.

      «Бесовод приревновал к бесоводу…»       С каждым разом всё больше удивлялся ходу её мыслей. Вроде не блондинка, чтобы краска в мозг въелась. Но логика этой черноволосой колдовки не поддавалась никакому объяснению. Было бы кого ревновать… или к кому?       Точно знал, что «мальчики», лет на «дцать» младше, её никогда не привлекали. Но, поди знай, что изменилось в её голове за эти несколько лет. Нет… с бесноватым чернокнижником, подстать самому, она никак не могла быть. Жена бы её навряд ли остановила, но… там ребёнок.       Боже, и почему его так задела эта фраза?! С ней давно покончено. Года три как. Но, покидать его мысли она, видимо, не собиралась. В какой момент, вновь, произошёл «сдвиг по фазе», он так и не понял. Или… он и не проходил? Только усиливался с каждой встречей. Покой лишь снится…       До полного сдвига удерживала лишь её отстранённость. Которую она сохраняла на протяжении почти трёх месяцев. Сохраняла бы и дальше. И какой чёрт её дёрнул на столь развёрнутый комментарий о его прохождении?! Лучше бы молчала.       Колдовка, работающая с духами, явно имела беса на плече. Эта мысль уже не казалась абсурдной. Иначе объяснить свою повёрнутость на ней не мог. Даже самому себе. Как объяснить то, что она прочно засела в его мыслях?! Как заноза, которую невозможно вытащить.       Как оказался у её подъезда, а после и квартиры, до конца не понял. Пальцы сами нажали на кнопку звонка. Внутри что-то щелкнуло, и дверь с тихим скрипом отворилась. Хватило увидеть её, чтобы здравый смысл его покинул окончательно.       Она выглядела слишком… домашней. От сегодняшнего образа, собранного гримёрами, не осталось и следа. Выпрямленные ранее волосы приобрели привычную волну, мягко спускаясь по плечам. На её лице не было ни грамма косметики, лишь естественная бледность, подчеркивающая глубину её болотных глаз.       Вместо язвительной, готовой убить любого, кто косо посмотрит в её сторону, Ангелины Юрьевны, перед ним стояла его давно забытая, по особому притягательная, Геля. — Привет. — Скажи честно, Макс, ты ебанутый?! — оперевшись плечом о косяк, спросила она.       На его лице блеснула странная ухмылка. А следующим мгновением, её губы оказались в плену чужих. Ставших чужими. Целовал жадно. Почти грубо. Заставляя вцепиться в кожаную ткань куртки. Заставляя поддаться… ответить. С той же жадностью. Отчаянной потребностью.       Ощущение холодной стены спиной заставило судорожно выдохнуть, сильнее сжимая плечи. Мужские пальцы запутались в смольных волосах, притягивая ближе. Углубляя поцелуй до предела.       Его губы скользнули на шею. Ладони, оказываясь под туникой, коснулись горячей кожи. Срывая с её губ громкий вздох. Заставляя прижать его сильнее к себе, запутываясь пальцами в короткие волосы на затылке.       Губы обжигали шею, спускаясь все ниже, к ключицам, вызывая дрожь по всему телу. Её пальцы в его волосах сжимались всё сильнее. Она отвечала на каждый его поцелуй тихим стоном.       Его ладони под туникой скользнули к её талии, притягивая ближе, стирая последние сантиметры между ними. Он чувствовал тепло её тела, её дрожь, и это разжигало в нем пламя, которое он так долго пытался подавить.       В следующую секунду оказалась прижатой к стене мужским телом. Откинула голову назад, позволяя его губам исследовать каждый изгиб шеи.       Пальцы скользнули ниже, пробираясь под тонкое кружево. Зубы врезались в плечо, оставляя отпечаток, чувствуя влажность складок, срывая с её губ сдавленный стон. Доводя до исступления. — Спала с ним? — его голос разорвал пространство. Пальцы проникли глубже, не позволяя вырваться из забытия. — Что?! — выдохнула она, с трудом фокусируясь на его голосе. Смысл слов никак не доносился до разума, растворяясь где-то на полпути. — Ты с ним спала? — вновь спросил он. Хрипло, прямо в ухо. Обжигая мочку. Вновь касаясь губами шеи.       Слова вновь растворились, не дойдя до мозга, отчаянно отказывающегося работать, под воздействием его прикосновений.       Его забавляла её податливость. Ухмылка тронула его губы, когда он почувствовал, как её тело дрожит в его руках. Она была словно марионетка, нити которой он держал в своих пальцах — стоит лишь дернуть за нужную, и она подчинится. И сейчас этими нитями были его прикосновения, его поцелуи.       Он снова провел губами по её шее, наслаждаясь её тихими стонами. Его пальцы, всё ещё находящиеся под кружевом, надавили сильнее на чувствительный бугорок, срывая с её губ громкий стон. Заставляя её пальцы вцепиться в его запястья.       Её дыхание стало совсем прерывистым, а по телу пробегала то жар, то холод. Тело предавательски реагировало на его прикосновения, желая разрядки.       