*****

-Боже, как его так порезали? - пораженно бормотал Профессор, продолжая ковыряться отверткой в повреждённой руке киборга. Изобретатель замер, еще раз хмуро окинул взглядом бессознательного подопечного, лежащего на столе мастерской, вернее, то, что от него осталось: тело ниже талии было оторвано, из раны свисали уже пережатые провода, откуда неровной капелью продолжали вытекать жизненные жидкости. Учёного передернуло. -Нет, даже знать не хочу! -Ой, там столько всего произошло, Профессор! - оживленно вмешался сидящий поодаль Авель. - Столько всего случилось, Вы не поверите! Как хорошо, что Вы сидите, я сейчас все расскажу! Ну так вот... Дальше крусник звучно откусил яблоко и хотел было продолжить свой рассказ с набитым ртом, как его тут же перебил Уильям, раздраженно помахивая отверткой: -Авель, я тебя умоляю! За ради всего святого, я послушаю тебя потом, когда ты доешь! Я никогда ещё не чинил ничего подобного, так что, пожалуйста, не отвлекай меня! Потерев глаза и тяжело вздохнув, Профессор вновь принялся за работу, постоянно сверяясь с пищащими приборами, через которые Уильям отслеживал состояние своего пациента. Авель наигранно надулся и продолжил звонко хрустеть кисловатым яблоком. -Вот так и рассказывай Вам все! А я ведь половину упустил в отчете, потом не вспомню, - едва разборчиво ворчал сереброволосый агент будто бы в пустоту. Вордсворт закатил глаза, про себя моля Бога о терпении: -Друг мой, ну не могу я разорваться! Я или внимательно слушаю тебя, или чиню Треса. А ведь у меня послезавтра первый экзамен! Вся следующая неделя в зачетах, отчётах... Отчет! - резко вскинулся Профессор. От ужаса он подскочил на табуретке и мазнул отверткой мимо нужных поводов, заставив подключенные приборы возмущенно попискивать. - Я должен написать Катерине до завтра отчет! Авель, быстрее доставай бумагу! Пачка в третьем снизу ящике в левой части стола! Я успею, если начну-... -Уильям, Трес!- просипел от испуга подавившийся яблоком Авель. Профессор тут же стушевался и сел на место. -Ах, ты прав... Видимо, придется опять не спать ночью. А учитывая состояние нашего нового друга, то и вовсе весь месяц... -Звучит не очень хорошо, - немного пристыженно пробормотал крусник 02: все-таки это именно он довел куклу-убийцу до такого состояния. Со своего места он видел не так чтобы много, но и этого хватало, чтобы понять: неловким движением руки Уильям повредил киборгу нервы, лишь усугубив положение. Авель ещё раз оценивающе пробежал по Тресу Икусу глазами. В принципе, познаний бывшего подполковника в механике было достаточно, чтобы предложить коллеге помощь в починке, однако были причины, по которым крусник оставался на месте. -Кейт опять ворчать будет, - раздосадованно произнёс Профессор. - Но ничего не поделаешь. В наступившей тишине изобретатель принялся устранять оплошность. Авель тоже молчал, внимательно наблюдая за ремонтом. Он знал, что должен закончить свой отчет, отнести его Катерине, предоставить чеки в бухгалтерию и много чего ещё, но то, что сейчас происходило в мастерской, было гораздо важнее, чем все остальное. И это начинало бесить. Это не должно было быть значимо для него, не должно было волновать спустя такое количество времени. Но... Крусник едва сдержался, чтобы не зарычать, и лишь покрепче стиснул зубы. Черт, эта миссия была действительно тяжелой для него. Джепетто Гарибальди. Этот безнравственный ублюдок. Хорошо, что он застрелился сам, Авель не был уверен в своем самообладании, если бы увидел его живым. 