Справедливость

— Не за что. Он слегка пожал плечами, действительно не считая, что такой простой поступок как одолжить плащ, заслуживает благодарности. Тут не холодно. И не опасно сейчас. Он в доспехах в любом случае и уж точно не замерзнет с его лв. А его собеседник выглядит как затухающая свечка. Кросс хотел бы, но не мог не думать о нем в таком ключе. Такой маленький и хрупкий, звезды, он даже меньше Даста! Совсем без лв. И такой… холодный. Принц не знал, было ли это его воображением или нет, но ему показалось, когда он подходил, словно от этой загадочной магии, которую тот назвал аурой воздух вокруг немного холоднее. Возможно кого-то более рассудитедьного это должно было напугать. Отчего-то от этого Найтмера.. в этом печальном и тусклом взгляде, даже когда он улыбался. В этом холоде. В этих явно полученных ужасным способом жестах и повадках, которые Кросс знал наизусть. Он не мог этого объяснить и даже быть уверенным, что ему не кажется, но выглядело так, словно от Найтмера.. веяло смертью. И вместе с тем, то что тот рассказал о себе. О своём возрасте. Своём долге. Силе. О том, что он может навредить. Все это должно было бы напугать Кросса, но вместо этого он испытывал лишь невыносимую печаль, и сочувствие, желание защитить, согреть и дать почувствовать себя в безопасности. Как же ему было больно от этого взгляда, звезды. Он не знал, что случилось, мог только догадываться, но он точно знает, что этот монстр, прямо как его самые близкие и любимые монстры, прошёл через ад. И… одолжить плащ.? Это действительно не стоило благодарности. Найт все ещё не понимал. Не мог принять эту концепцию в своем мире. Но внутри сдавила жалость к этому монстру. Насколько же он устал притворяться всю свою жизнь, если так жаждет общения даже с ним? Если даже близкие не уталили эту жажду.? Даже отсюда Найт чувствовал его одиночество, которое сам Кросс, возможно, даже не замечал. Или старался не замечать. Это ведь так выматывает, притворяться кем-то, держать планку, даже с самыми близкими людьми. Найт прекрасно знал, как это тяжело и может, будь он чуть больше похож на смертных или был чуть честнее с собой он тоже бы жаждал простого настоящего общения. Без лжи и притворства. Как будто ничего не было. Как будто он не является собой. Быть может.. хоть в этот раз, Найт сможет быть полезным.? Может хотя бы это - то, что он может дать? — мне жаль… Голос по-прежнему непривычно тихий для Кросса, заставил его удивленно поднять надбровные дуги. — что тебе так редко позволено быть искренним. и жаль, что ты оказался здесь именно со мной. но пока мы здесь, я мог бы.. говорить с тобой так, как ты хочешь. Он предложил, делая шаг в неизвестность и, честно сказать, не осознавая до конца почему. С каких пор он позволяет себе так рисковать? С каких пор даёт себе право… на что-то подобное. Кросс хотел бы поговорить с равным себе. А Найт всего лишь.. то, чем он является. Как он вообще может предлагать воспринимать себя как монстра? И все же… Что-то подсказывало ему, что Кросс не сможет понять неправильность этого. И если так.. Он получит то, чего ему так не хватает. А Найт.. Найт привык притворяться. К тому же притворяться монстром в последнее время доводится все чаще. Кросс смотрел на него в некотором недоумении. Его защитные инстинкты дали о себе знать, когда он понял, что собеседник знает его больше, чем он предполагал. Это всегда было опасной позицией. Неужели этот Найтмер настолько проницателен? Или у него есть какие-то способности, о которых он не сказал? Кросс не мог знать, но отчего-то это беспокойство рассеялось так же быстро как появилось. Он попросту не чувствовал опасности от собеседника, несмотря на все слова, явно намекающие, что ему стоило бы. Вместо этого он по прежнему чувствовал боль от его слов: “я им не нравлюсь”, как будто это его проблема, а не создателей, “жаль что пришлось увидеть это” - о том, что буквально является его физической частью, “наш долг”, как будто у них никогда не было выбора, “это не