела ладонью по его нагрудному карману. Вербовщик замер. Чжинри, не сводя просчитывающего взгляда с его глаз, тихо его спросила. — Горячо?.. Он, сглотнув и сощурив недовольно глаза, ответил. — …Горячо. И она, нырнув пальцами в его карман, прильнула к его губам и, сорвав с тех крепкий долгий поцелуй, вырвала заодно и ключ. После Чжи попыталась вскочить, вырваться из места, где он её держал, и Вербовщик, к её приятной неожиданности, даже за ней не погнался. Он с лёгкой ухмылкой победителя, перехитрившего её, смотрел, как на лице Чжинри медленно проступало понимание — комната была закрыта на кодовый замок. И код знал только один он. А ключ был только от выхода из самой квартиры. Забавный такой, с брелком в виде чёрной резиновой косточки и розовым бантиком. Обернувшись разъяренно назад, Чжи недовольно сощурила глаза. Вербовщик с довольной улыбкой похлопал по кровати рядом с собой. Мол, мисс Рэ, игра ещё не закончилась, а вы уже засобирались раньше времени… — Куда же вы? Ключ вы получили, но отсюда я вас пока ещё не выпускал. — Ах ты… — Она достала одну из спиц из своих волос, распустив их, и набросилась на него. — Ублюдок! Но он в итоге вжал её лицом в спинку кровати, зажав заодно давлением со стороны её спины руки Чжи — те застряли между изголовьем и её небольшой грудью. Щека тоже прижималась теперь к кожаной чёрной поверхности. Просто…блять! — Мы закончили с вами с первой игрой. — Он взялся шептать ей на ухо. — Но не закончили ещё со второй. Однако я вам обещаю… — Его губы едва не касались её ушной раковины. — Когда мы кончим с этим делом, я дам вам код, если мы с вами наберём норму действий. До этого и вы, и я выбирали в основном правду. Чжи зарычала, пытаясь вырваться, пытаясь воткнуть спицу ему в бедро или в руку. Но ничего не вышло. Вербовщик ещё раз надавил на неё и приложил сильнее об изголовье. По итогу от импровизированного оружия пришлось избавиться, так как острый конец при таком давлении упирался ей больно в диафрагму. Выкинув его на пол, Чжи ощутила вновь, что может дышать. Вербовщик только тогда её отпустил, разминая собственные пальцы после захвата. — Хорошая девочка. — Она буквально слышала, как он похвалил её. Эта интонация и эти слова…вновь запустили знакомую цепочку реакции внутри её тела, которую Чжинри очень постаралась скрыть. Она развернулась к нему лицом. Они вновь сидели друг напротив друга на кровати. — Хорошо, — выдохнула терпеливо она, будучи более растрепанной. — Какова норма действий для такой игры? — Хм…дайте-ка подумать… — Вербовщик затер подбородок с наигранной задумчивостью. — Около 10, думаю, хватит. У вас уже одно выбыло. Значит, пришла моя очередь. И он с молчаливой улыбкой, ожидая её согласия, взялся продолжить, когда Чжинри медленно нехотя пару раз кивнула. Деваться опять было некуда…и куда запропастилась её внимательность??? Точно удар по голове не прошёл даром, пускай этот гад её даже после него перевязал. Она должна была первым же делом посмотреть не на его симпатичную рожу, а на то, что за дверь находилась чуть поодаль за его спиной! Собственное же правило безопасности номер 1 нарушила… Отец был прав, кажется, ей пора было завязывать с расследованиями, потому что те приносили Чжи одни лишь только неприятности, помимо денег и наличия постоянного притока адреналина в её неспокойной с 17-ти лет жизни. Она узнала, что да, ему нравится БДСМ. Он даже вёл пару практик и продемонстрировал ей свой арсенал из ещё двух кляпов в виде костей, кожаных стилизованных ошейников, намордников, а также собачьей кожаной чёрной маски с прорезями и различные типы веревок с плётками…обманывать её тем, что он всегда был за безопасность, Вербовщик не стал, правда, пояснив, что уровень «распущенности» его рук и действий обычно определяет все же партнёр, а не он сам. — Я обычно даю людям ровно столько, сколько они могут, на мой и их собственный взгляд, вынести, — с улыбкой