02 чувствовал, как гнев вновь застилает глаза и путает мысли. Нужно на чем-то сосредоточиться. Вот гаечный ключ, ящик с инструментами, замысловатые, странные изобретения, недопаянные микросхемы. Пол, потолок. Стол. Новый член АХ, лежащий на нем. Крайне сосредоточенный и серьезный Профессор. Авель оценивающе прищурил глаза. Ему и раньше было любопытно наблюдать за этим человеком, а уж когда завертелась вся эта неразбериха с киборгами, то интерес крусника к коллеге кратно возрос. Учёный смотрел так строго и обеспокоенно, когда услышал об истории кукол-убийц. Так нежно и по-родительски ласково сейчас, когда это существо лежало перед ним, сломанное, абсолютно беспомощное. Так виновато от того, что невольно причинил своему новому подопечному вред. Так, как никто и никогда не смотрел на улучшенных детей проекта Красный Марс. Сердце начало щемить, горько, отчаянно, как всегда, когда он наблюдал Профессора за работой. Несмотря на видимую гладкость отношений, бывшему подполковнику стоило больших трудов сработаться с изобретателем. Уильям Уолтер Вордсворт. Гениальный учёный из Альбиона. Одного этого предложения хватило, чтобы вызвать у Авеля Найтроуда настороженность (ненависть) по отношению к будущему коллеге. Он твердо дал себе слово избегать этого человека. Хватит с него учёных, спасибо. Разумеется, у судьбы были свои планы. Когда 02 впервые поставили работать в паре с Вордсвортом, крусник едва не устроил скандал. Но сдержался. -Что в этом такого? - недоуменно спросила юная Катерина, когда они говорили наедине. - Профессор прекрасный человек, он уже хорошо себя зарекомендовал как агент. Тогда Авель лишь поджал губы и отвёл взгляд. Он не мог сказать ей, в чем причина. Ни ей, ни кому-либо ещё. "Не верь учёным". Эта фраза выжжена, высечена на подкорке мозга. Мысль о возможном сотрудничестве с подобным человеком (терранином) вызывала зуд, жжение, желание закатить истерику (панику, отчаяние, злость, ужас). -Я не могу. Он учёный, - все-таки неохотно рычит Авель под требовательным взором Катерины. Он бледнеет. Ему стыдно. Он не должен так с ней говорить: она ребенок, она та, кто ему помогает. Она человек, и он не вправе так с ней обращаться. Ни гнев, ни раздражение, ни страх, ни недовольство показывать нельзя (создателей это всегда выводило из себя). На вопросительный взгляд огромных серых глаз крусник не отвечает, лишь больше съеживается. Он ждет резких слов, властного голоса, приказа. Авель не в том положении, чтобы выражать свое мнение, он это прекрасно знает. (Он ненавидит это.) Катерина мягко улыбается и нежно берёт его за руку. Найтроуд едва сдерживает рефлексы, чтобы не ударить ее. (Он ненавидит себя за это). -Он не плохой человек, я в этом абсолютно уверена. Верь мне, которая верит ему. Ты же мне веришь? Авель молча отводит взгляд. Он не отвечает. "Не верь людям" - вот его второй принцип. Несмотря на маску неловкости и рассеянности крусник до сих пор придерживается этого правила, лишь став немного снисходительнее к окружающим. Слепая ненависть сменилась на (не)здоровую осторожность. Никогда не доверие. Впрочем, ответа не потребовалось: маленькая герцогиня сочла молчание за согласие и протянула документы. Не то чтобы у бывшего подполковника когда-нибудь был выбор. Порой Авель жалел, что Уильям не был генетиком (он несмотря ни на что убил бы учёного в момент первой встречи, если бы это было так). Профессор был так нежен со своими изобретениями, будто те действительно были его детьми из плоти и крови. (ООН не заботило, было ли им больно или страшно. Искусственно созданные генетически модифицированные люди были собственностью организации, она никак не могла допустить учёта их чувств, переживаний и надежд. Творения не были людьми, а потому их можно было использовать и выкинуть в случае поломки. Никому и голову не пришло бы обращаться с инструментом так же, как с человеком.) Профессор оказался не таким, каким Авель его себе