важно”, о своем, очевидно не самом благополучном состоянии, “мне всегда холодно”, словно это было нормально. Это все.. Из маленьких кусочков складывалось во что-то очень болезненное и неправильное. И “жаль, что ты оказался со мной” в этом контексте звучало так, словно он был невыразимо хуже всех других монстров. То, что Кросс знал смешивалось в этом странном монстре с чем-то новым и это все было совершенно неправильно. Он буквально предложил говорить лишь то и так как захочет Кросс, кому это вообще придет в голову сказать такое напрямую? — Послушай… Мне действительно было бы приятно говорить откровенно, но не думаешь, что это должно работать в обе стороны? Почему ты решил, что должен в чем-то угождать мне? Он постарался задать вопрос мягче, но показать при этом, что не считает этот вариант приемлемым. Найт лишь чуть больше опустил плечи, обнимая колени под тканью плаща. — маловероятно, что мы встретимся вновь когда-то. твой плащ и твои эмоции помогли мне чувствовать себя лучше. и это.. хоть что-то, что я мог бы дать взамен. Кросс спокойно, хоть и слегка печально выдохнул. — Ты не просил об этом, я сам отдал тебе плащ, и ты не обязан чем-то платить за него. Почему ты не можешь говорить так, как считаешь нужным? Найт немного помолчал, а после лишь слабо пожал плечами. Если тот хочет искренности, он может попытаться. Или по крайней мере объяснить, почему это плохая идея. — я причиняю всем боль, как бы ни старался. прошло больше года, а я по-прежнему не могу говорить как нормальный монстр. Кросс слегка нахмурился от последней фразы, но решил не заострять на этом внимание пока что. — Больше года.. с чего? Уточнил он. — с того момента, как я вернулся домой и Кросс начал учить меня общению и новому языку. Спокойно ответил Найт, начиная жалеть, что зашёл в эту степь и стараясь придумать, как мягче ответить на следующий очевидный вопрос, но в итоге решил не дожидаться его. — я был.. вне мира, некоторое время. около сотни лет. можно назвать это сном, если так будет проще. Он ответил уклончиво, но достаточно подробно, чтобы передать суть. — Ох… Вздох Кросса прозвучал смесью ужаса и сочувствия. Он скорее назвал бы это смертью. Комой. Падением. Тем самым, что едва не забрало его любовь, его Киллера. И если.. этот монстр прошёл через это такое долгое время, как он вообще выжил? Как вернулся назад? Но было очевидно, что тот не хотел углубляться в эту тему, а потому Кросс попытался сменить её. — Разве ты не общался с монстрами до этого? Он постарался спросить немного бодрее, но что-то ему подсказывало, что ответ будет хуже, чем ему бы хотелось. — не думаю, что это можно назвать общением. Покачал головой Найт, чуть сильнее сжимаясь и почти царапая плечевые кости через рубашку, в попытке отвлечься от нахлынули воспоминаний. — я им не нравился. Выдохнул он, держа себя на краю, но после небольшой передышки все же возвращая контроль окончательно. — Но.. неужели ты никогда не говорил с кем-то по-душам? Не имел друзей среди монстров, не ходил на ярмарку? Все же пытался Кросс найти что-то, что должно было быть. Не может же кто-то быть отшельником изгоем всю жизнь? Тем более такую долгую жизнь? Ведь любой человек или монстр жаждет общения хоть иногда. И, если ты не… в том месте, где они сейчас, то всегда есть те, с кем это общение возможно. Даже если общество гнилое насквозь в нем всегда есть те, кто действительно делает мир лучше. Найт лишь отвел взгляд. — …нет. но у меня был дрим. и книги. и после возвращения я говорил с несколькими монстрами. Он ответил и Кросс вздохнул, стараясь сделать это как можно тише. Он с трудом мог это представить. И теперь.. не знал, что сказать. — прости. я не хочу навредить тебе. но мои слова всегда вызывали гнев и отвращения у монстров и людей. и даже когда появился кросс… он очень добр. он искренне хочет мне блага, и когда спрашивает обо мне, всегда хочет услышать правду. но правда всегда причиняет ему боль. и дриму тоже. они оба принимают это, но я.. я просто не знаю, как это