пояснил он. — Да ты просто сама мать Тереза, ни дать ни взять. — Чжинри все скалилась на него, тяфкала, как маленькая злая отбивающаяся собачонка, а он понимал лишь одно — чем дольше они разговаривали, тем больше ему из-за её манеры поведения хотелось взять Чжи на «поводок». У него присутствовал кинк на похвалу. И в то же время Вербовщик сам любил больше доминировать, чем находиться под кем-то. Он обожал театральничать, а ещё не переносил скуку ни в одном из её видов, поэтому всегда был за эскалацию ситуации, какой бы мирный выход из неё ни имелся. Ему было 45 лет, чего по нему внешне нельзя было сказать, о, а ещё он охренеть как классно, оказалось, умел целоваться, если поцелуй происходил не в спешке. В какой-то момент это выяснилось, когда он попросил её при помощи действия опробовать один из его новых поводков на нём же… Чжинри неловко тот застегивала у Вербовщика на тонкой шее, поражаясь, как в таком, на первом взгляд, худом теле крылось столько силы, а потом заглянула в его глаза. Он будто ждал чего-то от неё… Каких-то дополнительных действий, выходящих за пределы рамок их маленькой игры. Он её столь долгое время разздразнивал и провоцировал, что у Чжи под конец уже попросту не осталось сил держаться от него подальше. Она поцеловала его ещё раз, более тягуче и долго…всего лишь на пробу. Всего лишь поддавшись импульсу и тому, что у неё уже между ног было так мокро и жарко, будто она посетила блядские природные горячие источники. Будто у неё один такой образовался прямо между бёдер из-за этого больного извращенца. Если бы она знала, чем это кончится для её отца, убила бы Вербовщика прямо на месте. Если бы она восприняла его слова тогда достаточно серьёзно…ну или хотя бы не ослабила свою бдительность, отец был бы жив. Тем не менее, вопреки её достаточно неплохо развитой силе воли, этот гад всё равно умудрился её очаровать. И Чжинри купилась. Так глупо и на такую дешёвую одноразовую любовь, что ей аж самой с себя позже было стыдно. Хорошо, что деньги потом ей не оставил напоследок, не то она чувствовала бы себя после этого проституткой. Хотя это была бы плата за что? За проведённое вместе с удовольствием время за играми? За то, что последовало бы дальше? За то, что она позволила купить свое внимание манком в виде надежды выбраться? Но на тот момент её это вдруг перестало волновать. Разум уснул, осталось рабочим только её тело и уже его плотские желания. Чжинри волновало то, как Вербовщик стянул с неё джинсы и взял её сначала только пальцами. Одним за другим, добавляя их по мере её ещё большего намокания и растягивания, не сбавляя поступательных движений — вперед, назад, снова вперед…и назад, добавляя потом круговые движения по клитору и «восьмеркой» давящими четырьмя пальцами вместе. Она не отпускала ту часть ошейника, за которую тянула его на себя, и вскоре он улегся на неё сверху, когда перестал трахать её своей ладонью — его пальцы липко вышли из неё, будучи добротно измазанными вязкими каплями её естественной смазки… Они не говорили тогда. Даже не полушутили, хотя Чжинри ожидала от него чего-то такого колкого, дразнящего и надменного во время процесса… Вербовщик буквально сосредоточился на её удовольствии и, в первую очередь, своём — взять, как можно больше за один раз; да он драл её потом так, до этого хорошенько разработав и подхватив под сгиб коленей, что она получила сначала один оргазм, а потом следом второй (его губы, зубы, язык, все они чувствовались на её самых чувствительных точках). Ведь он из неё, все ещё чувствительной, даже не вышел, не сменил презерватив, продолжив двигаться, как есть, пока не довёл сразу до следующего оргазма ритмичными, глубокими, мощными и долгими толчками. Нависая над ней и тяжело дыша, Вербовщик не сбивался. Его тёмными глаза, затянутые дымкой желания, глядели на Чжи из-под полуопущенных ресниц… — Хорошая девочка… — Он повторил свои ранние слова уже