представлял. Вежливый, рассеянный, несколько чудаковатый, чрезвычайно любознательный и тактичный. Это отличалось от опыта крусника. Он помнил не мягкие карие, а высокомерные холодные глаза. Не крепкое энергичное рукопожатие, а будто мертвые цепкие руки, вдавливающие запястья в операционный стол. Он не помнит голос, но помнит вопрос. Какой здесь ответ? Карбонат калия. Какой здесь ответ? Область пространства-времени, через которую невозможно гладко продолжить входящую в неё геодезическую линию. Какой здесь ответ? Попытка создать культурно-нравственный идеал совершенного человека, достигнутый в наше время. Какой здесь ответ? Igne Natura Renovatur Integra. Какой здесь ответ? Авель молчит. Он больше не хочет говорить. Ничего страшного. Они найдут способ добиться желаемого. Яркий вкус крови наполнил рот крусника при воспоминании об этом. Сереброволосый агент провёл повреждённым языком по заострившимся зубам. Так и есть: от переполняющих его злости и горечи Авель и сам не заметил, как начали активироваться наномашины. Это плохо, он и сам знал. Найтроуд крепко зажмурил глаза, пытаясь прийти в себя, с силой, до крови сжал кулаки. Профессор не был виноват в его злости. (Почему?) Он не был виноват в его зависти. (Почему?) От резкого запаха собственной крови стало только хуже. Никто никогда не был виноват в переполняющей бывшего подполковника ненависти. (Почему его не любили? Почему на него не смотрели? Почему его не хвалили? Почему его боялись? Почему его оставили умирать в той пустыне? Почему ему снова больно? Почему? Почему? Почему? Почему?-) -Авель! Крусник резко открыл глаза и мазнул взглядом по комнате. Да, верно, он в мастерской. Кровь? Это его кровь. Авель разжал кулаки и стал наблюдать, как стягиваются раны и исчезает даже не красная, практически чёрная жидкость с удлиненных и заострившихся ногтей. Трансформация коснулась только зубов и пальцев. Не так уж и заметно. 02 сквозь полуопущенные ресницы смотрит на человека. Сейчас обеспокоенность Профессора направлена на него. По непонятной причине это раздражает. Крусник игнорирует это и вновь натягивает глупую улыбку. Теперь он в этом настоящий мастер. -Что-то не так? Уильям недоверчиво вглядывается в лицо коллеги. "Смотри сколько хочешь, все равно ничего не увидишь," - мелькает ядовитая мысль, которую Авель тут же беспощадно давит. Вернуться к старым привычкам сейчас означало бы полный провал. Игра должна продолжаться несмотря ни на что. Иллюзия должна быть безупречна. -Это я должен спросить, - наконец произносит ученый. Авель точно может сказать, что он встревожен. Раздражает. Но образ рассеянной невинности уже восстановлен и сквозь него не так-то легко прорваться. -Ты о чем? Уильям смотрит в абсолютно честные и безгранично удивленные глаза, скрытые толстыми стеклами очков. Он понимает, что что-то здесь не так. Искаженное едва сдерживаемой злобой лицо так контрастирует с нынешней растерянностью, что Профессор начинает сомневаться в своем рассудке. Воспоминания о промелькувших гневе и ненависти в глазах коллеги заставляет искать ответы. (Вордсворт не думает, что хочет знать их.) -Ты выглядел... Эммм.. Расстроенным, - ученный не может объяснить даже себе, почему так тщательно подбирает слова перед этим нелепым человеком. Он знает, что так будет правильно. - Миссия действительно была тяжелой, так что это нормально. Если тебе нужен тот, кто тебя выслушает, то я возьму небольшой перерыв минут через пять. Конечно, если хочешь... И если ты все еще не забыл все детали. Авель скептично хмыкает на дразнящую полуулыбку Профессора и не может не вставить едкое замечание: -Ох, Вы же так заняты, друг мой! Неужели Вы действительно готовы уделить мне немного своего драгоценнейшего