исправить. Он медленно выдохнул, переводя дыхание, лишь тогда замечая, что говорил слишком быстро, и чуть больше укутался в плащ, неосознанно стараясь успокоить себя теплом. — я уже причинил тебе достаточно вреда. поэтому мне и не стоит говорить откровенно. для нас обоих будет лучше, если я буду лгать. Кросс почувствовал как его душа, в которой начал было разгораться гнев от всей несправедливости, которую он услышал, упала от этих слов. Слишком это все было… печально? Он чувствовал печаль. Как можно всю свою такую долгую жизнь говорить лишь с одним монстром? Как можно все это пытаться заменить книгами? Что куда хуже, как может этот несчастный монстр искренне верить, что проблема в нем? Разве то, что кто-то испытывает эмоции из-за его слов, это плохо? Он говорит, что его слова вредят и причиняют боль, но он ни разу не сказал ничего грубого, оскорбительного или жестокого. Все время он был вежлив и аккуратен. И сейчас, после всего, он извиняется? За то, что его слова заставляют Кросса чувствовать сострадание? Если это - тот вред, о котором он говорит, то должно быть, мир, в котором он жил, совершенно лишён рассудка. Жителям бы дворца, всем тем зверям из гостинной Темпо такого “вреда”! Нет, он просто не может с этим мириться. Хватит. — Это неправда. Твёрдо произнёс он, и Найт поднял на него слегка удивленный взгляд. — Я не знаю кто навязал тебе такую глупость, но это просто неправда. То, что кто-то испытывает сочувствие, не значит что ты ранишь их. То что тебе плохо, не значит что ты должен молчать об этом. То, что с тобой жестоко обращались не твоя вина. Принц был чертовски серьезен и его ЛВ вспыхнуло на рогах, он мог бы продолжить свою тираду, но замолк, когда Найтмер отшатнулся широко раскрытыми глазами уставившись на него, после последней фразы. — что ты говоришь- Едва слышно прошептал он, не в силах поверить, что услышал то, что услышал и стараясь заставить Кросса замолчать, но тот лишь больше распалился, хоть при это и сохранял самообладание. — Я не слепой. Монстр без этого опыта не будет вести себя таким образом. Он медленно выдохнул, беря ЛВ под контроль и заставляя погаснуть. — Мне жаль, что это случилось с тобой. Сказал он тише, посмотрел в фиолетовые зрачки. Найт хотел было ответить, что Кросс ошибается и не должен говорить таких вещей, что это не важно. Но голос Дрима. Кросса. И многие другие слова, говорящие, что это имеет значение. Что это все ещё важно по какой-то причине. Слова о том, какие причины могут быть для этой важности, и для того, что он избегает этого осознания. Все это долгое время накапливалось в его разуме и каким-то странным образом теперь словно… изменило что-то. И в этом, уже ином взгляде на вещи он не мог позволить себе сказать “это не важно”. Как может быть не важно то, что считают важным его самые близкие существа? Как он может после всего, что они для него сделали просто назвать весь их труд бесполезным и неважным? Он не может. И по какой-то причине мысль о том, что это и его труд тоже делало все ещё более странным. Похожее было раньше, но он не придавал этому большого значения, а теперь… кажется только теперь он заметил, насколько сильно все изменилось. Он промолчал. Они оба молчали некоторое время. — Прости, я, возможно был слишком резок. Просто… Никто не должен винить себя за боль, которую причинили другие. Не думаю что ты должен быть исключением. Найт тихо вздохнул. Значит теперь такие правила, да? Чтож. Если он так хочет, Найт готов дать ему это. Он предупреждал, что это плохая идея, но Кросс отказался слушать. Или может он сам устал это слушать.? Почему все постоянно ломают то, что он строил, не давая ничего взамен? Почему бы хоть раз не ответить за свои слова? Если принц так уверен, почему бы не поделиться своим знанием? Может хоть сейчас кто-то наконец ответит на вопросы? Может ли хоть что-то в этом сумасшедшим мире стать яснее? — сколько раз ты причинял боль другим, из мести за совершенное ими зло? хочешь сказать, что это было незаслуженно? Он