более глубоким хриплым голосом, и Чжинри ощутила, что от одного этого обращения хотелось под ним взвыть, кончив снова. Чжи, глядя на него в ответ снизу вверх таким же затянутым маревом взглядом и раскрытым в тяжёлом, сбитом дыхании ртом, подумала на третьем разе, когда он все-таки сменил презерватив и надел другой, фиолетовый такой, с ребристой поверхностью, что она определенно попала в рай и ад одновременно. Потому что не должно было быть так хорошо вместе с таким неправильным человеком. Но жизнь была слишком сложной штукой, чтобы загонять её в рамки правильности и неправильности именно здесь и именно сейчас. Она потянула его к себе ниже за ошейник и их лица едва не столкнулись. Вербовщик чуть не сбился с темпа. Он попросил её почти вежливо надеть на него намордник, защелкнуть его на затылке и затянуть ремешки — через него создавалась искуственная преграда для поцелуя, когда он тянулся к ней, чтобы поцеловать, но не мог. Его это ещё больше заводило, ведь издавна известно, что то, что более запретно и требует к себе завоевания, возбуждает и манит сильнее всего. И потому в один момент он высунул язык, протянул его и стал через прутья намордника не просто её пытаться целовать…нет, Вербовщик взялся её губы облизывать. Чжинри нашла это дико странным и одновременно совершенно возбуждающим действом с его стороны, что передали её вновь округлившиеся в шоке карие глаза — когда он все-таки достиг своей цели, она вздрогнула под ним, вся изогнулась и, вскинувшись с высоким трепетным звуком, кончила в третий раз. Она лишь тогда задумалась, что даже имени ведь его так и не узнала. Но оно было и к лучшему. Ведь когда он её, ещё даже толком не пришедшую в себя, после вырубил прижатой тряпкой, вымоченной в хлороформе, к носу (он всё же сдержал своё обещание, код ведь он ей дал, просто введя его самостоятельно под конец их игры), а потом она очнулась уже, будучи привязанной к кровати одного из номеров господина Сон Ки Хуна, как выяснилось позже, эта сволочь в симпатичном чёрном костюме убила её отца и чуть все-таки не убила Чхве У Сока. Чжинри потом со злыми слезами на глазах выслушивала эту грустную, обличающую историю от Ки Хуна, пока он отвязывал её, а потом пришла посмотреть на человека, подарившего ей всего за один день массу впечатлений и ощущений, чем любой другой, кто был до него, за все её интрижки и недолгие отношения. Но это все не имело уже никакого значения, ведь Вербовщик убил себя выстрелом прямо в голову во время игры, проведённой в последний раз с господином Соном. Азартность его все-таки доканала. Говорят, Фортуна любит дерзких и не отворачивается от них, но это…оказался вовсе не его случай. Чжинри жалела лишь о том, что не убила его тогда сама, пока была в его квартире…она пожелала бы быть умнее, чем встревать в нелепую ситуацию с похищением и планированием побега из закрытой комнаты с кодовым замком. Но, убей она его, она бы с Вербовщиком так бы там и осталась…и её бы, скорее всего, не нашли, ведь наушник он тогда тоже вытащил из её уха и выкинул чёрт знает куда. Она бы сгинула в той же спальне, где прикончила своего one-night stand любовника. Ки Хун вывел её, застывшую и уставившуюся с бегущими слезами из больших карих глаз на тело человека, буквально пару часов назад трахавшего её, из трансового состояния. Сон сказал с полным пониманием испытанного Чжи ужаса от потери ближайшего родственника и пережитой ею ситуации только одно: — Не он это все делал, считай, хоть он был с ними и заодно. А стоявшие за ним люди. Они дергали за ниточки…а он был лишь покорным их желаниям псом. Чжинри с полным пониманием рациональности подхода к данной ситуации со стороны господина Сона с ним согласилась, после чего выдала негромко, но твёрдым, звенящим, как металл, голосом. — Тогда я помогу вам разобраться с теми, кто на самом деле это сделал. Ведь это хозяева лишились своей куклы, а не кукла своих хозяев.