времени? Уильям с удивлением думает, что сегодня во истину день великих открытий: до этого момента он и мысли допустить не мог, что Авель может так ответить. "Должно быть, стресс," - предполагает Вордсворт в попытке выровнять пошатнувшееся мировоззрение. С наигранно тяжелым вздохом он решает поддержать шутливую подначку. -Ах, на какие только жертвы не пойдешь, чтобы поддержать товарища! Да и потом, как ты, друг мой, верно заметил, важная информация далеко не всегда отражена в отчетах. Куда как лучше будет услышать все из первых уст! Ну и дать отдых глазам тоже будет не лишним. -Вот как? На странное, замершее между нелепым изумлением и чем-то холодным и расчетливым выражение лица Профессор ответил мягкой улыбкой: -У тебя есть время дожевать яблоко и подумать, что ты хочешь мне сказать, Авель. Уильям заставил себя вернуться к руке Треса и сосредоточиться на ремонте. Он еще ни разу не видел агента Крусника таким... Взвинченным?.. Раздраженным?.. Профессор даст этому определение позже. Сейчас его задача заключается в соединении контактов. И в том, чтобы не дергаться на каждый шорох и хруст яблока за спиной. Ученый не может понять, что заставляет его быть таким осторожным в отношении Авеля. Он не реагировал так даже после того, как крусник показал свою другую форму, так почему сейчас Уильям так напряжен? Альбионец делает глубокий вдох и считает до пяти. Да, так-то лучше. Должно быть, недостаток сна и недавнее происшествие сказалось и на нем тоже. Нужно сосредоточиться на работе. Вордсворт хочет закончить это как можно быстрее, чтобы лично увидеть НС-IIIX в действии. Катерина сказала, что кукла назвала себя машиной, но наличие у него собственной воли говорило об обратном. Уильям не думает, что то, что лежит перед ним сейчас, является вещью. Он считает, что это должно быть человеком, и хочет подтвердить или опровергнуть свою теорию как можно быстрее. Авель внимательно смотрит на Профессора. Еда дожевана, а вот цели разговора еще нет. Хотя 02 знает, чего хочет. Просто это то, что может вызвать у ученого ненужные вопросы. Должен ли крусник использовать этот диалог, чтобы еще больше убедить в своей непроходимой глупости и безобидности? Это могло бы быть хорошим ходом: Профессор явно начинает что-то подозревать. Развеять его догадки и вернуть все в прежнее русло кажется хорошим решением. Авель колеблется. Это то, что он должен сделать, но не то, чего хочет. Время подходит к концу. -Ну что, придумал, чем хочешь поделиться? Уильям обтирает запачканные машинным маслом руки лежащей рядом тряпкой и неспешно раскуривает трубку. Крусник сидит напротив, но не смотрит на Уильяма. Это кажется странным. -О, на миссии было много чего! Тот Гарибальди был действительно жутким человеком! - Авель возбужденно жестикулирует руками и старательно ежится, будто действительно был напуган. На деле лаборатория не произвела на него должного впечатления. Он знал вещи хуже и масштабнее, чем это. - Ты этого не видел, но там были головы! В банках плавали головы! Профессора передергивает то ли от фальцета тараторящего коллеги, то ли от представленной картины. Про себя он жалеет этого впечатлительного растяпу и думает, что судьба была несправедлива, заточив этого мягкого человека в тело чудовища. Выслушать переживания вперемешку с бессмысленными, неважными деталями - единственное, что сейчас может сделать Уильям, чтобы поддержать коллегу. Он готов это сделать. Все, лишь бы больше не видеть того озлобленного выражения лица. Авель продолжает трещать, разбавляя действительно важные вещи легкомысленной чушью и странными аналогиями. С отстраненной расчетливостью он замечает, что Профессор ему верит. Верит и наполовину выдуманной истории, и маске неудачливого