спросил, таким же спокойным голосом как и раньше, но Кросс удивленно моргнул, когда до него дошёл смысл сказанных слов. Откуда..? Впрочем.. с его ЛВ, должно быть, догадаться легко. И все же, казалось, эта тема совсем не связана с предыдущей. — Это разные вещи. Ответил военачальник. — возможно. но если насилие совершенное тобой справедливо, почему не может быть справедливо чужое насилие? Найт поднял на него, все еще спокойные, печальные и вместе с тем очень глубокие зрачки. Он сделал шаг в неизвестность, не знал к чему это приведет, но точно знал, что Кросс слепо шагнул следом и теперь дороги назад нет. Он не сбежит теперь. Принц сдвинул брови. Ему не нравилось, к чему тот ведет, но Кросс не был бы Кроссом, если бы не был верен своим убеждениям. — Мир так устроен и за поступки приходится отвечать. Нельзя сравнивать наказание за преступления и жестокость ради жестокости, когда один монстр ранит другого просто потому что может. Если монстр не виновен, насилие - преступление. Он отвечал. Объяснял свои слова, крепко держась за свою веру, и не заметив мгновенного ощущения, что что-то пошло не так. Кросс понимал, почему собеседник мог смешать такие разные понятия в одно, но не мог поверить в это. — а кто решает, была ли вина? Легко спросил Найт и Кросс посмотрел на него в непонимании. Разве не очевидно.? Почему он задаёт такие вопросы? Это попытка показать неправоту Кросса или он действительно не видит ответа? — Король или другой правитель, принимающий законы. Принц решил отвечать прямо. Это все казалось немного странным, но, если Найтмер хочет что-то ему показать или получить, он готов пойти навстречу. Жаль только, его так тяжело понять. — его нет, что тогда? Продолжал тот, и Кросс пытался, но все никак не мог уловить, почему это важно. — Тогда народ может голосовать. Предложил он другой вариант. — и решение будет справедливо? Спросил снова Найт, и военачальник собирался было ответить, но прежде, чем слова прозвучали, осознание наконец пришло. А будет ли.? Если людей множество, и голосуют все. Кто все? Разве могут голосовать рабы? Бездомные, наложницы, дети, нищие? Нет, это для тех, кто имеет хоть какую-то власть и деньги. И чем больше, тем больше влияние. И, зная, кто в большинстве своём эти люди, разве может он признать, что они будут руководствоваться справедливостью? Он промолчал, обдумываю ответ. А Найт вздохнул, продолжая. Это все не имеет смысла. А ему нечего терять. Или есть? Зачем ты делаешь все это? Прекрати. Последний шанс остановиться. — у нас в мире не было правительства. люди и монстры, что лишились всего приходили и находили в нашем мире новый дом. они вместе работали, вместе праздновали, вместе решали, что считать справедливым. и так вышло, что негативные эмоции они посчитали опасными для себя. я как хранитель этого зла, из которого состоит моя магия, причинял им боль, за которую было справедливо мстить. Он поднял глаза на принца. Что ты делаешь? Что же тот скажет теперь? Будет ли эта попытка хоть что-то стоить? — они из поколение в поколение считали справедливым проговорить меня к смертной казни. а теперь, спустя столько лет монстры вокруг меня говорят, что это не было справедливым. так кому же мне верить? Кросс секунду смотрел в ответ, не в силах поверить, что вопрос задан серьезно. Он даже не сразу смог осознать, что только что услышал. Но хуже того, Найт спросил его. Он ожидал. Смотрел своими блеклыми зрачками прямо в его и Кросс не знал, что чувствовать от осознания, что в этом взгляде нет подтекста. Нет вариантов. Ничего, кроме ожидания. Словно тот действительно не знал ответа. — Верить.. всегда стоит тем, кто любит тебя. Любовь открывает глаза на многие вещи. Кросс отвел взгляд, не в силах смотреть в чужие зрачки дольше. Он был почти уверен, что физически почувствовал, как душа заболела от холода. Он не знал, что сказать прямо сейчас, это все.. было слишком внезапно. — Но ты прав. Справедливость.. для каждого своя. Он пожал плечами. — Я не знаю, что делать с этим. Признал