Его губы скользнули ниже, к ключицам, оставляя влажные следы. Он чувствовал, как её пульс учащается под его пальцами, как её тело напрягается, готовое сорваться в пропасть наслаждения. Ухмылка на его лице стала шире.       Внизу живота скрутился тугой узел, пульсируя в такт её сбившемуся дыханию. Он чувствовал, как её пальцы сжимают его запястья всё сильнее, словно пытаясь удержать его, не дать остановиться. Её тело требовало, жаждало разрядки, которую он мог ей дать. Но резко его пальцы остановились, срывая с её губ рваный вздох. — Ты такая… податливая, — прошептал он, останавливаясь в нескольких миллиметрах от её губ. — Неужели и с ним была такой же? — Скотина, — выдохнула она, впиваясь в его губы.       Её губы набросились на его губы с яростью, граничащей с отчаянием. Её пальцы, до этого сжимавшие его запястья, теперь впились в его плечи, словно пытаясь удержаться на краю пропасти. Скинув с его плеч мешающую куртку, впилась ногтями в спину, запустив пальцы под рубашку.       Не разрывая поцелуя, поднял её над полом, заставляя обвить ногами его торс, прижаться к нему всем телом.       По памяти дойдя до спальни, не прерывая поцелуя, опустил её на кровать. Она не отпустила его, продолжая целовать, обвив его шею руками. Её тело извивалось под ним, требуя большего, и он чувствовал, как его собственное желание достигает предела.       Он оторвался от её губ, тяжело дыша. Она смотрела на него снизу вверх, её глаза горели. Отчаянной потребностью в близости, в забвении.       Он целовал её лицо, её шею, спускаясь ниже, к ключицам. Его руки скользили по её телу, снимая с неё одежду, и она отвечала ему тем же, дрожащими пальцами расстегивая пуговицы на его рубашке.       Вновь найдя её губы, он резко толкнулся в неё, заставив выгнуться дугой и судорожно выдохнуть. Она вцепилась в его плечи, ногти снова впились в кожу, оставляя яркие отметины.       Он замер на мгновение, позволяя ей привыкнуть, чувствуя, как её мышцы напряжены до предела. Медленно, дюйм за дюймом, он углублялся, чувствуя, как её тело постепенно принимает его. Она издала тихий стон, и её ноги сильнее обвили его торс, притягивая ближе.       Она отвечала на его движения. Её стоны становились громче, её дыхание — прерывистым. Он чувствовал, как её тело становится горячим и влажным, как она полностью отдается этому моменту.       Он ускорил темп, следуя за её ритмом, чувствуя, как их тела сливаются в одно целое. Каждый толчок отдавался волной наслаждения, стирая все грани.       Он целовал её губы, жадно и страстно, словно пытаясь выпить до дна все её чувства. Он чувствовал, как её тело напрягается в преддверии разрядки, как она судорожно вцепляется в его плечи.       Волна наслаждения накрыла их одновременно. Тела напряглись до предела, а затем обмякли. Дыхание сбилось, сердца колотились в унисон, отголоски ещё вибрировали в каждой клетке тела.       Он замер, тяжело дыша, уткнувшись лбом в её плечо. Её пальцы всё ещё судорожно сжимали его плечи.       Медленно, неохотно, он приподнялся, глядя в её покрасневшее лицо. Её глаза были полузакрыты, губы припухли, а на щеках играл румянец. Она открыла глаза и посмотрела на него долгим, пронзительным взглядом. В её глазах плескалась усталость, но вместе с тем и удовлетворение.       Тишина в комнате была оглушительной. Нарушали её лишь их сбившееся дыхание. Он провел рукой по её волосам, нежно откидывая пряди с лица. Она медленно коснулась его щеки. Легкое прикосновение, почти невесомое. Подалась вперёд, касаясь его губ своими. Нежно. Почти невесомо.       Он лёг рядом с ней, увлекая её за собой. Она повернулась к нему, положив голову на его плечо. Тишина в комнате стала менее напряженной, словно они оба пытались переварить случившееся.       Он привычно дотянулся до прикроватной тумбочки, в поисках пачки сигарет, вечно на ней покоившейся. Нащупал знакомую пачку, вытащил сигарету и чиркнул зажигалкой, наполняя комнату горьковатым дымом. Она не шелохнулась, продолжая лежать, положив голову на его плечо. Он чувствовал её тепло, её ровное дыхание, и это странное ощущение покоя. — Ну, так что? — насмешливо спросил он, перебирая пальцами её волосы, и вновь затягиваясь никотином.       Приподнявшись на локте, посмотрела на него. В её глазах плескалась усталость, в пепемешку с… нежностью? Дотянувшись до его руки, потянулась к сигарете, сжимаемой его пальцами. Затянулась, под его внимательным взглядом, впуская дым в лёгкие. — Дурак ты, — усмехнулась, сделав ещё одну короткую затяжку и возвращаясь на его плечо.       Он докурил сигарету, затушил её и отложил пепельницу. Повернулся к ней, заглядывая в глаза. Проведя пальцами по линии волос, остановился на подбородке, вовлекая в поцелуй. Пазл сложился. Нехватающая деталь, удерживающая его от полного сдвига, найдена.