дурачка. Все идет как нельзя лучше. Крусник обрывает себя на полуслове, как раз в том месте, где должен идти рассказ о первой встрече с киборгами. Уильям озадаченно смотрит на внезапно замершего коллегу. Тишина продолжается около минуты, пока альбионец не нарушает паузу. -Авель?.. -На самом деле, это не совсем то, о чем я хотел поговорить, - перебивает крусник товарища. Взгляд по-прежнему устремлен в сторону, и никак не желает быть направленным на собеседника. Профессор замирает с трубкой у рта. Выражение лица сереброволосого агента по-прежнему глупое и рассеянное, но Уильям не может не заметить неестественности, которая витает в воздухе. "Нервничает?" Вордсворт думает, что эта миссия действительно повлияла на его коллегу, причем не самым лучшим образом. Про себя он молит Бога, чтобы крусник не сломался. -Тогда давай поговорим о том, о чем ты действительно хочешь. Тон Уильяма мягкий и понимающий. 02 думает, что его студентам повезло. Авель вертит слова на языке, не зная, как бы спросить получше. К счастью, его не торопят. Спустя какое-то время мысль все-таки вырывается из задумчиво поджатых губ: -Этот Гарибальди. Вы вроде как были знакомы с ним, а? Что ты о нем думаешь? Профессор недоуменно поднял брови. Этот вопрос, серьезно? Уильям по-новому взглянул на собеседника. Вроде бы расслабленнная поза, как всегда неряшливо собранный конский хвост и глуповатое лицо, дополняемое круглыми громоздкими очками с умопомрачительным диоптрием. Тон, которым задан вопрос, абсолютно будничный, будто разговор зашел о погоде. Вордсворт катает на языке привкус табачного дыма и хмурится. -Ты хочешь узнать, что я думаю о нем как о человеке или как я вижу эту ситуацию вцелом? -О ситуации и о нем, Уильям. Я хочу знать, что думает ученый о другом ученом. Куклы-убийцы ведь прорыв в современной науке вроде как. Весомый вклад в развитие, ты так не считаешь? Уильям молча сделал затяжку. Авель некоторое время наблюдал за расходящимися клубами дыма и ждал. -Если ты спрашиваешь меня о нём, как об учёном, то вот мой ответ: Джепетто Гарибальди был умным человеком. Был ли он гениальным изобретателем? Вполне возможно. Интересуют ли меня его труды? Не буду врать, вполне. Но если ты спросишь меня, завидую ли я ему, достоин ли он подражания или что-то в этом роде, то ответ будет однозначно "нет". Профессор опустил трубку и перевёл свой взгляд на собеседника. Тот по-прежнему смотрел в сторону, будто и вовсе не заинтересованный в ответе. -У учёных всегда есть эта грань, пересекать которую нельзя. Мы должны трудиться на благо общества, в то же время соблюдая его законы и мораль. Кто-то скажет, что прогресс требует жертв... Возможно, он прав, - Уильям скосил глаза на лежащего рядом Треса. Он выглядел не старше двадцати пяти, а на деле был ещё младше. Вордсворт не хотел даже думать о том, сколько ему пришлось пережить в своей короткой жизни. - Знаешь, мне плевать, если научное сообщество назовёт меня глупцом, но подвергать людей мучению, пусть и ради всеобщего блага - так себе идея. По моему опыту, игра в Бога ещё никогда не заканчивалась хорошо. Профессор осуждающе покачал головой и вновь закурил трубку. Эксперименты над людьми... Кто вообще мог решить, что это приемлимо? Уильям почувствовал прилив гнева и презрения и стиснул покрепче зубы. Гарибальди. Этот тщеславный ублюдок, возомнивший, что может играть с человеческой жизнью. Вордсворт и раньше ненавидел его, а уж сейчас и подавно. -Ты думаешь, Трес - человек? Профессор скосил взгляд на подавшего голос Авеля. Голос был по-прежнему будничным, но учёный не обманывался - его ответы были важны. Ну, он в любом случае не собирался врать коллеге. -Я думаю, да. Его мозг и ДНК человеческие. Его тело