он, но все же был слишком напряжен из-за слов собеседника чтобы глубоко задуматься над этим. Найт ещё некоторое время смотрел на собеседника, когда тот отвел взгляд. Зачем он сделал это? Чего ожидал? Как будто Кросс — кто-то настолько близкий к нему, мог бы ответить иначе. Как будто это могло что-то изменить. Неужели ты правда думаешь, что это может измениться от пустых слов? Неужели ты правда им веришь? Но нет. Он оборвал поток мыслей, не желая замечать за ними что-то большее, игнорируя то, как странно иначе стала ощущаться магия и то, как она, должно быть, посветлела, за секунду до того, как отвращение тошнотой подступило к горлу. Он, кажется, на самом деле сходит с ума. За все, что сделал этот монстр оплатить этим? Позволить себе.. нет. Он определённо не должен был здесь находится. Хватит. Можно ли хоть раз удержать себя от того, чтобы разрушать все вокруг? Неужели хоть раз нельзя притвориться нормальным? — ничего. Голос Найта все такой же тихий в ответ. — никакое насилие не может быть справедливым. никто не заслуживает этого. Продолжил он, отпуская. Подавая итог, без недомолвок, словно это могло хоть как-то компенсировать то, что он сказал ранее. Одна из немногих истин, в которую верит он сам, которая, быть может, могла бы заменить ту, что он сам так бессердечно сломал только что в Кроссе. Он ничем не лучше их. Принц вновь поднял взгляд, не в силах поверить в серьезность слов. Это просто бред! — Хочешь сказать, если монстр пытал и убивал других из безнаказанности, это можно просто оставить так? Они не понимают ничего, кроме языка силы, единственный способ остановить их - страх последствий! Найт поднял на него все такой же спокойный взгляд, будто его совсем не пугала явно готовая загореться на рогах магия. Хотя бы попытаться.. — счастливый монстр, даже зная, что ему ничего не будет за это, не станет причинять другим боль. Он вздохнул, когда отвел взгляд куда-то в даль. Он даже не верит, что это могло бы помочь. Он не знает, зачем продолжает говорить, но надежда на то, что он хоть что-то мог бы изменить, не давала окончательно опустить руки. — я видел их так много.. и в каждом, было столько боли и одиночества, им выпало столько страданий. у меня был дрим. я любил его, а он меня. я знал, что если меня не станет, его жизнь наполнится болью. но знал, что пока он рядом, моя жизнь будет прекрасной, какой бы она ни была. у них не было ничего из этого. и даже когда они причиняли мне боль.. они сами страдали гораздо больше. Найт слегка помедлил, переводя дыхание. — не важно, что сделал человек или монстр. те, кто причиняет боль - больше всего нуждаются в помощи и поддержке. Он говорил и Кросс хотел бы верить. Он хотел бы поверить, что это все правда, но слишком многое видел. Слишком многих людей и монстров и слишком много ужасов, которые они совершали, чтобы это могло быть справедливым для него. — Беззаконие всегда приводит к упадку. И ты, думаю, слишком умен, чтобы не понимать этого. Кто-то совершает ужасное преступление и вместо того, чтобы наказать его, заставить заплатить за свои грехи, ты предлагаешь ему как-то помочь? Если за нарушения закона будет предлагаться что-то хорошее, это просто создаст рост преступности, не более. Он отвечал, рационально, как привык, но что-то в нем уже сомневалось. — пусть так. если кто-то захочет получить помощь через преступление достаточно мелкой кражи. а если помощь будет и после этого многие преступники не пойдут дальше. к тому же изоляция в особых случаях поможет уменьшить распространение насилия. Кросс промолчал, обдумываю сказанное. — но ты прав, это невозможно. смертные так одержимы местью, так напуганы и приучены к насилию, что и мысли не могут допустить, чтобы дать шанс на исправление. гораздо проще делать вид, что преступники не имеют значения. — это нормально. Выдохнул он, отводя взгляд. Слишком много должно произойти, чтобы изменить общество. Это нельзя сделать быстро, невозможно силами одного монстра. А потому не стоит давать ложную надежду.