внешне человеческое, да и название вида говорит само за себя. Человек убивающий, надо же, - Уильям не сдержал усмешки, но это была далеко не забавная история. - Исходя из того, что ты и Катерина сказали, у него есть воля. Я считаю, что этого вполне достаточно. Но могу быть неправ, ты знаешь, как это бывает: сегодня ты гений, а завтра дурак. На сухой смешок Вордсворта Авель лишь слабо дёрнул бровью и постучал пальцами по колену. -Значит ли это, что только на людях нельзя экспериментировать? Профессор задумчиво промычал что-то невнятное и закусил трубку. "Умеет же он задавать неудобные вопросы," - нахмурился альбионец. Он выпустил изо рта мундштук и задумчиво произнёс: -Мой дорогой друг, я надеюсь, ты понимаешь, что сейчас затронул очень сложную тему. Человечество веками спорило на этот счёт, я не могу дать тебе точного ответа на этот вопрос. Авель тут же глуповато рассмеялся и обезоруживающе вскинул руки: -Ах нет, что Вы! Мне просто интересно Ваше мнение на этот счёт, ничего больше! Профессор лукаво улыбнулся. Он уже понял, что Крусник не дурак. Далеко не дурак. Удивительно, как учёный не замечал этого раньше. Одно только непонятно: что Авель хотел узнать от него? Даже если бы изобретатель заявил, что готов ради науки на всё, в сущности это бы ничего не поменяло: он бы по-прежнему работал на АХ, собирал механизмы, чинил их и преподавал в университете. Прощупать, что Профессор за человек? Если это было так, то Уильяму было бы впору обидеться. Они знали друг друга достаточно долго, чтобы возникло хотя бы минимальное доверие! Кто бы мог подумать, что этот прожорливый растяпа может быть настолько осторожным. -Не то чтобы мне было не жаль лабораторных мышей... Но если говорить в общем... Если стоит выбор между животным и человеком, то я выберу последнего. Было бы чудесно, если бы препараты можно было тестировать без жертв, но увы, - здесь Профессор покачал головой и чуть приободрился. - К моему огромному счастью, я не специализируюсь на подобном, мне куда как ближе механика! Предметы не чувствуют боли или страха, да и разумом они не обладают. -Тем не менее, они кажутся очень важными для Вас. -Все так, - согласно кивнул ученый на сухое замечание товарища. - Могу ли я не любить свои творения? Они ведь в точности как дети: требуют внимания, ухода, лечения, а уж сколько нервов мотают!.. Мастерскую заполнило легкое хихиканье обоих АХовцев. И ведь прав Профессор, не поспоришь. Спустя некоторое время Вордсворт встал и погасил трубку: -Ну, если это было всё, что ты хотел узнать, то я... -Позвольте задать последний вопрос, Профессор. Авель поднялся вслед за собеседником и впервые за весь разговор посмотрел на него. Уильям похолодел. Он наконец понял, откуда взялось то непроходящее чувство несоответствия: доброжелательная нелепость застыла на лице крусника, точно карнавальная маска. Образ Найтроуда по-прежнему неуклюжий и дурашливый. Мягкий. Безобидный. Только глаза за неуместно толстыми линзами были нечеловечески расчетливыми, злыми и холодными. "Как замёрзшее озеро," - промелькнуло отстраненное сравнение в голове Уильяма. Вордсворт никогда не думал, что скажет подобное, но WWW чувствует себя насекомым, пришпиленным булавкой к картонке - он задыхается, он на виду и не может укрыться от цепких и пронизывающих глаз крусника. Разум невольно хватает последнюю мысль за хвост. А что это вообще такое? Что такое "крусник"? Профессор стоит оглушенным, будто на него вылили ушат купельной воды. Он не может отвести взгляд от мерзлого, ненавидящего, практически белого в искусственном свете льда. Уильям знает много, чертовски много даже в сравнении со своими университетскими коллегами. Он не думает, что может назвать существо перед собой. Оно открывает изогнутый в подобии беззаботной улыбки рот и начинает говорить: -Ты сказал, что выберешь человека, если выбор стоит между ним и животным. Ты сказал, что Трес - человек. Что если... Скажем... Ну, даже не знаю, - Существо мнется, облизывает губы и продолжает. - Если, например, Гарибальди бы взял не человеческий мозг? Если бы он создал на основе людей новый вид живых организмов. Переделал ДНК и намешал зиготу в пробирке. Если бы они были разумны и похожи на человека, но смысл и причина их существования заключались только в том, чтобы быть использованными во имя всеобщего блага. Можно ли на них ставить опыты? Они были бы созданы для этого, так почему бы и нет? Они похожи на людей, но это ведь не показатель, разве нет? Их ДНК другое. Они созданы искусственно. Они отличаются от тебя, Катерины, Кейт, любого в Ватикане. Уильям, скажи. Такое существо... Это человек? Профессор едва понимает, о чем идет речь. Все, о чем он может думать - два куска льда на почти - о, теперь он это ясно видит! Теперь он замечает все, что его смущало раньше - человеческом лице. Черты слишком чёткие и острые. Взгляд слишком холодный, такой цепкий, что Уильяму тяжело даже дышать. Теперь он вспоминает. В их первую встречу существо смотрело точно так же. В день, когда ученый увидел полную силу крусника, на него смотрели точно так же. "Показалось," - так оправдывал все альбионец, глядя на нелепые выходки коллеги. Разве можно так искусно притворяться дураком? Как оказалось, можно. Вопроса "зачем?" Уильям уже не задает. Он не думает, что поймет ответ. Он не думает, что может ответить сам. Является ли существо перед ним человеком? Оно по-птичьи неестественно, на что ранее Профессор бы не обратил внимания, наклоняет голову и испытующе прищуривается. "Я жду," - говорила вся его поза. Ученый ничего не может сказать. Если бы человек создал нечто подобное... Если бы это действительно было возможно... Разве Этому есть место в этом мире? Существо побежденно выдыхает и отводит взгляд. Дышать становится легче. -Извини, - выдавливает из себя высокий мужчина напротив Профессора. Долговязая фигура уже не кажется столь подавляющей, больше робкой и обиженной. Уильям с изумлением узнает в ней Авеля. Да, это был он. Только уже не притворялся. Не было тех наигранных веселости и глупости. Крусник казался виноватым и потерянным. -Странный вопрос получился, - Найтроуд вновь поднимает глаза на Профессора, но той сверхъестественной холодности и в помине нет. Ей на смену пришли грусть и одиночество, о которых так часто причитала Ноэль. Уильям все еще не может отвести взгляд. Авель пытается улыбнуться, рассеять напряженную атмосферу. У него получается лишь невеселая гримаса. Мда уж, настолько контроль над собой он еще не терял. Улыбка спадает с лица, будто ее и не было. -Я, наверное, пойду, - отрывисто бросает 02 и разворачивается, чтобы уйти. Сорваться, да еще так глупо! Да и на кого!.. Крусник чувствует себя отвратно, как и всегда после вспышек гнева. Он не должен был спрашивать, не должен был пугать Уильяма! 02 готов поспорить на что угодно, что Профессор теперь будет сторониться его. "Молодец, Авель, все как всегда!" - язвительно шипит внутренний голос. - "Только и умеешь, что все портить." Найтроуд уже готов выскочить за дверь, как его внезапно останавливает чья-то рука. Он оборачивается. Уильям Уолтер Вордсворт. Сильная и тёплая ладонь принадлежала ему. Человек бледен, растерян, но его глаза тверды и решительны. -Признаю, твой вопрос выбил меня из колеи, друг мой. Но я на него все же отвечу. Авель не осмеливается пошевелиться. Мягкий негромкий голос выносит окончательный вердикт: -То существо, о котором ты сказал. Вне всяких сомнений, это тоже человек.